Эддисон стояла посреди кухни в длинном халате и тупо смотрела на старые настенные часы. – Полночь? Это невозможно! – воскликнула она.

Джейк, на котором были одни джинсы, стоял, прислонившись к дверному косяку, скрестив босые ноги и сложив руки на груди.

Она так соблазнительно выглядела, что ему захотелось снова отвести ее в постель, но они оба целый день ничего не ели, и им не мешало бы возобновить запас энергии. К тому же у них вся ночь впереди.

– А что говорят твои часы? – спросила она.

Джейк посмотрел на часы, затем на нее.

– Короткая стрелка на двенадцати, – невозмутимо ответил он. – И длинная тоже. Там, откуда я родом, это сочетание обозначает либо полночь, либо полдень. Учитывая тот факт, что за окном кромешная тьма, я бы выбрал первый вариант.

– Я не заметила, как…

Эддисон закусила губу и покраснела. Джейка это привело в восторг. Она провела много часов в его объятиях, но краснеет, как стыдливая школьница. В то же время она обладает уверенностью и дерзостью, которая нравится мужчинам в женщинах. С ней никогда не будет скучно.

С такой женщиной, как Эддисон Макдауэлл, можно построить будущее.

Джейк нахмурился.

Что за бредовые мысли? Их с Эддисон связывает только секс. Ничего больше.

– Ты права, – сказал он. – Куда только делось это время?

Румянец на ее лице стал ярче. Джейк медленно подошел к ней и заключил ее в объятия.

– Либо мы сейчас поедим, либо те, кто отправится нас искать, найдут две кучи костей на великолепном линолеуме старика Чеймберса.

– Тебе не нравится линолеум? – спросила Эддисон.

– По правде говоря, мне все равно, чем покрыт пол, но этот оттенок зеленого вызывает у меня тошноту.

Эддисон провела ладонями по его загорелой груди, покрытой темными волосками.

– Когда я росла, в кухне у нас был линолеум. Не зеленый. Розовый. У нас все было розовое: стены, ковры, занавески. – Она улыбнулась ему. – А в моей квартире все белое, начиная от стен и полов и заканчивая мебелью.

– Это объясняет, почему спальня старика Чеймберса тоже белая.

– Моя спальня, – мягко поправила его она.

– Точно.

Эддисон обняла его за шею, и ее пальцы коснулись края шрама у него на затылке. Ей захотелось подойти к нему сзади и прижаться к шраму губами, но она не стала этого делать. Он не надел рубашку, когда они наконец покинули постель, но это было всего лишь небольшой уступкой. За то время, что они провели вместе, черную повязку он не снял ни разу.

Он испытывает боль. Не физическую. Душевную. Ее сердце болело за него. Она чувствовала себя бессильной, потому что не могла ничего сделать, чтобы ему помочь.

– Вижу, ты глубоко задумалась, – заметил Джейк, нежно коснувшись губами ее губ.

Каким-то образом ей удалось заставить себя улыбнуться.

– Зеленый цвет линолеума наводит меня на раздумья.

– В таком случае, почему бы нам не перекусить и не убраться отсюда поскорее?

– Отличный план, капитан. Чего бы ты хотел?

Джейк сексуально рассмеялся. Она снова покраснела, и он привлек ее к себе и поцеловал.

– Я говорю серьезно, Джейкоб.

– Я тоже, – сказал он и снова накрыл ее губы своими.

Поцелуй был долгим и страстным. В конце концов Эддисон высвободилась из объятий Джейка и открыла холодильник:

– Посмотрим, что тут… Кажется, у меня есть сыр.

– Отлично. Я приготовлю нам сэндвичи с жареным сыром. – Когда она бросила на него взгляд через плечо, он поднял бровь. – Тебе не хочется сэндвичей по рецепту Уайлдов?

– Сомневаюсь, что твои сестры готовят сэндвичи с жареным сыром.

