— Ронан, у меня зуд между лопаток, — признался Шон своему кузену, проходя вслед за ним в его гостиную.

В последнее время он чувствует себя так, словно его окружают одни женщины. Когда Джорджия, его мать, домработница и Лаура собирались вместе, ему хотелось мужского общества. Его кузен был единственным, кто мог его понять. По крайней мере, он так думал.

— Неудивительно, — сказал Ронан, направляясь к мини-холодильнику за пивом, в котором они оба так нуждались. — Наверное, именно это чувствует кролик под дулом ружья охотника.

Поморщившись, Шон посмотрел на него с негодованием:

— Спасибо. Я пришел к тебе за сочувствием и пониманием, а ты меня злишь. Ты не собираешься меня успокаивать?

— Нет. — Достав из холодильника две бутылки, Ронан заметил что-то на полу и поднял. — Пуговица от рубашки.

— Что?

— Пуговица, — повторил Ронан, сравнивая ее с пуговицами на своей рубашке, чтобы убедиться, что она не оторвалась только что. — Откуда она здесь взялась?

Шон знал откуда. Она оторвалась от его рубашки в ту ночь, когда они с Джорджией занимались любовью в этой комнате.

— Откуда мне знать, что твоя пуговица делает на полу? Ты меня не слышал, Ронан? Я в беде.

Нахмурившись, Ронан бросил пуговицу на столик, затем пересек комнату и протянул Шону одну из бутылок.

— Ты получил по заслугам, — сказал он, открутив крышку и сделав большой глоток. — Разве я не предупреждал тебя в день своей свадьбы, чтобы ты не прикасался к Джорджии?

Шон тоже открыл пиво и сделал глоток. Ронан действительно его предупреждал, но он ни о чем не жалел.

— Когда мужчина встречает такую соблазнительную женщину, как Джорджия, все ненужные советы забываются.

— Однако когда у тебя возникли проблемы, ты пришел ко мне за новыми советами.

Шон мрачно посмотрел на своего кузена:

— Когда перестанешь злорадствовать, дай мне знать.

Опустившись на диван, Ронан положил ноги на столик:

— Что тебя беспокоит? Выкладывай.

— Не знаю, с чего начать, — ответил Шон, ходя по комнате.

— Начни с чего-нибудь.

— Попробую. — Остановившись у камина, он повернулся лицом к кузену. — Сегодня утром ко мне приходил отец Лири для «предсвадебной» беседы.

Ронан фыркнул:

— У меня он тоже был, когда я собирался жениться на Лауре. Священники-холостяки думают, что они знают о браке достаточно, чтобы давать советы. Меня это всегда удивляло.

— Он прочел мне лекцию о том, чем секс с женой отличается от секса с любовницей.

Поперхнувшись пивом, Ронан прокашлялся, затем рассмеялся:

— Такова расплата за репутацию плейбоя. Мне отец Лири подобных вещей не рассказывал.

— Рад за тебя, — пробурчал Шон. — Не знаю, кто из нас двоих чувствовал себя более неловко во время этого разговора.

— Уж точно не ты.

— Ладно, проехали.

Сделав глоток пива, Шон выбросил разговор со священником из головы.

— Потом еще Кэти…

— Твоя домработница?

— Как будто в моей жизни есть другая Кэти! Разумеется, речь идет о чертовой домработнице, — отрезал Шон. — Она покупает журналы, посвященные свадьбам, и приносит их моей матери, которая так внимательно их изучает, словно планирует военную операцию. Она уже говорила со мной о цветах, как будто я в них разбираюсь, и предложила мне взять напрокат большой шатер, чтобы свадебный прием можно было устроить в саду даже в случае дождя.

— Тебя все это не должно удивлять, — мягко произнес Ронан. — В конце концов, это не первая твоя помолвка.

— Это не одно и то же, — пробормотал Шон.

— Потому что в прошлый раз помолвка была настоящей? Но когда Норин тебя бросила, тебе было все равно.

«Верно», — подумал Шон.

Три с лишним года назад он предложил Норин Кэллахан выйти за него замуж. Тогда это казалось ему правильным решением. Норин была красивой, остроумной, и ей доставляли удовольствие светские мероприятия, которые он был вынужден посещать, когда создавал репутацию своей авиакомпании. Но он был всецело занят бизнесом и уделял своей невесте слишком мало времени. В конце концов ей это надоело. Она поняла, что, раз не может прибрать к рукам миллионы Шона, ей нет смысла жить с мужчиной, который едва помнит о ее существовании.

