Лежа среди спутанного и измятого постельного белья, Эшли видела ленивое одобрение в чуть затуманенных глазах Джека, который водил пальцем от ее ключиц до грудей и обратно. Она спрашивала себя: неужели каждая женщина чувствует себя именно так в постели с любимым мужчиной? Как будто в ней шестнадцать футов роста, и она может покорить любую гору, даже не задохнувшись?

– Чему бы ты хотела посвятить этот полдень, моя маленькая зеленоглазая лисичка?

– Как насчет занятия, которое начинается на букву «с»? – спросила Эшли, томно потягиваясь.

– Надеюсь, ты не хочешь еще секса? – В голосе мужчины звучал притворный ужас, хотя пальцы продолжали свое эротическое путешествие. – Неужели ты совершенно ненасытна?

– А что такое? – Глаза Эшли удивленно расширились. Она быстро научилась постельному флирту – как и многим другим секретам, которые открыл ей опытный любовник. – Разве тебе не нравится, что я ненасытна?

Джек легко ущипнул ее все еще твердый сосок.

– Я бы умер от горя, если бы ты вдруг насытилась. – Он взял розовый бутончик в рот, чувствуя, как снова нарастает желание. – Ты – самая старательная ученица, какую только может пожелать себе мужчина.

– Да что ты говоришь…

Эшли постанывала от наслаждения, пока его губы творили свое волшебство. Джек, в свою очередь, был лучшим учителем, какого только могла пожелать себе женщина. Он показал ей, что секс бывает бесконечно разным: жестким и напористым, ленивым или неописуемо нежным. Теперь Эшли затруднилась бы называть Джека мужчиной мечты, потому что он почти сразу превзошел все ее самые смелые фантазии. Она никогда не предполагала, что будет познавать таинства секса под руководством настолько страстного, умелого, неутомимого партнера, который разжигал в ней пламя вожделения одним лишь взглядом. И тем более не мечтала стать избранницей очень богатого человека и заниматься с ним любовью на огромной старинной кровати под аккомпанемент ветра, поющего грустные песни над болотами.

Благодаря их связи Эшли расцвела во всех отношениях – и даже порой осмеливалась думать, что Джеку это тоже идет на пользу. По крайней мере, его перестали мучить неведомые ей кошмары прошлого. По ночам он больше не мерил шагами коридоры особняка, погруженный в какой-то персональный внутренний ад, а спокойно спал в ее объятиях. Эшли сама боялась того, как быстро видимое благополучие Джека поднимало ее самооценку.

Ероша его иссиня-черные волосы, она придвинулась ближе:

– Мне кажется, нам пора подышать свежим воздухом, Джек. Пойдем прогуляемся. То, что на улице зима, не значит, что нужно весь день валяться в постели.

– Почему? Назови мне хоть одну причину.

– Нам так или иначе придется встать, чтобы поесть.

– Я бы хотел съесть тебя. – Джек потерся носом о ее шею.

Не в первый и не в последний раз он удивлялся тому, как легко ему с Эшли. Она не стремилась занять его личное пространство или залезть к нему в голову, выясняя, что он думает – особенно о ней. Чувствуя щекой шелк ее кожи, Джек закрыл глаза, вознося молитву неведомым богам, пославшим ему такую бесхитростную, доверчивую подругу. Потому что, если бы Эшли копалась в его прошлом или задавала вопросы…

Он яростно придавил эту мысль, плотнее обняв тонкую девичью талию. Ему вспоминались кошмары, которые преследовали его так долго, что он уже не мог представить жизнь без них, и от которых его избавили спокойные ночи рядом с Эшли. Если бы на подаренный ею душевный покой можно было повесить ценник, Джек с радостью отдал бы все свое состояние до последнего пенни.

– Так чего тебе на самом деле хочется сегодня?

Эшли помолчала, радуясь, что Джек не может видеть выражение ее лица. Он только что задал вопрос на миллион долларов, на который она, повинуясь инстинкту самосохранения, не могла ответить честно. Ибо больше всего на свете ей хотелось жить с Джеком открыто, не пряча роман словно какую-то постыдную тайну.

