В штабе Кэми начался хаос. Эш одарил Джареда угрожающим пристальным взглядом и хлопнул дверью. Холли подпрыгнула, её яблоко скатилось с компьютера на пол.

— Ты псих! — бросила Анджела в лицо Джареду. — Это не смешно. О чём ты, черт возьми, думал, говоря такое?

— Я не шучу, — сказал Джаред холодно. — Кто-то пытается её убить. Скажи им, Кэми!

Все посмотрели на Кэми. Она прикусила губу и сказала: — Ну. Да. Кто-то пытается меня убить. Но не надо так драматизировать.

Теперь все смотрели на нее, как раньше на Джареда.

— Ты сумасшедшая! — Анджела повернулась к ней. — Кто-то пытается тебя убить, и ты не сказала мне об этом?

Её тёмные глаза сузились. Вместо того, чтобы быть шокированной или напуганной, она была в ярости. Таким был путь решения Анджелы.

Кэми взяла её за руку.

— Я собиралась это сделать, но никак не могла придумать, как сказать. Я знала, что ты выйдешь из себя.

— Конечно, я выйду из себя! А кто не выйдет? Всякий, за исключением тебя, потому что ты идиотка с суицидальными наклонностями!

— Ох, — неловко протянула Холли. — Я что-то упустила? Если кто-то пытается убить Кэми, почему мы… эм… разве нам не следует обратиться в полицию? — Она обвела взглядом группу и извиняюще улыбнулась. — Просто спросила.

Кэми не горела желанием объяснять.

— Мы не можем это сделать. Я уже сказала полиции, что меня не толкали колодец.

— В колодец, — повторила Анджела. Ей пришлось сесть и схватиться за нож для писем, острый, как кинжал. Анджела говорила, что это ее успокаивает. Зато вид Анджелы с ножом не успокаивал Кэми.

Эш откашлялся. — И почему же ты так сказала?

— Потому что, когда я сказала, что меня столкнули, они подумали на Джареда.

Все взгляды метнулись к Джареду.

— Джаред этого не делал, — быстро добавила Кэми.

— Кэми, — сказала Анджела угрожающим тоном. — Сядь. Объяснись.

Кэми подошла к своему столу, затем вытащила из-под него свой вертящийся стул, села и объяснилась. Что заняло некоторое время, потому как, собравшийся народ перебивал и задавал излишние вопросы.

— Что ты подразумеваешь под тем, что полиция подозревала тебя, потому что ты был недостаточно одет? — требовательным тоном спросил Эш, холодно уставившись на Джареда. — И где же была твоя одежда?

Джаред стоял, облокотившись спиной на стену, от чего Кэми подумала, что это был рефлекс, когда ему было неуютно. Ей хотелось защитить его.

— Он занимался… Дзен-трусцой, — заявила она.

Джаред метнул на неё недоверчивый взгляд.

— Даа, — медленно проговорил он. — Дзен-трусцой. Я не одеваю на себя много одежды, потому что это…часть процесса. В этом суть общения со стихиями. Я бы и джинсы не стал надевать, но пришлось, потому как знаю, что англичане — сдержанный народ.

— Если бы я начала биться головой об этот стол, может быть, во всем этом было бы больше смысла, — пробормотала Анджела. — Или, если бы я начала кого-нибудь бить головой об этот стол… — Она внимательно посмотрела на Джареда.

— Итак, короче! — сказала Кэми. — Подытожим: кто-то столкнул меня в колодец. Для того, чтобы очистить имя своего несправедливо обвиненного спасителя и истинного героя, — она сделала паузу, чтобы увидеть, какой эффект эта хвалебная тирада произведет на Анджелу, однако, похоже, что та льда не растопила, — я скрыла это от полиции. Что означает, что мы сами это выясним, кто это сделал.

Холли улыбнулась, словно её будоражила мысль об игре в детективов. Анджела не улыбалась, но её гнев стал более театральным и менее настоящим. Никто не воспринимал Кэми всерьез. Она к этому привыкла. У неё было в этом опыт, будучи девушкой, с которой кто-то мысленно беседует. Весь её рассказ, даже без упоминания бега Дзен-трусцой, и то звучал неправдоподобно.

— Зачем кому-то хотеть убить тебя? — спросил Эш спокойным, терпеливым голосом.

Кэми вздохнула: — Понятия не имею.

— А разве это не тот, кто убил лису? — спросила Холли.

