— Черт побери, Джорджия, я знала, что это произойдет! — Опустившись на диван, Лаура сердито посмотрела на свою сестру.

— Поздравляю, ты, должно быть, обладаешь экстрасенсорными способностями, — пробормотала Джорджия, подогнув под себя ноги. — Это лучше, чем быть благоразумной.

— И что теперь? — Протянув руку к лежащей на столике радионяне, Лаура прибавила звук.

Слушая посапывание малышки, Джорджия почувствовала щемящую боль в сердце. Если бы она не любила Шона, она бы, возможно, когда-нибудь снова вышла замуж и родила ребенка. Но поскольку она любит Шона и не может быть с ним, она не выйдет ни за кого другого. Поэтому ей придется довольствоваться ролью любящей тетушки для детей Лауры и Ронана.

— Ничего, — тихо вздохнула Джорджия. — Все закончилось.

— Это глупо, — возразила ее сестра. — Я видела, как Шон на тебя смотрит.

— Если я тебе заплачу, ты оставишь эту тему?

— Не понимаю, почему ты злишься на меня, когда тебе следовало бы выяснять отношения с Шоном.

— Мы уже их выяснили.

— Думаю, вам следует сделать это еще раз.

— Зачем? — Джорджия покачала головой. — Мы уже сказали друг другу все, что хотели.

— Да, я вижу, — сухо произнесла Лаура.

— Я забуду его, — сказала Джорджия, вспомнив возмутительное предложение Шона. — Возможно, это как тяжелый случай гриппа, — добавила она, откинув назад голову. — Несколько дней мне будет казаться, что я умираю, но затем я выздоровею.

— Вряд ли.

Подняв голову, Джорджия смерила сестру мрачным взглядом:

— Могла бы меня и поддержать.

— Я бы тебя поддержала, если бы ты боролась за то, чего хочешь.

— То есть стала бы просить мужчину полюбить меня? Нет уж, спасибо.

— Я сказала — не просить, а бороться.

— Давай закроем эту тему. С меня этого достаточно.

Вопреки ее воле, в голове у нее раз за разом повторялась сегодняшняя сцена в ее офисе. Ну зачем она сказала Шону, что любит его?

Лаура хмуро посмотрела на своего мужа, находящегося в другом конце комнаты:

— Это твоя вина.

— Что я такого сделал?

— Шон — твой кузен. Тебе следовало бы его побить.

Прежде чем Ронан успел что-то на это ответить, Джорджия рассмеялась:

— Спасибо, но я не хочу, чтобы он истекал кровью.

— А как насчет пары синяков? — спросила Лаура.

Джорджия покачала головой. Она прекрасно понимала, что не может ни в чем винить Шона. Это она позволила себе в него влюбиться, хотя осознавала, какими будут последствия. Это она предавалась романтическим мечтам, хотя их помолвка была всего лишь деловым соглашением.

— Эта история осталась в прошлом. Пора двигаться дальше.

— Я всегда говорил, что ты благоразумная, — сказал Ронан и напрягся, когда Джорджия пронзила его ледяным взглядом.

— Боже мой, как же я ненавижу это слово.

— Я это запомню, — пообещал он ей.

— Расслабься, Ронан. Я злюсь не на тебя, а на саму себя.

— За что? — спросила Лаура.

— Мне не следовало говорить ему, что я люблю его.

— Почему? Он должен был узнать, что теряет.

— Да. — Не в силах сидеть на месте, Джорджия поднялась с дивана. — Уверена, что ему было тяжело со мной расставаться.

— Наверняка, — поддержала ее Лаура.

— Прошу прошения, — сказала появившаяся в гостиной домработница. — Микки Калхен пришел поговорить с Джорджией.

Лаура посмотрела на Ронана:

— Кто такой Микки Калхен?

— Местный фермер. Это его сына Шон отвез в больницу во время бури. Проводите его сюда, Пэтси.