– Ладно, это старый рецепт банды Уайлд.

Она рассмеялась:

– То есть твой и твоих братьев? Вы банда Уайлд?

– Да, нас так называли в городе. – Засунув руки в карманы джинсов, Джейк стал любоваться бедрами Эддисон, которая наклонилась, чтобы что-то достать с нижней полки. – Хотя, по правде говоря, жареный сыр – это фирменное блюдо Трейвиса.

– Слава богу, тут есть чем поживиться, – сказала она, достав два небольших пластиковых контейнера.

– А мое фирменное блюдо – это сосиски, жаренные на гриле.

Она выпрямилась:

– Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

– Вы, северяне, такие привередливые.

– Я даже спрашивать боюсь, что лучше всего удается Калебу.

– Маршмэллоу. [3]Поджаренное на открытом огне. Хрустящее снаружи и мягкое внутри.

– Я не знаю, что это такое.

– Что? Ты никогда не сидела с друзьями у костра и не ела маршмэллоу?

– Никогда.

– О, дорогая, – произнес Джейк с искренним сожалением, – ты много потеряла.

– Чарли говорил мне то же самое.

Она спросила себя, зачем упомянула Чарли, и ответ нашелся сразу.

Пришло время узнать, верит ли Джейк мерзким слухам о ней.

– Чарли? – произнес он и спросил себя, зачем это сделал.

Из любопытства? Возможно.

Любой проявил бы в такой ситуации любопытство, зная, что богатый старик оставил молодой женщине в наследство двести тысяч акров техасской земли, пусть даже в запущенном состоянии.

– Просто Чарли, и все?

Закрыв дверцу холодильника, Эддисон повернулась к нему лицом:

– Чарльз Хилтон. – В ее тоне и взгляде читался вызов.

Теперь Джейк понял, что пряталось за его любопытством. Это была ревность.

– Он был моим другом. – Немного помедлив, она добавила: – Я упоминала об этом, забыл?

– Я не говорил…

– Тебе и не нужно было.

– Эддисон, дорогая, это несправедливо. Я всего лишь имел в виду…

Джейк нахмурился. Почему он перед ней оправдывается? Они познакомились два дня назад. Нет, это было только вчера. Похоже, рядом с ней он потерял ощущение времени. У нее своя жизнь, а у него своя.

«Будь честным с самим собой, Уайлд».

Короче говоря, он хочет знать, какие чувства она испытывала к этому Чарли.

– Я просто хотел узнать, любила ли ты его.

– Разве я недостаточно ясно выразилась? Чарли был моим другом. Боже мой, ты такой же, как все остальные. Веришь в то, во что хочешь ве…

Выругавшись, Джейк резко притянул ее к себе и накрыл ее губы своими. В этом поцелуе не было нежности. Он был страстным и требовательным. Она обвила руками шею Джейка и послушно ответила на него.

– Прости меня, Эдоре, – сказал он. – Я тебе верю. И даже если ты бы его любила…

– Я его любила, как отца, а он меня – как дочь.

Джейк кивнул.

– Хорошо, – хрипло произнес он. – Потому что я бы не вынес, если бы его дух преследовал нас.

Эддисон мягко рассмеялась:

– Джейкоб, это не имеет смысла.

Ему это тоже казалось нелогичным. Он всего минуту назад напомнил себе, что встретил эту женщину только вчера. Что не имеет права на нее претендовать.

Что он не хочет на нее претендовать. Зачем ему это, если он собирается отсюда уехать?

– Джейк?

– Да, дорогая.

Он велел себе придерживаться фактов. Это безопаснее всего.

– Каким был твой друг?

Эддисон улыбнулась:

– Тебе бы он понравился. Он был очень практичным. Он был моим коллегой, но в тысячу раз превосходил меня в профессиональном мастерстве.

– Готов поспорить, ты Кларенс Дэрроу в юбке.