— И я того же мнения, но зачем? — рассуждала Кэми вслух. — Этим меня не остановишь, пока я не докопаюсь до сути. Я обо всем рассказала полиции! Я написала об этом в газете! Вся история, как на ладони.

Анджела положила свой нож для открывания писем. — Может он хочет возмездия.

— Несомненно, и, возможно, его кровожадность будет только расти, до тех пор, пока он не будет претендовать на конечную добычу — человека, — сказала Кэми зловещим закадровым голосом из фильмов ужасов.

Анджела могла бы воспринять её достаточно серьезно, чтобы сделать то, что она хотела, считая, что в этом что-то есть, может нечто, что напугало Кэми. Холли выглядела так, будто она согласна на все, только ради того, чтобы испытать нечто волнительное. Как бы хотелось Кэми прочесть лицо Эша. Было бы здорово заиметь нового парня рядом с собой, кого-то, кто не знал, что она была странной и того, кто похоже заинтересовался ей. Это может быть конец всему.

— Но сталкивание тебя в колодец не кажется чокнутой кровожадностью, — медленно проговорил Эш. — Когда кого-то толкают, это больше похоже, что хотят этого кого-то убрать с дороги. — Он посмотрел вниз на свои руки, с растопыренными пальцами, а затем убрал их карманы. — Не слишком ужасно звучит?

— Хорошая мысль, — бодро сказала Кэми. — Итак, что нам понадобится, чтобы провести своё расследование?

— Мне бы пригодился стол со стулом, — сказал Джаред.

— Я могу попытаться выведать информацию у людей, — предложила Холли. — Для чего мне понадобится топ с глубоким декольте.

— Холли, замечательная идея! — сказала Кэми. — Используй все средства, что у тебя есть. Однако, я, перво-наперво, собираюсь распечатать городской журнал регистраций.

Анджела нахмурилась: — Зачем?

— Это наш список подозреваемых, — объяснила Кэми. — Потому что на данный момент, это может быть кто угодно в Разочарованном Доле.

— Это самый захватывающий обед, что у меня когда-либо был, — пылко сказала Холли.

Предприняв небольшое усилие, Кэми улыбнулась ей в ответ.

* * *

Кэми была удивлена, когда пришел Эш, разыскивать её после занятий. Она ожидала, что он будет держаться от неё подальше, но вместо этого он стоял у дверей её класса истории. Кэми заметила несколько девушек, которые обратили внимание на его рослую, увенчанную золотом, ладную фигуру. В школе было много таких, кто обращал внимание на его приятную внешность.

Эш неторопливо подошел к ней, легко и непринужденно, и положил руку ей на предплечье. Она посмотрела в его поразительно голубые глаза, вновь пораженная яркостью их цвета.

— Привет, — сказал Эш, с очаровательной улыбкой, которая не трогала, и зашагал с ней в ногу. — Итак, гмм, это, конечно не моё дело, но…где ты познакомилась с Джаредом?

— О, ээ, в пятницу, — сказала Кэми, — в библиотеке. — Что было правдой.

Эш продолжал улыбаться ей этой своей слегка безрадостной улыбкой.

— И вы оба поладили.

— Ээ, да, — сказала Кэми. — Мы просто на самом деле…отлично сошлись.

Немного лжи, но это к лучшему.

— Понятно, — сказал Эш. — Я имею в виду, что это не моё дело, но я разочарован.

У Кэми ушло несколько секунд, чтобы осознать, что, пока она пыталась скрыть воображаемого друга, который стал очень реальным, Эш спрашивал не встречаются ли они с ним.

— Мы просто отлично поладили! Платонически! — заявила Кэми. — Нет, нет. Только платонически. Мы все прояснили. Я объяснила ему, что мы не будем встречаться.

— О, — сказал Эш. Его улыбка потеплела. — А то я не знал, что с этим делать. Знаю, что некоторым девушкам, на самом деле, нравится мысль об исправлении парней.

— Платоническое его исправление! — Слово "платонический" уже начинало терять для Кэми всякий смысл.

— Итак, по поводу "У Клэр", все в силе? — спросил Эш.

— Что бы ты сделал, — неожиданно для себя спросила Кэми, — если бы я захотела снять свою рубашку прямо сейчас?

Надо отдать Эшу должное: он едва замедлил шаг, однако брови у него поползли вверх.

— Дай мне минутку и в коридоре никого не останется!