— Зачем я ему понадобилась? — спросила Джорджия.

— Откуда мне знать? — как-то неубедительно ответила Лаура.

Джорджия посмотрела на нее с подозрением, затем повернулась лицом к Микки Калхену, вошедшему в комнату.

Это был высокий мужчина лет сорока, с густыми рыжими волосами и обветренными щеками. Кивнув Ронану и Лауре, он сразу обратился к Джорджии:

— Слышал, у вас с Шоном проблемы, мисс. Думаю, вам не следует быть с ним слишком суровой. Шон отличный парень. Это он проехал тридцать километров во время бури, чтобы спасти моего мальчика.

Щеки Джорджии вспыхнули.

— Я знаю, что он сделал, и рада, что ваш сын в порядке.

— Да, — улыбнулся Микки, — но только благодаря Шону. Если бы не его внедорожник, мы не смогли бы вовремя доставить мальчика в больницу. Думаю, вам следует быть с ним помягче. — Он посмотрел на Ронана и кивнул: — Ладно, я поехал домой ужинать.

— Пока, Микки, — ответил тот.

Когда незваный гость удалился, Джорджия задумчиво уставилась на дверь:

— Что все это значит?

Шон три дня не виделся с Джорджией. Он решил дать ей время, чтобы она успокоилась и соскучилась по нему.

Все это время он посвятил «Айриш-эйр». Всякий раз, когда ему было тяжело на душе или когда он пытался решить сложную проблему, он с головой уходил в работу.

Он встречался с инженерами, подрядчиками, пилотами и представителями прессы, стараясь не думать о женщине, которая будет проектировать интерьер его новых самолетов.

Он уезжал в офис рано утром и оставался там допоздна. Ему не хотелось возвращаться в пустой особняк, где ему не давали покоя мысли о Джорджии. О ее словах.

«Я люблю тебя, идиот».

Встав из-за стола, он подошел к окну. Огни города светились в темноте, воды залива мерцали в лунном свете. Мир оставался таким же, каким был до его разлуки с Джорджией. И все же…

Почувствовав холод внутри, Шон посмотрел на свое отражение в стекле и нахмурился, увидев трусливого идиота.

Шон Коннолли никогда не поворачивал назад, если на пути к его цели возникало препятствие. Будь это так, он никогда не стал бы владельцем успешной частной авиакомпании. Поэтому отказ Джорджии выйти за него замуж не остановит его. Он готов подвергнуть риску свою гордость, сделать шаг в неизвестность. Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Он не спасовал перед трудностями, когда строил свой бизнес, однако испугался отдать свое сердце женщине, с которой хотел прожить остаток жизни. Его мать, Ронан и Джорджия считают его трусом и идиотом. Он докажет им обратное. Он добьется своей цели, даже если для этого ему придется признаться Джорджии в своих чувствах.

Разумеется, он тоже ее любит, причем уже давно. Влюбиться не входило в его планы, однако Джорджия Пейдж пленила его своей красотой, обаянием и острым умом. Ему нравится в ней абсолютно все. Они созданы друг для друга. Ему осталось только ее в этом убедить.

— Как ты это сделаешь, если она не хочет с тобой разговаривать?

Он снова посмотрел на свое отражение и увидел одинокого мужчину в темноте и свет вдали. Ему не понравилась эта картина. Если он не найдет способ дотянуться до света и вернуть Джорджию, темнота будет сгущаться, пока в конце концов не поглотит его.

В этот момент в его голове родилась идея. Улыбнувшись, он вернулся к столу, взял с него мобильный телефон и сделал звонок.

* * *

Последние несколько дней Джорджия чувствовала себя как в осаде.

Микки Калхен был первым, но далеко не последним, кто приходил к ней просить за Шона. Похоже, у каждого жителя Данли была своя точка зрения на то, что произошло между ними, и все считали своим долгом высказаться.