Она рассмеялась:

– Если я и стала хорошим юристом, то только благодаря Чарли. Он был моим наставником. Я называла его «мой герой».

На щеке Джейка дернулся мускул.

– Герои бывают только в сказках, – произнес он. Эддисон коснулась рукой его лица.

– Ты герой, – мягко сказала она.

– Это не так. Я просто делал то, чему меня учили.

– Зачастую делать то, чему тебя учили, и есть проявление героизма.

– Это чушь, придуманная газетчиками, – фыркнул Джейк.

– Нет, это правда. – Немного помедлив, она добавила: – Мой отец был пожарным.

– Согласен, эти парни настоящие герои.

– Его научили входить в горящие здания. Он погиб, спасая из огня людей.

– Мне жаль, Эдоре. Сколько лет тебе тогда было?

– Шесть. Я все еще помню, как он меня любил. Каким он был смелым.

– Это разные ситуации.

– Нет, – возразила она. – Ты тоже спасал человеческие жизни.

Он нахмурился:

– Тебе, как никому другому, следовало бы хорошенько подумать, прежде чем верить в каждую историю, которую ты слышишь.

– Джейкоб… Пройдя мимо нее, он открыл дверцу холодильника:

– Я думал, мы собирались поесть.

Эддисон видела, как напряжены его плечи. Она задела его больное место и не хотела делать этого снова, поэтому обошла его и во второй раз за пять минут проверила содержимое полок:

– Посмотрим, что у нас здесь есть. Йогурт, домашний сыр, хлеб, помидоры, салат-латук и немного тофу.

Джейк молчал. Эддисон чувствовала кожей исходящее от него напряжение.

– Тогда тофу с гранолой, – весело сказала она. – И тосты с домашним…

Джейк выступил вперед и закрыл дверцу.

– Я этим не питаюсь, – ответил он, повернувшись к ней лицом.

Его мрачное настроение прошло, уголки рта приподнялись в слабой улыбке.

Эддисон тоже улыбнулась. Похоже, она инстинктивно знала, что упоминание о соевом твороге и овсяных хлопьях с изюмом и орехами может вернуть такого мужчину, как Джейкоб, к реальности.

– Я собираюсь угостить тебя ужином, – сказал он.

– В полночь? В этой богом забытой дыре?

– Сделай лицо попроще, Эдоре, а то кто-нибудь решит, что ты считаешь, будто в Уайлд-Кроссинге нет хороших ресторанов.

Она фыркнула.

– Как ты смотришь на то, чтобы заключить небольшое пари? – ухмыльнулся он.

– Ставлю пятьдесят центов на то, что мы не найдем здесь ничего приличного. Предупреждаю сразу: «Макдоналдс» не в счет.

– Пятьдесят центов? – возмутился он. – И ты называешь это пари?

Эддисон дерзко вскинула подбородок:

– Тогда предложи что-нибудь сам.

Он обнял ее за талию:

– Может, если я выиграю, мы заменим йогурт взбитыми сливками?

На ее щеках проступил очаровательный румянец.

– Взбитые сливки с гранолой? – Она захлопала ресницами, делая вид, будто не поняла его намек. – Я не знаю.

– Взбитые сливки и ты, – произнес он низким сексуальным голосом. – Твои губы. Твоя грудь. Твои бедра.

Встав на цыпочки, Эддисон поцеловала его.

– Договорились, – прошептала она, – в случае моего выигрыша я намажу взбитыми сливками тебя.

Джейк застонал, и она рассмеялась. Прежде чем он успел прижать ее к холодильнику и показать ей, что ему не нужны никакие сливки, она высвободилась из его объятий и покинула кухню, соблазнительно покачивая бедрами. Несомненно, она делала это, чтобы его раззадорить.

Он рассмеялся, но тут же посерьезнел, осознав, что испытывает чувство, которое до сих пор не было ему знакомо. Он хотел пойти за ней, уложить ее на кровать и заняться с ней любовью, но этого ему было мало.