Шон нисколько не страдал, когда она ушла. Тогда он сделал вывод, что он не из тех, кто женится, и до сих пор не произошло ничего, что могло бы его переубедить.

— Вся эта история с фальшивой помолвкой была твоей идеей, — напомнил ему Ронан.

— Думаешь, я об этом забыл? — раздраженно бросил Шон, запустив пальцы в волосы. — В «Пеннивисл» посетители уже вовсю делают ставки. Угадывают даты нашей свадьбы и рождения нашего первенца.

— Я сам поставил пять евро на двадцать второе декабря, — признался Ронан, изучая этикетку на своей бутылке.

— Какого черта ты это сделал? Ты ведь прекрасно знаешь, что никакой свадьбы не будет.

— Если бы я не сделал ставку, всем это показалось бы подозрительным.

— Думаю, ты прав. — Покачав головой, Шон посмотрел в окно. Тени от покачивающихся на ветру деревьев были похожи на привидения. — Когда я был обручен с Норин, никого в этом городе моя жизнь не интересовала.

— Потому что никто в городе ее терпеть не мог, — сказал Ронан. — Более самодовольной и высокомерной женщины я не встречал.

«С этим трудно поспорить», — подумал Шон.

— А вот Джорджия всем здесь нравится. Она замечательная.

— Как будто я этого не знаю.

— Точно так же ты должен был знать, что последует за вашей ложью. Только не говори, что все это было для тебя сюрпризом.

— Нет, не было, — согласился Шон, все еще глядя в окно. — Но у меня такое ощущение, будто я теряю над всем контроль, и я понятия не имею, как его вернуть.

— Тебе это не удастся, — просто сказал Ронан, и Шону захотелось больно его ударить.

— И за это тоже спасибо. — Он выпил еще немного пива, но не получил удовольствия от его вкуса. — Ложь растет как снежный ком, и я не знаю, как велик он будет к тому моменту, когда мы разорвем помолвку.

— Тебе следовало подумать об этом до того, как ты претворял в жизнь свой идиотский план.

— Еще раз спасибо за поддержку, — произнес Шон с сарказмом. — Я сказал Джорджии, что позабочусь о том, чтобы все винили в нашем разрыве меня, но, боюсь, все будет гораздо сложнее. Моя секретарша уже отвечает на просьбы нескольких моих партнеров прислать им свадебные приглашения.

— Ложь начинает жить своей жизнью, — заметил его кузен.

— Это точно, — ответил Шон, стиснув зубы. Однако если бы можно было повернуть время вспять, он поступил бы точно так же. — Ронан, ты не видел мою мать, лежащую на больничной койке. Не видел слезы в ее глазах, когда она беспокоилась, что я останусь один. Не спрашивал себя, выздоровеет она или нет. — Он тяжело сглотнул. — Я очень испугался.

— Я тоже. Ты же знаешь, как Эйлиш мне дорога.

— Знаю. — Шон сделал глубокий вдох, чтобы прогнать остатки страха. — Почему бы тебе из любви к моей матери не помочь ее сыну?

— Нет, приятель. Ты сам заварил эту кашу, сам ее и расхлебывай.

— И за это тебе тоже спасибо.

— Предупреждаю, если Джорджия прольет из-за этой истории хоть одну слезу, я тебя побью.

Вернувшись к дивану, Шон сел рядом с Ронаном и положил ноги на столик:

— Ничего другого я и не ожидал.

— Значит, мы пришли к согласию. — Ронан чокнулся с ним пивом. — С каждой новой ложью ты все глубже опускаешься в яму, Шон. Смотри не исчезни в ней с головой.

Сделав глоток пива, Шон подумал, что его кузен опоздал со своим предупреждением. Он уже так глубоко, что неба не видно.

Из кухни дома Джорджии доносились ароматы супа с картофелем и луком-порем и свежего хлеба.

Джорджия резко вдохнула и посмотрела на свою сестру:

— Думаю, я оставлю Пэтси у себя. Пусть тебе готовит Ронан.

— Этого никогда не случится, — рассмеялась Лаура. — Даже если бы я и хотела, чтобы Пэтси ушла, она бы этого не сделала. Она без ума от Фионы.

Посмотрев на крошечную девочку, лежащую у нее на коленях, Джорджия задумчиво улыбнулась.

У малышки молочно-белая кожа и каштановые волосы. Она спит, и темные полукружья ресниц лежат на маленьких щечках, а ротик похож на бутон цветка. Удивительно, как это беззащитное крошечное создание меньше чем за месяц изменило жизнь обитателей этого дома.