Иногда навязанная Джеком скрытность казалась Эшли безумием. В обществе Кристин девушка все время испытывала панический страх, что неосторожный жест или слово наведут домоправительницу на догадку о том, насколько близкие отношения связывают хозяина с его секретаршей.

Эшли честно пыталась найти ему оправдание. Кроме Кристин, которая работала на Джека и членов его семьи много лет, в Блэквуд-Мэнор трудились уборщики и садовники из окрестных деревень. Слухи о сожительстве с прислугой могли бы испортить репутацию владельца особняка среди местных жителей. А уж от ее репутации – в первую очередь профессиональной – вообще бы ничего не осталось.

Она заставляла себя быть практичной – заранее принять факт, что роман закончится вместе с ее контрактом. Гнала несбыточные надежды и тревоги о будущем, твердо вознамерившись не портить ими удовольствие от настоящего. Старалась увидеть в ситуации позитивную сторону. Ведь это был их с Джеком общий секрет – нечто волшебное, что принадлежало только им двоим и не касалось остального мира.

– Если ты действительно хочешь знать… – прошептала Эшли ему на ухо, – я хочу прогуляться, а потом принять ванну…

– Вдвоем?

– У тебя не такая большая ванна, Джек.

– Прижмемся друг к другу поплотнее. Или уляжемся штабелем, но тебе придется побыть сверху.

– Постараюсь это пережить.

Он засмеялся.

– А потом?

– А потом я хочу смотреть слезливый фильм и есть попкорн. И не говори мне, что ты не любишь слезливые фильмы, я знаю. Но ты спросил, что я хочу, и я тебе ответила.

Подумав несколько секунд, Джек кивнул:

– Хорошо.

– Так просто? – удивилась Эшли.

– Почему нет?

– Если бы я знала, что ты будешь таким покладистым, я бы попросила больше.

У Джека мелькнула мысль, что он подарил бы ей целый мир, если бы это было возможно. «Но это невозможно. Ты знаешь, что это не в твоих силах».

– И что еще ты хотела попросить?

Пульс девушки ускорился, пока она перебирала варианты ответа. Его любовь? Его сердце?

– Шоколадку!

Улыбнувшись, Джек свесил ноги с кровати и потянулся за джинсами.

– Она твоя.

На улице было промозгло. Эшли показалось, что болота под низким свинцовым небом выглядят как никогда дикими и мрачными. Такими же суровыми, как Джек, который стоял рядом с непокрытой головой, позволяя ветру трепать волосы цвета воронова крыла. Эшли пыталась угадать, какие мысли гнетут его острый ум, почему он с такой злостью смотрит на пустынный горизонт. Моментами она читала в выражении его лица даже боль. Неужели Джека все еще мучили воспоминания об армии?

Но зато ванну они после прогулки принимали долго и лениво, как Эшли и просила. Она хихикала, пока Джек с преувеличенным тщанием намыливал каждый дюйм ее тела, чтобы затем так же дотошно смывать пену. Он оставил ее сушить волосы, а сам отправился в деревенский пункт проката DVD. Слушая, как его машина отъезжает от особняка по усыпанной мерзлым гравием дороге, Эшли удивлялась тому, каким странно нормальным показался ей этот день. И каким совершенным.

«Все это слишком хорошо, так не бывает», – предупреждал ее здравый смысл. Или это были отголоски оставшейся с детства привычки всегда воображать себе самое худшее, чтобы быть морально готовой на случай, если окажется права?

Эшли оделась, спустилась вниз и разожгла камин. Когда Джек вернулся, ее сердце беспокойно забилось при виде его хмурого лица.

– Что-то случилось?

– Я столкнулся с Кристин, – ответил он после паузы.

– Ох.

– Она была несколько удивлена, увидев меня с фильмом «Дневник Бриджит Джонс» и пакетом попкорна.

– Могу себе представить. Что ты ей сказал?

– Ничего, – сказал он холодно, протягивая Эшли диск. – Я не считаю нужным объяснять свое поведение никому, тем более собственной экономке.