Он хотел большего. Эта женщина нужна ему не только в постели, но и в его сердце, в его жизни.

«Не будь идиотом, Уайлд», – услышал он голос разума.

– Давай быстрее, Джейк, – позвала его Эддисон, и он обнаружил, что она ждет его в коридоре. – Ты чего там застрял? Что-то не так?

Он покачал головой:

– Все в порядке.

– Ты уверен? Я могу приготовить тебе яичницу, если ты не хочешь…

Джейк в считаные секунды оказался рядом с ней и поцеловал ее с такой страстью, что она чуть не потеряла равновесие.

Что-то случилось. Она это знала и надеялась, что он скажет ей, в чем дело. Что бы это ни было, она ему поможет.

Как может женщина не помочь мужчине, в которого начала влюбляться?

Джейк поднял с пола свою рубашку и окинул ее критическим взглядом:

– Если я надену рубашку без пуговиц, люди подумают, что их оторвала ты.

В ответ на это Эддисон в очередной раз покраснела.

К счастью, старик Чеймберс был не из тех, кто выбрасывает ненужные вещи. Зайдя в комнату, которую хозяин дома когда-то предоставил ему в пользование, Джейк нашел в обшарпанном шкафу свои старые джинсы и несколько рабочих рубашек.

Джинсы вылиняли и протерлись, а пара рубашек была еще вполне пригодна. Он выбрал синюю. Она оказалась ему тесна в плечах, но это его мало беспокоило. Гораздо важнее для него было понять, что с ним происходит.

Он всегда быстро ездил, но сегодня гнал как одержимый, жалея, что его грузовик – это не реактивный самолет, который поднял бы их над облаками.

Что произошло на кухне? Они смеялись, поддразнивали друг друга и с нетерпением ждали, когда снова займутся сексом, и вдруг он понял, что одного лишь секса недостаточно.

Недостаточно для чего?

Джейк бросил взгляд на Эддисон, как будто это могло помочь ему найти ответ.

В этот момент на него неожиданно нахлынули воспоминания о той ночи, когда по его вине погибли люди.

Его пальцы крепче вцепились в руль.

Это были мальчишки восемнадцати—двадцати лет. Самому старшему из них был двадцать один год. И все они погибли, потому что он опоздал.

– Джейкоб?

Услышав свое имя, он содрогнулся. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, где он находится и с кем.

С женщиной, которая ничего о нем не знает, но почему-то считает его героем.

– Джейкоб, – произнесла Эддисон, – мы едем слишком быстро.

Он посмотрел на спидометр и сбавил скорость до девяноста километров в час.

– Что-то случилось?

– Нет, – быстро ответил Джейк. – Все в порядке.

Он хотел все ей рассказать, убедить ее, что он не заслужил медали и всеобщего восхищения, но понял, что не может этого сделать. Он не вынесет, если Эддисон начнет смотреть на него с разочарованием или, еще хуже, отвращением. Так же, как он сам каждый день смотрел на себя.

Впереди мигала знакомая вывеска «Кафе Энджи, работает круглосуточно».

«Слава богу», – подумал Джейк, въезжая на стоянку.

– Видишь? – произнес он, заглушив мотор. – Что я тебе говорил? У Энджи всегда открыто. Разумеется, в меню ты не найдешь тофу…

Ее серебристо-серые глаза смотрели на него с вопросом.

Выругавшись, он привлек ее к себе и мягко сказал:

– Перестань обо мне беспокоиться. Со мной все в порядке.

Она ему не поверила. Он видел это по ее лицу.

– Дорогая, мне просто нужно то, что ты мне даешь. – Немного помедлив, он добавил: – Но больше всего мне нужна ты.

Он не знал, что это значило и куда могло его привести, но это была правда. Он был уверен лишь в одном: то, что происходило внутри него, очень его пугало.