— Я прекрасно понимаю Пэтси. Фиона просто красавица. Я так говорю вовсе не потому, что я ее тетя.

— Моя любовь к ней не имеет границ, — ответила Лаура, плюхнувшись на новую кровать Джорджии.

Джорджия испытала чувство зависти, но тут же прогнала его. Ее сестра заслужила счастье, и она очень за нее рада. Впрочем, в глубине души она готова признать, что хочет семейного счастья и для себя.

Возможно, она никогда его не обретет. Не все находят свою вторую половину. Не все мечты становятся явью.

— Это потрясающе. — Джорджия начала покачивать малышку, которая пошевелилась. — У тебя есть Ронан и Фиона. Ты снова рисуешь. Я так за тебя рада, Лаура.

— Я это знаю и хочу, чтобы ты тоже была счастливой.

— Я счастлива, — сказала Джорджия с улыбкой, чтобы сестра ей поверила. — Правда. Я переезжаю в другую страну. Я арендовала новый дом и открываю новый бизнес. У меня недавно родилась племянница. По-моему, поводов для радости у меня предостаточно.

— Я заметила, что ты не упомянула своего жениха.

Джорджия нахмурилась:

— У нас с Шоном ненастоящая помолвка.

— Весь город считает вас прекрасной парой.

— Лаура…

Тихо вздохнув, Джорджия пересекла комнату и отдала малышку ее матери. Она знала, что беспокоит Лауру, но постоянными разговорами ничего не изменишь.

— Я просто хочу сказать, что переживаю за тебя.

— Не надо. Для этого нет причин.

Лаура раздраженно вздохнула:

— Я, конечно, люблю Шона, но ты моя сестра, и я боюсь, что эта история причинит тебе вред. Весь город с нетерпением ждет вашей свадьбы. Что произойдет, когда вы ее отмените?

Джорджия закусила нижнюю губу. Ее с самого начала мучал тот же вопрос. Все поздравляли ее с помолвкой. Эйлиш уже заказала в кондитерской свадебный торт и радостно сообщила ей, что цветы тоже выберет сама.

— По-моему, сейчас уже поздно об этом беспокоиться, — твердо сказала она и, подойдя к одному из трех узких окон, поправила новые шторы.

Из этих окон открывается вид на лес, который Шон как-то назвал сказочным. При мысли о Шоне ее губы растянулись в улыбке.

— Я все вижу.

— Что?

— Твою улыбку. Ты думаешь о нем?

— Твоя проницательность сводит меня с ума.

Лаура рассмеялась и покачала головой:

— Ладно, молчу. Тебе помочь собирать вещи?

Теперь настала очередь Джорджии смеяться.

— Для поездки, которая запланирована только на следующую неделю?

Лаура вздохнула:

— Я просто пытаюсь тебе помочь. Я хочу, чтобы ты была здесь счастлива.

— Я счастлива, — ответила Джорджия, окидывая взглядом свою новую спальню.

Так здорово иметь собственный дом, но она не будет считать его полностью своим, пока не перевезет сюда вещи. К счастью, он уже обставлен, и у нее есть самая необходимая мебель и кухонная техника.

Из двух домов, которые показал ей Шон, она выбрала тот, что поменьше. Другой представлял собой таунхаус, ничем не отличающийся от соседних. Он был современнее, но в тот момент, когда Джорджия увидела этот домик с белыми стенами и соломенной крышей, она сразу в него влюбилась. Входная дверь выкрашена в ярко-красный цвет, к передним окнам прикреплены ящики для цветов, а сзади есть небольшой дворик, за которым начинается лес.

Гостиная в ее новом доме небольшая, зато уютная. По темно-синему полу разбросаны пестрые ковры, у маленького камина стоят два кресла. Наверх ведет крутая лестница. Спальня тоже небольшая, с наклонным потолком. Шон сказал ей, что в ванной комнате был недавно сделан ремонт. Туда поставили ванну, в которой она может вытянуться в полный рост.

Сегодня она будет впервые ночевать в новом доме. Ей не терпится остаться одной, налить себе бокал вина, погрузиться в воду с ароматной пеной и отпраздновать начало новой жизни.

— Отличный дом. — Лаура с полминуты задумчиво смотрела на нее, прежде чем спросить: — Ты уверена, что не хочешь, чтобы я полетела с тобой в Калифорнию?

