Кафе Энджи было именно таким, каким он его всегда помнил, – теплым, светлым и уютным. В нем было не меньше посетителей, чем в любом ресторане на Таймс-сквер в это время суток.

Когда они вошли внутрь, полная женщина за стойкой подняла голову. Ее глаза расширились, она выбежала им навстречу и, радостно завизжав, крепко обняла Джейка. Он поднял ее и закружил, как будто она была легкой как перышко.

– Ты вернулся домой, чтобы сделать из меня миссис Уайлд?

Джейк тепло улыбнулся ей:

– Если я когда-нибудь женюсь, то только на тебе, Энджи.

Женщина рассмеялась, и Джейк представил их с Эддисон друг другу. Энджи окинула его спутницу взглядом, затем одобрительно кивнула и повела их к одному из столиков. Джек не стал открывать меню.

– Как же я соскучился по твоему фирменному картофелю фри с беконом, гритсу [4]и печенью.

Энджи улыбнулась:

– Полагаю, ты возьмешь все это и кофе?

– Да, и еще пару жареных сосисок.

Энджи все записала в блокнот.

– А как насчет вас, мисс? Вам принести то же самое, мисс?

Эддисон оторвала взгляд от меню:

– У вас есть тофу?

Джейк фыркнул.

– Если нет, – вежливо добавила она, – тогда мне яйцо-пашот на тосте. Без масла.

– И?

– И кофе с заменителем сахара.

– Значит, яйцо-пашот, пшеничный тост, кофе и гритс, – произнесла Энджи, записывая заказ.

– Спасибо, но гритс не нужен, – возразила Эддисон, но Энджи уже удалилась.

– Подождите. Я не хочу…

– Это не имеет отношения к тому, чего ты хочешь, Эдоре, – терпеливо объяснил ей Джейк. – Ты находишься южнее линии Мэйсона—Диксона. Гритс здесь подают ко всему.

– Мэйсон и Диксон были геодезистами, – сказала Эддисон, упрямо вскинув голову, – а не поварами.

– Они были северянами.

Эддисон посмотрела на него так, словно он назвал их варварами.

– Довожу до твоего сведения, Джейк. Я тоже северянка.

– Да, и я решил не обращать на это внимания, – ухмыльнулся он.

В ответ на это она показала ему язык.

– Ты пытаешься меня отвлечь.

Она обольстительно улыбнулась ему:

– Это работает?

Он наклонил голову набок и накрыл ее руку своей:

– Хочешь узнать?

– Веди себя прилично, – пожурила его Эддисон.

– Я буду себя прилично вести, если ты попробуешь гритс. Кто знает? Вдруг тебе понравится?

– Поверь мне, капитан…

– Лейтенант, – поправил ее Джейк, и дразнящая улыбка исчезла с его лица.

– Но я думала…

– Продвижение по службе прилагается к медали, – усмехнулся он.

Она не могла сказать, что было в его голосе, ирония или горечь.

– Я не понимаю.

– Все просто. Когда тебе вручают медаль, то повышают и звание.

Судя по его мрачному выражению лица, здесь все далеко не так просто.

«Поговори со мной, Джейкоб», – мысленно обратилась к нему она.

– Я долго был лейтенантом. Так меня называли мои люди, и в душе я по-прежнему считаю себя лейтенантом.

Эддисон кивнула:

– Должно быть, ты рад, что вернулся.

Джейк сжал ее руку:

– И да, и нет. – Он грустно рассмеялся. – Очень убедительно, правда?

– Уверена, тебе было нелегко возвращаться домой после всего, что ты увидел.

Джейк посмотрел на нее:

– Я увидел, что мир не такой, каким я его себе представлял в юности.

– Рано или поздно каждый из нас понимает, что мир не такой, каким он его себе представлял в юности.

Джейк признавал ее правоту, но в его случае все было гораздо серьезней. Он вырос на историях, в которых мужественные и смелые люди воевали и умирали ради благородных целей.

– Да, – сказал он мгновение спустя, перевернул руку и переплел ее пальцы со своими. – Расскажи мне о своем отце, – попросил он. – Должно быть, его смерть была тяжелым ударом для тебя и твоей матери.

