Либби с трудом заставила себя добраться до офиса. Она еле стояла на ногах, что казалось неудивительным, учитывая недостаток сна, накопившийся за прошедшие выходные. Оглядываясь на прошлый вечер, она подумала, что, пожалуй, стоило позволить Алексу проводить ее. По крайней мере, тогда ей не было бы так одиноко просыпаться.

Она положила его подарок на прикроватный столик и долго лежала с открытыми глазами, любуясь очаровательной бижутерией, переливающейся в лунном свете, и вспоминая в мельчайших подробностях удивительные дни, проведенные с Алексом Вульфом. Ее клиентом. Ее любовником. Спортсменом с мировой известностью, чье плечо она согласилась подвергнуть досрочной оценке на дееспособность через два дня.

Если она констатирует, что он не может пока сесть за руль, Алекс пообещал взять ее на свадьбу к брату. Но прошлой ночью перед расставанием он не сказал об этом ни слова. Он был уверен в том, что его поврежденное плечо будет в норме к следующему заезду. Но если она сочтет, что его рука нуждается в более длительном восстановлении… Как бывшая спортсменка, она хорошо понимала – эта новость его не обрадует.

Но она не позволит себе дать ему зеленый свет только для того, чтобы сделать его счастливым. И если он хотя бы наполовину похож на того мужчину, чей образ проник в ее сердце, он сможет ее понять, несмотря на разочарование. Ситуация доставит ему боль, но он не станет злиться. По крайней мере, на нее.

Прежде чем Пэйтон подняла голову и посмотрела на нее из-за письменного стола в приемной, Либби заметила, как открылся от удивления ее рот.

– Либби, все в порядке? – Пэйтон бросила на нее озорной взгляд: – Как прошли твои… гм… выходные?

– Мои выходные… – Ее сердце сжалось от неприятных предчувствий. – А откуда ты узнала, что…

И тут Либби увидела журнал о знаменитостях, лежащий на столе, в котором полстраницы занимал их с Алексом снимок, где они были запечатлены во время заселения в отель-казино субботним вечером. Все ее тело мгновенно обмякло, словно сила покинула его, выскользнув через пальцы ног. Пошатнувшись, она еле успела ухватиться за край столешницы.

– Это единственный снимок?

– В этом журнале – да. Но был еще один в другом, в пятницу.

Пэйтон вытащила разноцветное глянцевое издание из верхнего ящика и развернула его на нужной странице, где красовалась фотография Алекса с какой-то неизвестной женщиной, целующихся у входа в многоквартирный дом.

Пэйтон, очевидно, почувствовала некоторый дискомфорт, потому что заерзала на стуле.

– Похоже, женщина, которую Алекс целует, – это ты.

У Либби закружилась голова. Она не думала, что это будет так тяжело. Как предположила Пэйтон, по первой фотографии узнать ее было почти невозможно, но снимок, сделанный на Золотом побережье, не оставлял места для сомнений.

Она знала, что существовала возможность подобного поворота событий, но продолжала надеяться на лучшее. Теперь пришло время посмотреть в глаза суровой действительности. Если в среду она даст Алексу то, чего он от нее ждет – раннюю выписку на трек, – кто поверит, что она сделала это не под влиянием его природного шарма и, что еще хуже, не получив от него взятку?

– Меня ни для кого нет.

Но Пэйтон не хотела сдаваться:

– Либби, умоляю, поговори со мной. Это слишком для тебя. Я имею в виду… он ведь – полубог… Алекс Вульф! – Она поднесла руку к сердцу и торжественно заявила: – Готова поспорить, он головокружительно целуется. Ты когда-нибудь предполагала, что он может запасть на тебя?

Либби остановилась и вернулась к столу Пэйтон. Может, секретарша показала ей не все снимки? Вдруг на берегу в субботу ночью были установлены телескопические видеокамеры?

– Я говорила своей подруге, Тони, что, когда он пришел к нам в офис несколько дней назад, я заметила, как горят его глаза, когда он на тебя смотрит. И потом, когда ты не вернулась на работу после обеда, я ничего тебе не сказала, но мое воображение завело меня очень далеко.

– Пэйтон, прошу тебя не распускать подобные слухи.

Брови Пэйтон вспорхнули вверх. Она выглядела смущенно и даже обиженно.