Кэми тут же простила свой рот за то, что тот выдавал непростительные вещи без её разрешения, и улыбнулась.

— Хороший ответ.

Эш перекинул свою школьную сумку через плечо.

— Слушай, — сказал он. — Не знаю как бы это сказать.

Казалось, он совсем не знал, как сказать то, что собирался. Он молчал всю дорогу, пока они шли по коридору.

Они шли в тени лестницы, и Эш снова заговорил, будто темнота предала ему смелости.

— Он не из хороших парней, — сказал он. — Кэми, он — мой кузен, и мне не хотелось бы этого говорить. Но тебе надо быть с ним поосторожнее.

Они достигли подножья лестницы. Кэми держалась за перила; когда она их отпустила, её рука была холодной.

— Что ты хочешь сказать? — спросила она, её голос был беспристрастным.

— Его отец так же не был из хороших, — сказал Эш. — И он мертв. Кто-то столкнул его. Точно так же, как тебя.

Кэми осознала, что есть нечто похуже, чем не верящий и верящий ей Эш. Эш принимал её всерьез и у него имелись свои подозрения.

— Мне все равно, — прошептала Кэми.

Она произнесла это так тихо, что Эш ничего не услышал. Он наклонился к ней, голубые глаза большие и невинные. В этот момент она ненавидела его.

— Мне все равно, кто что говорит, — громче сказала Кэми. — Джаред его не убивал.

Эш напрягся, будто на него напали. Но, когда он заговорил, его голос был мягок.

— Тебя там не было.

— Как и тебя!

— Откуда тебе знать, что там произошло, — сказал Эш.

Кэми не знала, что там произошло, но она знала, как Джаред себя чувствует по этому поводу. Он ненавидел своего отца. Кэми была рада, что его отца больше нет в живых. А теперь вот Джаред был настоящим и его отец был настоящим, и он по-настоящему был мертв.

— Ты тоже не знаешь, что там случилось, — сказала она. Она почувствовала, как ярость Джареда пробежала по её телу, как это произошло с ней в лифте. — Он не сделал ничего плохого.

Эш, голубые глаза и позолота, растерянный рыцарь, чья спасительная миссия сбилась с верного курса. Когда он заговорил, его голос был невыносимо нежен, как будто он извинялся перед ней.

— Ты не можешь знать наверняка.

— Я знаю, — солгала Кэми, слова горчили её губы, потому что она не полностью верила в них. — Я уверена.

— Ты её слышал, — сказал Джаред. — Она уверена. Так, что оставь попытки настроить её против меня.

Голова Кэми резко повернулась. Глаза Джареда встретились с её, а потом метнулись к Эшу. Его взгляд окружил их холодной тишиной посреди шумной толпы учеников, собирающихся уйти домой.

Кэми встала между Эшем и Джаредом, лицом ко второму.

— Ну же, — сказал ему Эш. — Докажи мою точку зрения. Если она будет держаться подальше от тебя, то будет в безопасности.

Джаред сделал неожиданное резкое движение, нечто напоминающее выпад, если бы Кэми отклонилась, как она хотела. Но она этого не сделала. Она подняла руки вверх и сделала шаг к нему, и Джаред отступил.

— Я в безопасности, — сказала Кэми и бросила взгляд на Эша через плечо. Она почувствовала, как ярость окатила её: он мог сказать кому угодно в городе то, что пытался сказать Кэми. — И я уверена.

Она не была уверена, но она был рассержена, хотя не могла сказать наверняка был ли это гнев её, или Джареда, и это пугало её больше, чем то, как Джаред накинулся на Эша. Она отвернулась от Эша и вновь посмотрела на Джареда. Она сделала еще один шаг и еще, используя его нежелание касаться её, чтобы загнать его вниз по оживленному коридору.

— Джаред Линбёрн? — раздался голос. Кто-то дотронулся до его локтя, и они оба подпрыгнули.

Никола Прендергаст, лучшая подруга Кэми в детстве, стояла рядом с Джаредом и улыбалась ему. Он не отодвинулся от неё.

— Просто хотела поприветсвовать тебя в Разочарованном Доле, — сказала Никола. Она кивнула Кэми, таким неловким-кивком-бывшей-лучшей-подруги, и одарила Джареда выжидающим взглядом.

Джаред уставился на нее. Это был своего рода очень сокрушительный взгляд.

Никола в ответ буравила его глазами чуть меньше минуты, затем очевидно вспомнив, что должна быть где-то с кем-то не столько странно-пугающим, сорвалась с места.