Ее серебристые глаза потемнели.

– Это было ужасно. Я его обожала. Он меня понимал. Я не любила играть в куклы и наряжаться. Мне нравилось чтение и математика.

Джейк улыбнулся:

– Будущий юрист, что там говорить.

Она тоже улыбнулась:

– Папа часто говорил мне, что я должна вырасти сильной и независимой, чтобы делать то, что мне нравится.

– Мудрый совет. Наверное, он был замечательным человеком.

– Да. – Эддисон тяжело сглотнула. – Он вернулся в горящий дом за маленьким мальчиком, который там застрял. – Она уставилась на их соединенные руки. – Крыша обрушилась на них обоих.

– Прости, дорогая. Мне не следовало…

– Через некоторое время мать мальчика приехала к нам. Она хотела, чтобы мы знали, как много для нее значит то, что сделал мой отец.

На его щеке дернулся мускул.

– Даже несмотря на то, что она потеряла своего ребенка.

– Да. Мой отец был таким же героем, как те полицейские и пожарные, которые погибли одиннадцатого сентября.

Разумеется, так оно и есть. Герои совершают благородные поступки. Желание их совершать – вот что важно.

Если человек хотел совершить героический поступок, но у него не получилось, его нельзя считать героем даже за прошлые заслуги.

– После этого все изменилось. Моя мать так и не смогла справиться с утратой, и наша жизнь пошла под откос. Мы потеряли наш дом. – Она печально улыбнулась. – Он совершил героический поступок, но я бы предпочла, чтобы он вернулся домой.

Она права. Возвращение домой – самое важное. Он знал это с самого начала, но что, если он не смог вернуть домой всех своих людей?

– Ваш заказ, – сообщила Энджи, ставя на стол две огромные тарелки с едой.

Эддисон посмотрела на содержимое своей. Глазунья из двух яиц. Бекон. Сосиски. Гритс.

– Повар сказал, что не умеет варить яйца-пашот, – весело сказала Энджи. – Кроме того, оказалось, что у нас закончился пшеничный хлеб. – Она положила руки на свои полные бедра. – Но я не стала класть тебе картофель фри. Подумала, что ты помешана на здоровом питании или что-то в этом роде.

– Что-то в этом роде, – сказала Эддисон, с недоумением глядя на еду.

– Попробуй гритс, девочка. Тебе нужно поправиться. Техасские мужчины любят, когда у женщины есть за что подержаться. Правда, Джейк?

Джейк с трудом сдержал смех:

– Абсолютная.

Когда Энджи удалилась, Эддисон обнаружила, что Джейк смотрит на нее с вызовом.

Что значит пара лишних фунтов по сравнению с удовольствием, полученным от ответа на этот вызов?

С этой мыслью она взяла вилку и погрузила ее в блюдо из кукурузной крупы.

– Ты мне за это ответишь, Джейкоб Уайлд, – произнесла она с притворным возмущением.

Джейк вскинул брови:

– Жду с нетерпением.

Эддисон сердито посмотрела на него. Затем ее губы изогнулись, и она рассмеялась.

– Я тоже, – сказала она, и в этот момент Джейк понял, что эта умная, смелая и сексуальная женщина стала для него очень важна.

Это открытие напугало его до полусмерти.

Домой они возвращались с опущенными стеклами и включенным радио. Они подпевали популярным группам, затем Джейк переключил приемник на другую станцию и запел в унисон с Джонни Кэшем. Эддисон не знала слов и могла только мурлыкать себе под нос мелодию. Прежде она никогда не увлекалась музыкой в стиле кантри, а сегодня обнаружила, что она ей нравится. Слова песни были искренними и настоящими.

Такими же, как Джейкоб. Он вырос в богатой семье, но не кичится этим. Он суровый воин, но может быть нежным.

Однако в его душе живет мрак, никак не связанный с ранами, которые он получил на войне.

Трейвис и Калеб говорили, что он испытывает неловкость, когда его называют героем. Сначала она предполагала, что все дело в скромности, но после их разговора в кафе поняла, что причина кроется гораздо глубже.