– Но, Либби, ведь все в курсе. Новости о вас в журналах и в Интернете. Что не так? На твоем месте я бы наплевала на то, что пишут журналисты.

У Либби подогнулись колени, и она снова вцепилась в столешницу. Интернет? О нет.

На подкашивающихся ногах она вошла в свой кабинет и упала на стул. Когда-то она любила внимание прессы, ей нравилось быть девушкой с обложки журнала. Но все изменилось. Теперь на фотографиях она значилась как очередная пассия Алекса Вульфа, у которого была репутация плейбоя, встречающегося со звездами кино и супермоделями, на которых она совсем не похожа. Пресса попытается распять ее.

Но, что удивительно, этот аспект волновал ее меньше всего. Она знала, как относится к ней Алекс, как он помог ей по-новому посмотреть на свою жизнь. И если она вернула подвижность и силу его руке, он отплатил ей гораздо большим.

Выглянув в окно, Либби поймала взгляд парня со взъерошенными пепельными волосами, и в тот же момент яркая вспышка профессиональной камеры буквально ослепила ее. Зажмурив глаза, она опустила жалюзи и услышала, как в кабинет вбежала Пэйтон.

– Либби, в приемной журналист.

Назойливый репортер уже маячил за спиной секретарши.

– Я хотел бы получить комментарии, мисс Хендерсон. Люди хотят знать о новом любовном увлечении Алекса Вульфа.

Пока Пэйтон пыталась выставить журналиста за дверь, Либби тщетно старалась собраться с мыслями, но навязчивый тип страстно желал удовлетворить свое профессиональное любопытство и не стал упускать возможности.

– Вы были чемпионкой мира по серфингу несколько лет назад, Либби. Можете прокомментировать несчастный случай, случившийся с вами? Алекс знает о вашем протезе? Вы можете сравнить себя с женщинами, с которыми обычно встречается Алекс Вульф?

Когда Либби подошла к борющимся в дверях Пэйтон и журналисту, последний встал в стойку борзой собаки, унюхавшей близость дичи.

– Вы хотите ответа? – спросила Либби, и журналист кивнул. Она взялась за дверной косяк, чтобы не потерять равновесие, занесла ногу назад и пнула его со всей силой бывшей спортсменки. – Вот мой ответ.

Пэйтон кинула на нее изумленный взгляд, и Либби громко захлопнула дверь. К ее горлу подкатили рыдания.

Раздался звонок мобильного телефона.

– Можешь пообедать со мной? – спросил голос Алекса Вульфа. – Я хотел бы сводить тебя в один ресторан, но в него не так просто попасть. Поэтому я позвонил пораньше.

– Ты знаешь о фотографиях в журнале, да? – прямо спросила она.

– Да, – ответил он после слишком долгой паузы.

– Поэтому позвонил. Проверить, в курсе ли я.

Алекс тяжело вздохнул:

– Мне очень жаль, Либби.

– Ты не виноват. Этого невозможно было избежать. Мы оба это знали.

– Ты в порядке?

Она не сомневалась, что журналисты придут к нему с тем же вопросом, что и к ней.

«Что привлекло вас в инвалиде Либби Хендерсон?»

– Либби?

– Все в порядке, – выдохнула она, пытаясь убедить в этом саму себя. Бывало и похуже. Она выживет. – Я приеду к девяти на тренировку. Но пообедать с тобой не могу.

– Не можешь или не хочешь?

– Алекс, нам предстоит много работы в ближайшие дни. Давай сконцентрируемся на главном.

Она не могла дождаться, когда наступит среда, и была уверена, что Алекс чувствует то же самое.

И Либби, и Алекс усердно трудились в понедельник и вторник. Она сказала ему, что предпочла бы не думать о близости на протяжении этих трудных дней. Они больше не обсуждали фотографии, и он ничего не сказал по поводу того, доставали ли его журналисты. Она так и не заставила себя открыть Интернет и поискать там информацию об их отношениях и еще попросила Пэйтон не посвящать ее в новые сплетни.

Когда настала среда, Либби начала тестирование плеча Алекса. Она подошла к осмотру без тени предубеждения. Внимательно вглядывалась в возможные признаки слабости или боли, но он не проявил ни малейшего намека на усталость. После того, что произошло с ним в пятницу, в это сложно было поверить.