Эшли ощутила, что атмосфера в комнате сгустилась от напряжения, потому что внезапное высокомерие Джека ярко высветило их неравенство, еще раз подчеркнуло разделяющую их социальную пропасть. Но тут же отвлеклась на еще более тревожную мысль о подозрениях, которые могли зародиться в голове Кристин. Станет ли это концом их связи с Джеком? Не поторопится ли он разорвать отношения до того, как пойдут слухи? «Я не могу допустить, чтобы все закончилось! – истово шептала Эшли про себя, закидывая руки ему на шею и поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его. – Я хочу быть с ним так долго, как только можно!»

Мгновение Джек стоял неподвижно, но нежность ее поцелуя, как всегда, заставила его растаять.

– Ох, Эшли, – пробормотал он, – я тебя не заслуживаю.

– Может быть.

Они устроились на диванчике перед телевизором. «Дневник Бриджит Джонс» был одним из любимых фильмов Эшли, но она быстро поняла, как трудно уследить за сюжетом, если одновременно занимаешься любовью с мужчиной вроде Джека Марчанта. Потом он отнес ее наверх, медленно раздел и устроился рядом, подперев голову кулаком и созерцая ее обнаженное тело на залитой лунным светом постели.

– Знаешь ли ты сама, какая ты потрясающая женщина?

– Во мне нет ничего особенного, Джек.

Он покачал головой. Эшли заблуждалась на свой счет, но вряд ли ее можно было подозревать в кокетстве. Если бы она не была особенной, Джек не стал бы настаивать на необходимости хранить тайну. Правда, после сегодняшнего многозначительного прищура Кристин режим секретности, скорее всего, превратился в формальность…

Задумчивое настроение не покинуло Джека до следующего утра, поэтому Эшли, проснувшись, первым делом принялась молча ласкать и тормошить его, пока он не рассмеялся от удовольствия.

После любви она склонилась над ним, щекоча волосами его лицо.

– Это было лучше всего на свете.

– Ты говоришь так каждый раз.

– Потому что это правда. – Она поколебалась. – Ты замечательный любовник, Джек.

Он услышал неловкость в ее голосе, уловил миг колебания, но застенчивая искренность Эшли сделала комплимент более приятным, чем все, что ему доводилось слышать в подобных обстоятельствах раньше. «Она ангел, – думал Джек. – Мягкая, добрая, нежная». В ее объятиях он испытывал такое полное, гармоничное счастье, о котором и мечтать не мог. «И что мне теперь с этим делать?» – укоризненно спрашивала его совесть. Он полежал немного, глядя в потолок, потом поднялся и взял что-то маленькое из домашнего сейфа.

Эшли сонно наблюдала за ним, вспоминая найденный в кабинете лазоревый женский шарф, о котором так и не набралась смелости спросить. Но момент для расспросов прошел, к тому же это больше не казалось важным. Теперь ничто не имело значения, кроме происходящего между ней и Джеком волшебства. Можно ли назвать его любовью? С ее стороны – безусловно, а Джек… Джек не выдавал своих чувств. Эшли допускала, что скрытность осталась ему в наследство от армейской службы вместе с ночными кошмарами.

Но все эти мысли вылетели из ее головы, когда он приблизился, крепко сжимая что-то в кулаке, и сел на край кровати.

– У меня есть… вещь, которую я хотел бы тебе подарить.

Выражение лица Джека заставило ее сердце пропустить удар. Эшли не нашла бы слов для его описания, даже если бы в столетнем возрасте решила вставить этот эпизод в свои мемуары.

– К-какая… вещь?

– Вот это. – Джек медленно разжал пальцы.

На ладони лежало платиновое кольцо с большим прямоугольным бриллиантом в окружении камней поменьше. Кому-то оно могло показаться старомодным, но Эшли понравилось с первого взгляда. Она нерешительно подняла глаза на Джека.

– Оно принадлежало моей матери, – ответил он на молчаливый вопрос. – Я хочу, чтобы оно стало твоим.

– Почему?

– Сама не догадаешься?