– Эддисон?

Она резко повернулась лицом к Джейку. Погруженная в свои мысли, она не заметила, как он подъехал к ее дому и остановил машину.

– Моя Эдоре, – мягко произнес он, заключая ее в объятия.

Она прильнула к нему и забыла обо всем на свете.

Джейка разбудили первые лучи рассвета, проникшие в окно спальни.

Эддисон спала, прижавшись к нему. Он приподнялся и залюбовался ее красотой.

Она не похожа ни на одну из женщин, которых он знал прежде.

Никакого притворства. Никакой сентиментальной болтовни. Она не испытывает благоговейного трепета перед ним из-за его богатства или наград. Не отводит взгляда от его изуродованного лица и не пытается его жалеть.

Она сделала его счастливым. После того, что с ним произошло, он не думал, что когда-нибудь снова будет счастлив.

Нежно поцеловав ее обнаженное плечо, он осторожно встал с кровати, поднял с пола свои джинсы и поморщился. За то время, что он провел с Эддисон, он неоднократно принимал душ, но ни разу не переодевал брюки.

Он потерял счет времени и не знал, какой сегодня день. Воскресенье? Может, понедельник? Ему было важно это знать. Эддисон сказала ему, что уезжает в конце недели.

В ее объятиях он забыл об этом, как и о том, что его родные о нем беспокоятся.

Одевшись, он вышел на веранду, достал из кармана мобильный телефон и набрал номер Эль-Суэньо. Лисса всегда была ранней пташкой. Наверняка она уже встала.

Она взяла трубку после второго звонка.

– Привет, – сказал Джейк. – Я просто хотел сообщить вам, что жив и здоров.

– Мы сами пришли к этому выводу, поскольку нам до сих пор не позвонили ни из полиции, ни из больницы.

– Лисс, прости…

– Все в порядке. Ты большой мальчик, Джейк, и не обязан перед нами отчитываться.

Шрам под черной повязкой запульсировал. Так было всегда, когда он был недоволен собой.

– Кроме того, ты идиот.

– Похоже на то. Ты даже не представляешь, сколько людей меня так назвали в последнее время.

Лисса рассмеялась.

– Ты в порядке? – спросила она более мягким тоном.

– Да, у меня все хорошо.

– Но, видимо, не настолько, чтобы пустить корни там, где твое место.

Джейк предпочел проигнорировать это замечание.

– Трейвис и Калеб дома?

На том конце линии послышался вздох.

– Трейвис уехал в Даллас. У Калеба встреча в Остине. Эм и Джейми вернулись в Нью-Йорк. Через полчаса и меня здесь тоже не будет.

Джейк провел рукой по волосам.

– Меня никто не ждал? Я имею в виду…

– Я знаю, что ты имеешь в виду. Мы тебя ждали почти два года. Мы очень тебя любим, но…

– Я понимаю, Лисса.

– Правда?

Помолчав несколько секунд, Лисса прокашлялась.

– Генерал звонил. Сказал, что сожалеет о том, что не смог приехать повидаться с тобой.

– Я слышал это и раньше.

– Мы все это слышали, – его сестра тяжело вздохнула, – иначе бы я ему поверила.

– Но ты не поверила, – отрезал Джейк, – и я тоже.

– Что ты собираешься делать дальше? Ты по-прежнему хочешь уехать из города?

Джейк подумал о спящей Эддисон.

– Джейк, ты меня слышишь?

– В данный момент я не знаю, что буду делать дальше.

– Оставайся на связи, ладно? – попросила его Лисса. – И хотя мы оба знаем, что ты мерзавец, из трех своих братьев я люблю тебя больше всех.

Джейк рассмеялся:

– Знаешь, малышка, мы давно тебя раскусили. Ты говоришь это каждому из нас.

– Да. – Она тоже рассмеялась. – Но тебя я правда люблю больше всех. Приезжай как-нибудь ко мне в Калифорнию.

Джейк пообещал ее навестить, сказал, что тоже ее любит, разорвал соединение и сел в деревянное кресло.