Дети приносили ей цветы и говорили, что, когда у Шона есть время, он всегда с ними играет. Мужчины убеждали ее в том, что Шон никогда не нарушает свое слово и всегда готов помочь. Пожилые женщины развлекали ее рассказами о детских проделках Шона, а молодые говорили, что более красивого и очаровательного жениха ей не найти.

Одним словом, жители города объединились ради достижения общей цели. Вместо того чтобы отвернуться от нее, потому что она отвергла одного из них, они переживали за нее не меньше, чем за Шона. Они уговаривали ее простить ему его вину и вернуться к нему.

По правде говоря, единственная вина Шона перед ней состоит в том, что он ее не любит. Она не приняла бы его предложение, даже если бы он сыграл ей на скрипке и осыпал ее лепестками роз. Ей нужна только его любовь. На меньшее она не согласна.

Она не видела его три дня и вопреки своей воле начала гадать, где он и с кем. Она говорила себе, что это не ее дело, но ей не удалось себя обмануть. Ее сводила с ума одна лишь мысль о том, что Шон, возможно, уже выбросил ее из головы и развлекается с какой-нибудь рыжеволосой красоткой.

Только уехали грузчики, доставившие мебель в ее новый офис, как дверной колокольчик весело зазвенел. Выбежав из подсобки в главное помещение, Джорджия застыла на месте:

— Эйлиш?

Мать Шона выглядела безупречно. На ней был элегантный черный костюм с розовой блузкой. В правой руке она держала маленький клатч.

— Доброе утро, — с улыбкой произнесла пожилая женщина.

Внутри у Джорджии все оборвалось. Сначала местные жители приходили к ней просить за Шона, теперь его мать. Она боялась, что еще немного, и ее терпение лопнет.

— Эйлиш, — сказала она, — вы мне правда очень симпатичны, но если вы пришли, чтобы рассказать мне, какой замечательный у вас сын, то зря потратили время.

Одна бровь Эйлиш изогнулась, губы дрогнули в улыбке.

— Если тебе уже известны его хорошие стороны, мы можем поговорить о его недостатках.

Джорджия издала смешок:

— Надеюсь, у вас достаточно свободного времени?

— Мне нравится твое чувство юмора, Джорджия, — рассмеялась Эйлиш, после чего вошла внутрь и огляделась по сторонам. — Здесь красиво. Стиль, безусловно, женский, но линии четкие, так что мужчинам тоже понравится.

— Спасибо.

Новую мебель привезли и расставили так, как она задумала. Это была единственная хорошая новость за последние несколько дней. Теперь ей нужны клиенты помимо «Айриш-эйр». Вчера ей звонила секретарша Шона, и они обговорили дату и время ее встречи с ним в его офисе в Голуэе.

— Ты его любишь.

— Что? — Застигнутая врасплох, Джорджия уставилась на Эйлиш, уютно устроившуюся в одном из новых синих кресел.

— Я сказала, что ты любишь моего сына.

— Уверена, что мне удастся его забыть.

Эйлиш улыбнулась:

— Зачем тебе это делать?

Джорджия вздохнула. Эта женщина — мать Шона. Разве она может ей сказать, что ее сын болван? Красивый, обаятельный, но все же болван? Это было бы невежливо, поэтому Джорджия просто ответила:

— Шон отличный парень, но у нас с ним нет будущего.

Эйлиш изучила свой безупречный маникюр, затем сложила руки на коленях:

— Ты мне очень нравишься, Джорджия. Уверена, что моему сыну тоже.

О боже.

Джорджии захотелось изо всех сил удариться головой о стену и отключиться, чтобы не продолжать этот разговор.

— Вы мне тоже глубоко симпатичны, Эйлиш, но Шон меня не любит. Вместе мы не будем счастливы.

— А если бы он тебя любил, ты бы вышла за него замуж?