– Я могу попытаться, Джек, но очень боюсь, мое предположение окажется неверным. Кольцо – странный подарок для любовницы. Даже я, с моим скудным опытом в таких делах, знаю, как легко увидеть за этим жестом что-то другое.

– Вряд ли у этого жеста может быть много интерпретаций. – Он взял руку Эшли в свою. – Но во избежание ненужных сомнений… Что, если я скажу, что люблю тебя и хочу в один прекрасный день назвать женой? Что, если ты по кирпичику отстроила заново мою разрушенную душу, и я не могу представить себе жизни без тебя?

Эшли пристально поглядела на Джека, словно ожидая, что он вот-вот рассмеется и скажет, что его признание – шутка, а кольцо – бижутерия. Но его черные глаза были убийственно серьезны.

– Джек… – Эшли так дрожала, что не смогла продолжить.

– Я тебя шокировал?

– Еще бы.

– Но не удивил, верно? Прежде чем ответить, подумай о нас, Эшли. Разве мы не подходим друг другу как рука и сделанная по ней перчатка? Разве к нам нельзя применить определение «половинки одной души», которое я всегда так презирал? Это чувство возникло у меня с самой первой нашей встречи: когда смотришь в глаза другого человека и понимаешь, что нашел свой дом. А у тебя?

Эшли кивнула. Она с трудом сохраняла самообладание и смотрела на кольцо, страшась обжигающего взгляда, под которым так просто было растаять в безвольную кашу и наделать глупостей. Ведь Джек только что произнес слова прямо из ее недосягаемой мечты – и они позволили ей краешком глаза взглянуть на счастливый, полный любви мир, о котором она знала, но частью которого никогда себя не ощущала. До этого момента, давшего ей законное право мечтать.

– О, Джек, я в жизни не видела ничего красивее, – прошептала она. – Но мне не нужно кольцо, чтобы любить тебя. Мне кажется, я любила тебя всегда.

– Моя милая Эшли. – Даже в словах любви она была щедрее, чем Джек заслуживал. Он взял девушку за руку и погладил большим пальцем ее ладонь, чтобы заставить Эшли поднять глаза. – Не знающая коварства и притворства. Сильная и полная собственного достоинства, несмотря на все испытания, которым подвергала тебя судьба. Знаешь ли ты, как я восхищаюсь твоим характером? Твоей бесстрашной честностью, спокойствием, способностью утешить и успокоить мужчину одним лишь ласковым взглядом или мягкой улыбкой.

На несколько секунд Эшли потеряла дар речи и только всматривалась в его лицо.

– Любимая, тебя не затруднит стать моей женой?

Дар речи все еще не вернулся, сколько бы Эшли ни шевелила губами, поэтому она кивнула, хотя слова в ее голове толпились и толкались в стремлении быть услышанными. Неужели это ей, Эшли Джонс, девочке, которая не смогла понравиться ни одному опекуну, делал предложение аристократ Джек Марчант? Это ей он говорил, что любит и хочет прожить вместе остаток жизни? Наяву, не в мечтах?

– Нет! То есть да, конечно, да, я стану твоей женой! Как же нет, если я так сильно люблю тебя? Я не могу… Не могу поверить, о, Джек…

Он надел кольцо ей на палец и поцеловал дрожащие губы.

– Ты счастлива?

– Я больше чем счастлива. Я… в экстазе. Как будто сбылся чудесный сон.

– Только одна просьба. – Джек коснулся губами руки невесты. – Пока не стоит никому рассказывать, хорошо? Еще не время.

Радуга счастья Эшли покачнулась.

– Есть какая-то особенная причина?

– Это сложно. Ты можешь просто довериться мне?

Повисла небольшая пауза. Да, Эшли доверяла ему. Как она могла сомневаться в человеке, которому отдала сердце? Как ей казалось, она понимала, почему Джек сказал: «Еще не время». Он был закрытым человеком, наверное, ему хотелось, чтобы их любовь как можно дольше принадлежала только им двоим.

– Значит, мне пока нельзя носить кольцо?