Он не спросил Лиссу, что будет с Эль-Суэньо.

Если откажется управлять семейным ранчо, кто будет это делать? Управлять Мечтой – это все равно что стоять у руля процветающей корпорации.

Разведение лошадей. Выращивание сельскохозяйственных культур. Добыча нефти и разработка новых месторождений. И бесконечный список предприятий, в которые его семья вкладывает прибыль от всего этого.

Эль-Суэньо всегда хорошо управлялось, но у него есть несколько рационализаторских идей. Если воплотить их в жизнь, можно преумножить богатство Уайлдов.

Встать во главе семейного ранчо – отличная возможность проявить себя. Также это веская причина для того, чтобы остаться в Уайлд-Кроссинге и посмотреть, как будут развиваться его отношения с Эддисон.

Это безумие. Они не могут развиваться. Он запутался в своих проблемах и не знает, что ему делать дальше со своей жизнью.

Хотя, возможно, он уже начал выбираться из этого тупика, раз подумывает о том, чтобы остаться. Никаких гарантий, но…

Но что?

Что он может ей сказать?

«Останься здесь. Не уезжай в Нью-Йорк. Я не знаю, что могу тебе дать и что ждет нас завтра. Я знаю лишь то, что не хочу с тобой расставаться…»

Точно. Он ничего не знает. Он самого себя не знает, следовательно, Эддисон тоже не может его знать.

Никто не может.

За все то время, что он провел с Эддисон, ему ни разу не снился кошмар, который преследовал его почти два года, но сейчас он вернулся.

«Блэкхок». Узкий коридор между горными вершинами. Взрыв. Огонь. Дым. Крики боли и ужаса. Фрагменты человеческих тел, разлетающиеся в стороны.

И это все его вина, потому что его не было там, где ему надлежало быть…

Чьи-то руки обхватили его сзади за плечи. Сжав пальцы в кулаки, он резко повернулся… и увидел Эддисон. Ее лицо было бледным как полотно.

– Прости, Джейкоб, я не хотела тебя напугать…

– Нет, это я должен перед тобой извиниться. Я не знаю, что на меня…

Это ложь. Он прекрасно знал, откуда у него появились эти кошмары, молниеносные реакции, необходимость постоянно быть начеку, чтобы враг не смог застигнуть его врасплох…

Все это стало его частью.

«Немедленно уходи, – мысленно сказал себе Джейк. – Эдоре заслуживает мужчину со здоровой психикой».

Вместо этого он усадил ее к себе на колени, накрыл ее губы своими и целовал ее до тех пор, пока все, кроме них двоих, не перестало иметь значение.

Когда они въехали в город, солнце было уже высоко над горизонтом.

Поначалу Эддисон испытывала неловкость. Люди узнавали «тандерберд» Джейка и таращились на них. Припарковав машину на стоянке перед супермаркетом, он обнял Эддисон за талию и, подпевая исполнителю, чья песня доносилась из громкоговорителя на стене магазина, повел ее ко входу.

– Джейкоб, перестань, – сказала она ему. – Люди будут говорить о нас.

– Ну и пусть, – ответил он, наклонил ее и поцеловал в кончик носа.

Кто-то издал одобрительный возглас, и щеки Эддисон вспыхнули. Затем она неожиданно для себя подумала: «Он прав. Пусть говорят. Мне все равно».

Ее это удивило, потому что до сих пор ей не было безразлично, что о ней думают и говорят другие.

Девочка, чья мать внезапно превратилась из скорбящей вдовы во всеобщее посмешище из розового фургона, делала все для того, чтобы казаться незаметной.

После своего отъезда она была дома всего один раз – когда узнала о смерти матери. Никто о ней не говорил, потому что она научилась не привлекать к себе внимание. Скрытность была ее броней, пока она не познакомилась с Чарли. Она выдержала все кривотолки и неодобрительные взгляды, потому что он был ее лучшим другом и она его любила.

Теперь о ней будут говорить из-за Джейка.

Ее любовника…

Эддисон содрогнулась.

– Что с тобой, дорогая?