— Абсолютно, — твердо ответила Джорджия. — Я уезжаю ненадолго. Мне нужно только договориться с грузоперевозчиком о транспортировке моих вещей в Ирландию и выставить квартиру на продажу. Когда агентство найдет покупателя, мне пришлют документы по факсу. Кроме того, — добавила она, — из Калифорнии я отправлюсь в Огайо на свадьбу.

Лаура покачала головой:

— Не понимаю, зачем тебе туда ехать. Какое тебе дело до свадьбы твоего бывшего мужа? Ты ведь забыла Майка, не так ли?

— Да, забыла. — Сказав это, Джорджия поняла, что перестала переживать из-за измены Майка и ненавидеть Мисти. Если бы Майк по-настоящему любил и ценил ее, Джорджию, он не ушел бы от нее к другой женщине. Поэтому ей следует радоваться, что все так получилось. — Но это вопрос принципа. Ты прекрасно понимаешь, что Мисти отправила мне это приглашение только для того, чтобы сообщить, что Майк на ней женится. Они не будут меня ждать. Почему бы мне не приехать и не омрачить им праздничное настроение?

Лаура рассмеялась:

— Думаю, ты права. Мисти заслужила страдания.

— Она будет страдать, — сказала Джорджия. — В конце концов, она станет женой Майка. Пусть у них родится полдюжины сыновей, похожих на их отца.

Ее сестра снова рассмеялась:

— Ты говоришь как настоящая ирландка.

Взгляд Джорджии упал на ее левую руку. Она еще не привыкла к тяжести кольца, которое купил для нее Шон. Изумруд и бриллианты красиво переливались на свету. До нее вдруг дошло, что в то время, как ее новая жизнь начинается со лжи, Майк, возможно, по-настоящему счастлив. Ну и пусть. Этот человек ее больше не волнует. Она потратила слишком много времени и энергии, сокрушаясь о том, что мужчина, причинивший ей страдания, счастлив с другой женщиной.

Она окружила свое сердце стеной, чтобы защитить его от новой боли. Пришло время разрушить эту стену. История с Майком осталась в прошлом. Жизнь продолжается.

— Мы с Пэтси идем домой, — сказала Лаура, поднимаясь с кровати. — Мне пора кормить Фиону, да и Ронан, наверное, тоже проголодался.

Обрадованная тем, что может наконец побыть одна, Джорджия шутливо подтолкнула сестру к двери:

— Ступай домой. Мне еще много всего нужно сделать до моей поездки в Калифорнию.

Лаура обняла ее одной рукой:

— Будь осторожной. И обязательно сфотографируй свадебное платье Мисти.

— Хорошо, — рассмеялась Джорджия.

Попрощавшись с сестрой и Пэтси, она, как и собиралась, налила себе бокал вина и долго блаженствовала в ванне. После этого она надела джинсы, блузку и темно-красный свитер, спустилась на кухню, отломила кусок хлеба, испеченного Пэтси, и прошла в гостиную.

В камине горели красные угли, за окнами была темнота, какой не увидишь в большом городе. Несмотря на то что в интерьер дома необходимо внести некоторые изменения, она чувствует себя здесь более комфортно, чем в своей большой квартире в Хантингтон-Бич.

Джорджия включила телевизор, но тут же выключила. Ей нужна компания, а не притворно веселый голос незнакомой телеведущей.

— Наверное, мне следует завести собаку, — произнесла она вслух и улыбнулась, подумав о неуклюжем щенке, который будет ждать ее по вечерам. Ей не хватает Биста и Дейдре, звука голосов Лауры и Ронана, плача малышки, тихого пения Пэтси, работающей на кухне.

Ей бы хотелось, чтобы в этом доме жил кто-то еще.

Джорджия нахмурилась, когда осознала правду. Она хочет, чтобы Шон был рядом.

Она собралась идти за телефоном, но быстро остановилась. Не надо звонить ему, когда она чувствует себя одинокой. Не надо к нему привыкать. Их фальшивая помолвка скоро закончится. Ей лучше с самого начала быть к этому готовой.

Если она хочет стать своей в Данли, ей следует больше общаться с местными жителями. С этой мыслью она надела кроссовки и куртку и отправилась в «Пеннивисл».

От ее дома до паба было недалеко, но на сильном ветру у нее замерзли руки, и она пожалела, что не надела перчатки.

Когда Джорджия открыла тяжелую дверь паба, она словно натолкнулась на стену из звука. Вечернюю тишину нарушали голоса, смех, живая фолк-музыка и топот ног на танцполе.

«Как раз то, что мне сейчас нужно», — подумала она, присоединяясь к всеобщему веселью.