– Лучше не надо. Пока. Но ты можешь надевать его в спальне. – Джек склонился, чтобы еще раз поцеловать ее. – Скажем так, это единственная вещь, которую я разрешаю тебе носить в спальне.

Условие показалось Эшли столь же разумным, сколь и провокационным. Она старалась адаптироваться к желаниям Джека, потому что хотела этого. Так же сильно, как хотела его самого – больше, чем чего-либо в своей недолгой жизни. Если бы она была взрослее или мудрее, возможно, потребовала бы объяснений или хотя бы задумалась о том, почему Джек продолжает настаивать на сохранении тайны. Но любовь слишком ослепила Эшли, чтобы в душе остались силы сомневаться или подозревать. Каждое утро она подносила кольцо к свету – и холодное сияние камня напоминало ей, что помолвка не была плодом ее воображения.

Но именно это всепоглощающее счастье сделало ее беззаботной и неосторожной…

Джек уехал на несколько дней в Лондон, чтобы встретиться с литературным агентом и юристами, оставив Эшли корпеть над рукописью. Он не позвал ее с собой, да она и не ждала приглашения, но они еще ни разу не разлучались с тех пор, как стали любовниками, и она безумно скучала по нему. Продолжала спать в его постели, хотя ее расстраивало пустое место рядом. В таких случаях Эшли прижималась лицом к подушкам, вдыхая запах Джека и торопя момент его возвращения.

По крайней мере, отсутствие Джека означало, что у Эшли появилось время поработать. Ничто не отвлекало ее в пустом доме, она стремительно наверстывала упущенное и разбиралась уже с десятой главой, когда однажды в кабинет вошла Кристин. Эшли посмотрела на нее в изумлении.

– Ты как будто привидение увидела, – заметила домоправительница.

– Н-но я не знала, что вы придете сегодня!

– На почту пришла посылка для мистера Марчанта, и меня попросили занести ее, потому что в особняке никто не отвечал на звонки. Или я должна была сначала согласовать это с тобой? – спросила Кристин с ноткой сарказма.

С замиранием сердца Эшли вспомнила, что не сняла кольцо, и быстро уронила руку на колени. «Успела ли Кристин увидеть? – в панике спрашивала себя девушка, начиная, против обыкновения, злиться на Джека. – И будет ли заметно, если я попытаюсь снять кольцо под столом? Но нет, это какой-то идиотизм! Какого черта Джек это делает? Из-за его дурацких секретов я скоро начну стыдиться того, что любима!»

– Я не хотела показаться грубой, Кристин.

– Конечно нет. – Пожилая женщина посмотрела на нее со странным выражением. – Возможно, тебе стоит знать, что пошли слухи.

– Слухи? – Эшли замерла. – Что конкретно вы имеете в виду?

– Маленькие деревушки – рассадник сплетен. Тут больше нечего делать, кроме как обсуждать чужие дела. Одна из уборщиц рассказывает, что вы с мистером Марчантом стали очень…

– Очень что?

– Близки.

«Не поддавайся!» – приказала себе Эшли, все-таки стаскивая кольцо и стискивая его в кулаке.

– Мы проводим вместе много времени, работая над книгой.

Кристин неловко помолчала.

– Ты хорошая девочка, Эшли. Мне бы не хотелось, чтобы ты страдала. – Лицо домоправительницы порозовело. – Помни, что жизнь богатых не такая шоколадная, как кажется со стороны, они тоже плачут. У них есть и свои секреты, и свои невзгоды.

Эшли хотела попросить, чтобы Кристин объяснила яснее, но как она могла заводить такие разговоры, пряча под столом обручальное кольцо Джека? Царапая кожу ее сжатой ладони, бесценный камень напоминал, что каждое лишнее слово может осложнить и без того сложную ситуацию.

– Я постараюсь запомнить, – сказала она, как будто речь шла о чем-то несущественном.

Но на самом деле странное предупреждение Кристин разбудило все задремавшие было сомнения. Особенно Эшли не понравилась фраза: «Мне не хотелось бы, чтобы ты страдала». Неужели домоправительница уже видела, как Джек соблазняет секретарш и выбрасывает их из своей жизни, когда они ему наскучат?