Конечно, лечащий врач их команды захочет провести свой собственный тест. Но, очевидно, его Алекс тоже пройдет. Видимо, в конечном итоге Алекс Вульф окажется на гоночном треке в Китае. Остается надеяться, что он снова войдет в топ лидеров, и ее репутация не пострадает. Конечно, в этом случае они не попадут на свадьбу его брата, но у нее было предчувствие, что неожиданное возвращение старшего из наследников клана повлечет за собой не одно семейное воссоединение в ближайшем будущем. Либби надеялась, что они продолжат встречаться с Алексом. И это означает конец ее скрытной жизни. Она вновь окажется под прицелом бессердечных папарацци. Но… это цена, которую она была готова заплатить.

Алекс надел рубашку.

– Ну, док, что скажете?

Стоя рядом с ним перед зеркалом, она скрестила руки и приподняла подбородок.

– Я должна сказать, что исходя из увиденного сегодня и учитывая прогресс…

Он перестал застегиваться и почти закричал:

– Красный свет или зеленый?!

Она улыбнулась:

– Зеленый. По моему мнению, твое плечо достаточно окрепло для того, чтобы позволить тебе принять участие в профессиональных гонках.

Алекс пронзил воздух ударом кулака. Хорошо, что ему хватило ума сделать это левой рукой. Затем притянул Либби к себе и поцеловал с такой страстью, что ее сердце чуть не вырвалось из груди. Отстранившись от ее губ, он улыбнулся, глядя ей в глаза, и рассмеялся таким непринужденным, счастливым смехом, что Либби не удержалась и засмеялась в ответ. Она приняла правильное решение. Теперь остается ждать, когда гонка в Китае принесет ему победу, он позвонит ей, и они обсудят, где и как отпразднуют это событие. Мир может думать что угодно об их союзе, но она знает, что Алекс никогда не воспользуется ее чувствами и не позволит себе злоупотребить ее доверием, чтобы получить желаемое.

– Мне надо позвонить менеджеру команды. Я должен пройти тест-драйв и подписать кучу документов.

– Конечно, я буду собираться.

Алекс вопросительно посмотрел на нее:

– Тебе надо написать письмо? Подписать какой-то документ?

– Я свяжусь с твоим ассистентом, когда вернусь в офис.

Он смотрел на нее, но теперь уже ей казалось, что он вряд ли ее видит. В его голове рождались образы толпы, радостно скандирующей на треке в выходные. Все его существо наполняло предвкушение азарта и вызова, которые он испытает, снова оказавшись за рулем болида и делая то, для чего был рожден. Гонять и выигрывать. Он был очень взволнован и имел на это полное право.

Словно прочитав ее мысли, Алекс положил телефон, подошел к ней, взял за предплечья и заговорил тоном, который она не слышала раньше:

– Мы можем отпраздновать событие на следующей неделе. А пока… ты можешь улететь сегодня вечером?

– В Китай?

– Предварительные заезды начинаются завтра.

Либби никак не могла осознать значение его предложения. Она считала, что он запрыгнет в собственный самолет с одной только мыслью – надо победить, и оставит ее позади. Но он хочет, чтобы она сопровождала его?

– Но… я… У меня назначены консультации.

– Значит, я не смогу тебя убедить. Я вернусь во вторник, и мы пойдем куда-нибудь…

Либби кивнула, поцеловала его на прощание и пошла к дверям.

– Отлично. До встречи.

– Я провожу.

– Не надо.

Но Алекс все же пошел за ней. Не зная, стоит ли поцеловать его вновь, она пробормотала: «Удачи» – и сделала решительный шаг во двор, но он схватил ее за локоть, чтобы удержать.

– Еще один поцелуй, и я отпущу тебя.

Он сжал ее в объятиях, но Либби вдруг вспомнила откровенные снимки на прошлой неделе и ужасные вопросы журналистов и увернулась.

– Не стоит. – Либби осмотрелась по сторонам. – В кустах могут быть папарацци.

Улыбаясь, он сделал шаг вперед. Но вдруг она оступилась, чувствуя, что без поддержки в один миг окажется на земле. И в тот момент, когда он подхватил ее левой рукой, и она снова обрела устойчивость, Либби заметила, что его правая рука, обхватившая ближайшую колонну патио, ослабленно сползает вниз, а его выразительное лицо искажается гримасой боли. Увидев ее удивление, он взял себя в руки и слегка покрутил плечами.