Она покачала головой и принялась выбирать салат-латук с такой тщательностью, как будто от этого зависела дальнейшая судьба всего мира.

Что ты можешь сказать в тот момент, когда делаешь шокирующее для себя открытие?

Джейк не просто мужчина, с которым она спит. Она любит его.

Купив стейк, салат, хлеб, сыр и вино, они отправились в ближайший универмаг, где Джейк приобрел себе новые джинсы, кожаную куртку и несколько рубашек и футболок.

Несмотря на все возражения Эддисон, он купил ей сапоги в ковбойском стиле.

– В Техасе есть закон, согласно которому каждый владелец ранчо должен носить ковбойские сапоги, – сказал он ей.

Владелица магазина, пышногрудая блондинка с прической как у Долли Партон, весело рассмеялась в знак согласия.

Когда они вернулись домой, уже перевалило за полдень. Джейк предложил ей осмотреть ранчо и спросил, умеет ли она ездить верхом.

– Конечно, умею, – заверила его она, и они направились к загону, где конюх держал нескольких лошадей, принадлежавших когда-то старику Чеймберсу.

Заметив, как осторожно Эддисон рассматривает животных, Джейк даже не попытался скрыть свой скептицизм.

– Ты уверена, что умеешь ездить верхом?

– Разве я тебе уже не ответила?

– Когда ты в последний раз ездила на лошади?

Эддисон закусила нижнюю губу:

– Несколько лет назад.

Джейк сложил руки на груди:

– Несколько – это сколько?

Она вскинула голову и посмотрела на него с вызовом:

– Помню, в городе была ярмарка и там я каталась на пони…

Понятно. Она не умеет ездить верхом. Джейк улыбнулся и пообещал научить ее.

Она тоже улыбнулась. Это был его первый намек на их совместное будущее.

Тогда они отправились осматривать ранчо на старом грузовике Чеймберса.

Эддисон с интересом глазела по сторонам.

Ее привели в восторг голубые вершины гор вдалеке, антилопы, которые при виде машины задергали ушами и хвостами, первые цветы на лугах, бурная река с торчащими из нее рыжими каменными глыбами.

Джейк мысленно отметил все, что было необходимо сделать, – починить заборы, выровнять дороги и вспахать поля под различные культуры.

Эта земля имеет много ценных задатков, и человек, знающий толк в фермерстве, может добиться ее процветания.

Человек вроде него.

Что за глупая мысль? Он не собирается оставаться в Уайлд-Кроссинге. Просто здесь рядом с Эдоре ему так хорошо, так спокойно…

Он развернул грузовик и поехал в сторону дома.

– Почему мы возвращаемся так рано? – спросила Эддисон.

– Ты нужна мне, – просто ответил он, и сердце заплясало у нее в груди.

Потому что она тоже в нем нуждалась.

Они долго занимались любовью, а потом принимали душ.

Когда Эддисон высушила волосы и вышла из спальни, Джейк уже надел новые джинсы и одну из новых рубашек.

– Та-да! – торжественно произнес он, поворачиваясь к ней лицом.

Он не надел черную повязку.

До сих пор она его ни разу без нее не видела. Он не снимал ее, даже когда они занимались любовью или ложились спать.

Эта повязка была его неотъемлемой частью, и Эддисон не обращала на нее внимания.

Очевидно, он тоже. До того момента, пока не увидел свое отражение в зеркале.

– Вот черт, – пробормотал он и закрыл пустую глазницу ладонью. – Прости.

Эддисон подбежала к нему и вцепилась в его запястье с силой, которая потрясла его.

– Не смей, – процедила она сквозь зубы. – Ты меня слышишь, Джейкоб? Не смей извиняться и прикрывать глаз, когда ты со мной. Твои телесные раны не имеют для меня значения. – Оторвав его ладонь от лица, она прикоснулась к ней губами и крепко сжала ее обеими руками. – Для меня важен только ты. То, что ты жив. То, что ты вернулся домой. То, что я… я…

Из ее глаз потекли слезы, и Джейк мгновение спустя осознал, что тоже плачет.