Нет. Эшли упрямо сжала губы. В это она не поверит ни на секунду. Джек не был способен на подлость, так ей подсказывала женская интуиция, хотя почему – не объясняла. Люди сплетничают, потому что им интересны скандалы. Если история о предполагаемом романе бедной невзрачной секретарши с богатым аристократом помогала местным жителям коротать долгие зимние вечера – так тому и быть, пожалуйста, на здоровье. Возможно, огласка даже принесет пользу, и Джек поймет, что скрываться и прятаться дальше не имеет смысла.

Эшли решила сама поговорить с Джеком, как только он вернется из Лондона. Сказать, что любит его, но ее тревожат все эти тайны.

Он должен был приехать в шесть вечера, и Эшли провела весь день в радостных хлопотах. Бесконечно взбивала и причесывала волосы, но в конце концов оставила их свободно лежать на плечах облаком цвета карамели. Выбрала простое шерстяное бежевое платье, прихваченное под грудью ремешком. Единственным украшением было кольцо, сиявшее на пальце ледяным бриллиантовым светом.

Услышав щелчок ключа в замке, Эшли бросилась навстречу любимому мужчине. В черных волосах Джека таяли белые снежинки, лицо показалось ей напряженным и усталым.

– Джек…

– Ты скучала? – прорычал он.

– Безумно.

Он неуверенно рассмеялся. В разлуке ему иногда казалось, что мир и покой рядом с Эшли, их страсть – не более чем его вымысел, отчаянная попытка сочинить себе счастье. Но всего лишь один миг в ее обществе убедил Джека в обратном.

– Тогда где мой поцелуй?

– Я думала, ты никогда не спросишь.

Поцелуй получился долгим.

– Я тоже тосковал без тебя, – простонал Джек.

– Покажи мне, как сильно…

Он отнес ее в спальню и занялся с ней любовью на постели, где Эшли несколько ночей спала одна. Но ей не перестало казаться, что Джек чем-то озабочен, даже взвинчен. Когда он раздевал ее, его пальцы дрожали. Она прижалась к нему крепче, надеясь своим теплом прогнать тяжелые мысли, Джек склонил голову и принялся снова целовать ее…

– Удачно съездил? – спросила Эшли много позже, когда они, снова одевшись, сидели на ковре перед камином в библиотеке, пили красное вино и кормили друг друга арахисом.

Джек мгновение помолчал, глядя в ее лучистые зеленые глаза. Похоже, наступил момент рассказать Эшли все о продолжительной, мучительной встрече с адвокатами и об обстоятельствах, которые им с ней предстояло преодолеть. Но, по крайней мере, он выяснил, что положение не безнадежно. Впереди забрезжил свет, выход из тьмы, путь к новой жизни.

– Не без пользы, – сказал Джек, обнимая ее.

Ему нужно было поговорить с ней начистоту. Тем более Эшли уже доказала, что ей можно доверять, ни разу не попытавшись сунуть нос в его прошлое. Но Джек не мог решить, что именно имело смысл рассказать сейчас? Он тянул время, разглаживая пушистые, свежевымытые волосы Эшли, думая, как пробить холодную стену сомнений и нежелания посвящать ее в темную сторону своей жизни. Разве трудный разговор не мог подождать до утра, позволив им провести последнюю беспечальную ночь в объятиях друг друга? Или это было лишь трусливой попыткой отсрочить неизбежное?

– Я должен кое о чем поговорить с тобой, Эшли…

Его похоронный тон наполнил сердце девушки предчувствием беды, но, едва она открыла рот для вопроса, в дверь позвонили, и Эшли спросила не о том, о чем собиралась:

– Кто бы это мог быть в такое позднее время?

– Понятия не имею, – проворчал Джек. – Не обращай внимания.

Они затихли, ожидая, что ночной посетитель уберется восвояси, но после короткой паузы звонок прозвенел снова. Эшли поерзала на ковре.

– Это может быть важно.

– Тогда почему бы не воспользоваться телефоном?