– О боже, Алекс, тебе больно.

Отрицательно помахав рукой, он изобразил нечто более похожее на оскал, чем на улыбку:

– Все отлично.

– Пожалуйста, Алекс, позволь взглянуть.

Он поймал ее за руку:

– Ты собиралась писать письмо.

– Сильно болит?

– Ничуточки.

Она внимательно вгляделась в его остекленевшие глаза и, пытаясь побороть горечь и сожаление, выдохнула приговор:

– Мне жаль… – Он не мог себе представить, как хорошо она понимает его чувства. – Но думаю…

Его глаза сузились, ноздри раздулись, вена начала пульсировать на горле.

– Тебе нужны доказательства?

Он сжал правую руку в кулак и поднял ее до талии. Чувствуя смертельный холод внутри, Либби поняла, что выше рука не пойдет.

– Мы сделаем еще одну томографию.

– Хватит с меня чертовых тестов! Я готов к соревнованиям!

– Мне жаль, Алекс. – Она знала – ему кажется, что он теряет в этот момент все. – Но я считаю, ты пока не готов. Мы справимся, хорошо? Когда твой следующий заезд, после Китая? Через две недели? Если немного постараться…

– Прямо сейчас мне надо позвонить, – перебил он ее. – Прошу прощения, мне надо идти.

Он отвернулся и зашел в дом, громко хлопнув дверью у Либби перед носом.

В час дня Эли приехал в офис Либби.

Он оказался высоким привлекательным мужчиной с великолепными манерами. И на сто один процент преданный Алексу Вульфу. Либби задумалась над тем, случалось ли Алексу Вульфу злоупотребить его доверием, как это случилось с ней.

– У меня для вас письмо от Алекса. Я решил передать его вам лично.

«Либби,

Спасибо тебе за все твои старания. После длительных обсуждений моей ситуации с менеджером команды и лечащим врачом было принято решение поменять подход к восстановительному лечению. Я благодарю тебя за твой профессионализм и за потраченное время. Я свяжусь с тобой после того, как снова окажусь за рулем.

Искренне твой,

Алекс Вульф».

Чувствуя себя так, словно в ее руках находится бомба замедленного действия, Либби опустила письмо на стол.

– Он… разочарован, – объяснил Эли, словно это могло оправдать Алекса.

– Я тоже.

Для выполнения грязной работы он прибег к помощи Эли. Наверное, подобное случалось не первый раз.

– Вы должны понимать… гонки – это жизнь Алекса. Он никогда не стал бы чемпионом, если бы не был так сконцентрирован на желании выиграть.

Либби все еще не могла переварить холодный тон этой короткой записки. Как он посмел так с ней поступить? Три дня назад они были вместе: смеялись, гоняли на болиде, занимались любовью, рассказывали о самом сокровенном!

Сдерживая обиду и непонимание, она произнесла:

– Передайте мистеру Вульфу, что я ожидала от него большего… но не стоило. Надеюсь, я не смутила вас, Эли.

Алекс думает только о себе, о своей карьере, и он не остановится ни перед чем для достижения своих целей.

Эли слегка помялся, глядя в пол. Затем сделал глубокий вдох и, поворачиваясь к дверям, сказал:

– Удачи, Либби.

Либби все еще сидела не шевелясь, когда вошла Пэйтон, плотно прикрыв за собой дверь.

– Хочешь поговорить об этом?

– Я была полной дурой, – призналась Либби. – Я сделала именно то, чего обещала себе не делать никогда. Завела роман с клиентом, и не просто клиентом.

Она вспомнила, как Алекс попытался поцеловать ее. В то утро случилось непредвиденное: несчастный случай, подобный его аварии на треке и ее падению с доски. Но это ничего не меняло.

Ей следовало не отступать от намеченного изначально плана. Ей не следовало выходить за рамки профессиональных отношений, независимо от соблазна.

Она бросила взгляд на проклятую записку.

Сегодня утром, вернувшись из Роуз Бэй, она все рассказала Пэйтон и долго проплакала в ее объятиях. Теперь подруга снова обнимала ее.

– Либби, ты ни в чем не виновата. Ты просто человек.

– Чего нельзя сказать об Алексе.

Пришло время посмотреть правде в глаза. Он использовал ее. А она оценила себя не вполне адекватно – в этом журналисты оказались правы. И это ранило больше всего.