Джаред посмотрел на Кэми.

— Каждый здесь готов либо принять меня с распростертыми объятьями, либо съездить по морде.

— Что, вероятно, говорит о том, что в твоей индивидуальности присутствует нечто волнующее, — сказала Кэми. — Но что? — Она повернулась к нему, и он чуть ли не ввалился в пустой класс. Кэми последовала за ним внутрь. Кабинет, уставленный партами и стульями, расставленными вкривь и вкось, был залит послеполуденным светом, струившимся из окон. Джаред застыл на месте, выглядя слегка безумным и совершенно неуместным в её жизни. Ей хотелось мысленно потянуться к нему и получить утешение в этой невозможной ситуации.

— Эш прав, — сказала она. Она заметила, как он вздрогнул и почувствовала, как и её пронзила острая боль, а так же, ужас и бессмысленность: она не могла перестать чувствовать то, что чувствовал он. — Я не знаю, что случилось, но я должна знать. Джаред…Джаред, я на твоей стороне. Верь в это. — Горящие бледные глаза Джареда были сфокусированы на ней. Какое-то мгновение она не знала, как он отреагирует.

"Да", — откликнулся он у неё в разуме.

— Мне просто нужно знать правду, — сказал Кэми. — Самое худшее, что случилось в моей жизни, это смерть моей бабушки, когда я была в крикетном лагере. И ты это знаешь. Я рассказывала тебе об этом. Ты же не рассказывал мне об этом. Я знаю, что ты ненавидел своего отца, и знаю, что позапрошлое лето было ужасным, что ты не был со своими родителями. Я знаю, что твой отец умер. Расскажи мне, как он умер.

Джаред посмотрел на нее еще секунду, затем провел рукой по волосам и отвернулся. Контур его челюсти был жесток, шрам на щеке натянулся.

— Мой отец ненавидел нас, — сказал он. — Меня и маму. Он все время нас ненавидел. Он не все время пил, но довольно часто. Позапрошлым летом он оставил мне этот шрам и я сбежал.

В его голосе не было никаких эмоций, голая ясность, словно плоть, содранная с высохшей кости, но Кэми знала, каково ему пришлось.

— Несколько месяцев я спал на улице, а осенью заболел, и в то же время я думал о маме, и о том, что она всегда болела. Думал о том, как бросил её одну.

— Ты вернулся ради нее, — сказала Кэми.

Джаред скривил рот. — Вернулся, — сказал он. — Было поздно, и он был пьян. Он не пустил меня на порог. Мы подрались с ним в коридоре, он орал и она кричала, и он…он упал с лестницы. Свернул шею.

— По словам Эша его кто-то толкнул. — Кэми не стала добавлять — "Прямо, как меня".

— Когда приехала полиция, мама сказала, что я его толкнул. Она удостоверилась, чтобы меня увели в наручниках. — Джаред снова взглянул на Кэми. Его взгляд был дерзким, почти вызывающим, как будто он был готов, что она не поверит ему. Как будто он ожидал, что она не поверит ему. — В нашем доме была установлена скрытая камера, и на ней зафиксировалось, что я находился не достаточно близко, чтобы столкнуть его. Я довольно сильно его ненавидел, чтобы убить, но я его не убивал.

Кэми вдруг поняла, как это, ощущать такую ненависть, её холодную абсолютность.

— Я тебе верю, — сказала она.

Его мать предала его. Он вернулся ради неё, а она отправила его за решетку. Кэми разговаривала с ним, когда он потянулся к ней, одинокий, в отчаянии, хотя, она даже не поняла, что говорит с ним. Он точно так же разговаривал с ней, когда умерла её бабушка. И хотя его трагедия была иной. В смерти её бабушки не было ничего необычного, старой женщине просто стало плохо, и тем не менее, это было кошмаром. И она подразумевала именно это, когда сказала, что на его стороне.

— Эш не настроит меня против тебя, — сказала ему Кэми. — Ты можешь мне доверять.

Между ними вспыхнуло тепло, словно загорелась вспышка.

— Пойдем, Глэсс, — сказал Джаред. — Я доставлю тебя домой.

Кэми не сказала ему ничего, кроме правды. Она действительно верила ему. Она верила, что он ненавидел своего отца достаточно, чтобы убить его. И она знала, чувствуя стену в его разуме, что он что-то скрывает.