Гулкое эхо настойчивых звонков разносилось по особняку.

– Надо открыть, Джек. – Эшли прикусила губу. – Вероятно, эти люди видели свет в окнах и знают, что мы дома. Давай я узнаю, что им нужно, а потом выпровожу.

Он отпустил ее и потом много раз думал, что это был глупейший поступок в его жизни. Джек не слышал, как босые ноги Эшли ступали по коврам, но до него донеслись и скрип открываемой двери, и приглушенные голоса. Затем послышались шаги – тяжелые и решительные. Он снова увидел Эшли, бледную от растерянности, в сопровождении загорелого и очень сердитого мужчины, одетого в слишком легкое для местной погоды светлое пальто.

Джек поднялся на ноги, чувствуя, как от напряжения сводит мышцы.

– Какого черта ты тут делаешь?

– Вот где ты прячешься, Марчант, – сказал незнакомец с явным американским акцентом. – Давно не виделись. Похоже, я оторвал тебя от какого-то приятного занятия, что только подтверждает слухи. Надо быть осторожнее, если ведешь двойную жизнь, потому что в эпоху Интернета все тайное быстро выплывает наружу. Разве ты не знал? – Он огляделся с неприятной улыбкой. – Симпатичное любовное гнездышко ты тут свил. Я знал, что ты богат, но лучше один раз увидеть, не правда ли?

– Что тебе надо? – Руки Джека все еще свободно висели вдоль бедер, но кулаки уже сжались.

– Ты прекрасно знаешь, что мне надо. – Американец перевел взгляд на Эшли. – А вот маленькая леди, возможно, не в курсе нашей сложной ситуации. Сам ей скажешь или тебе помочь?

– Скажешь мне что? – дрожащим голосом спросила девушка, которая шестым чувством поняла, что ее волшебный новый мир вот-вот с грохотом обрушится ей на голову.

Взгляд американца скользнул по кольцу на ее руке и засветился мрачным торжеством.

– Он сделал вам предложение? Если да, я советую вам серьезно поговорить с вашими юристами, прежде чем отвечать.

– Я не понимаю, о чем вы, – пролепетала Эшли, до такой степени оглушенная биением сердца, что голос незнакомца казался ей искаженным, демоническим.

– Тогда давайте я вас просвещу. Видите ли, милочка, ваш любовник уже женат. На моей сестре. Вы при всем желании не сможете стать второй миссис Марчант. Нравы сейчас свободные, но двоеженство все еще недопустимо с точки зрения общественной морали.

Впервые с начала разговора Эшли взглянула на Джека, и в тот же момент робкая надежда на недоразумение умерла. Все сказанное было правдой – это читалось в каждой черточке его искаженного болью лица.

Части головоломки с громким щелчком встали на места. Деревенские сплетни. Неловкое предупреждение Кристин. Необъяснимая секретность. Это с самого начала казалось Эшли странным: какой смысл скрывать любовь к женщине, на которой собираешься жениться? В момент помолвки она слишком боялась спугнуть нечаянное счастье и не хотела копаться в странностях, а сейчас все стало понятно.

Джек Марчант женат.

Каким-то образом Эшли заставила ватные ноги двигаться к дверям, не реагируя ни на что, кроме боли в сердце и накрывшего с головой ощущения, что ее снова жестоко предали.

Джек обманом проложил себе дорогу в ее объятия. Хладнокровно, неторопливо играл с ней в соблазнение, как кошка с мышкой, заранее уверенный в успехе. Он взял ее девственность, которую Эшли отдала с радостью, потому что любила его. Более того, она осмелилась поверить ему – она, такая недоверчивая, так непросто сходившаяся с людьми. Она подарила Джеку сердце, а он просто раздавил его в кулаке!

Девушка прошла мимо американца, не удостоив его взглядом, и, запинаясь о ступеньки, поднялась в комнату. Заперла дверь – и только тогда позволила себе упасть на колени, подкошенная потрясением и горем. А потом, закрыв лицо дрожащими руками, начала оплакивать свою сказочную любовь.