Сердце Джорджии болезненно сжалось. Конечно, она бы согласилась. Если бы Шон ее любил, она была бы самой счастливой женщиной на свете. Может, ей следует пойти в полнолуние в волшебный лес и загадать желание?

— Итак, ты вышла бы за него, если бы он тебя любил? — повторила Эйлиш.

— Он меня не любит, поэтому ваш вопрос не имеет смысла.

— Но ты могла бы на него ответить.

— Эйлиш…

Джорджия не могла ей сказать, что их помолвка была ненастоящей. Что это была дурацкая игра, придуманная сыном, который беспокоился о больной матери.

— У тебя доброе сердце, дорогая.

Поднявшись, Эйлиш подошла к ней и заключила ее в объятия. У Джорджии сдавило горло от эмоций. Ей сейчас не помешала бы поддержка ее собственной матери.

Эйлиш потрепала ее по щеке:

— Ты не только добрая, но и сильная духом. Настолько сильная, что смогла встряхнуть привычный мир Шона.

Джорджия открыла рот, чтобы ответить, но мать Шона перебила ее:

— Не говори ничего, дорогая. Некоторые слова труднее взять назад, чем другие. — Взяв свою сумочку, она направилась к двери. — Я рада, что пришла к тебе сегодня.

— Я тоже, — ответила Джорджия.

Она не лгала. Несмотря ни на что, матери Шона удалось немного поднять ей настроение.

— Увидимся за ужином.

С этими словами Эйлиш вышла на улицу. Дверной колокольчик зазвенел, затем наступила тишина.

С океана дул холодный влажный ветер, а в доме Лауры было, как обычно, тепло и уютно. Бист и Дейдре лежали перед камином, прижавшись друг к другу. «Эти двое неразлучны», — подумала Джорджия, почесывая Биста за ушами. К Рождеству у них родятся щенки. Когда они подрастут, Джорджия возьмет себе одного, и ей будет не так одиноко.

— Спасибо, — пробормотала она, когда Бист повернул голову и лизнул ее ладонь.

— Джорджия, — донесся из дверей голос Лауры, — ты не могла бы спуститься в погреб? Ронан забыл принести бутылку красного вина, которую выбрал к ужину. Я бы хотела откупорить ее до прихода Эйлиш, чтобы вино немного подышало.

— Конечно, — ответила она, поднявшись. — Где эта бутылка?

— О… э-э… — Лаура закусила нижнюю губу. — Ронан сказал, что отставил ее в сторону, и ты легко ее найдешь.

— Материнство сделало тебя немного странной, дорогая, — улыбнулась Джорджия.

— Оно стоит всех утраченных нервных клеток.

— Я в этом не сомневаюсь. — Продолжая улыбаться, Джорджия вышла в коридор и направилась к лестнице, ведущей в погреб. Она с нетерпением ждала этого семейного ужина. Ей хотелось спрятаться хотя бы на один вечер от всех этих доброхотов, поющих дифирамбы Шону.

Когда она открыла массивную дубовую дверь и вошла в тускло освещенное помещение погреба, у нее за спиной раздался какой-то шорох. Повернувшись, она увидела выходящего из тени Ронана:

— Ронан?

Как-то странно улыбнувшись, он покинул погреб, закрыв за собой дверь.

— Эй! Ронан, что ты делаешь?

Услышав, как с другой стороны в замке повернулся ключ, она принялась дергать дверную ручку. Если это шутка, то плохая. Ударив ладонью по двери, она крикнула:

— Ронан, что здесь происходит?

— Это для твоего же блага, — ответил тот, поднимаясь по лестнице.

— Что?

— Я, — раздался у нее за спиной голос Шона.

Джорджия так резко повернулась, что чуть не потеряла равновесие. Шон попытался ее поддержать, но она отскочила от него как от прокаженного. Подавив гнев, он засунул руки в карманы.

— Что ты здесь делаешь? — возмущенно бросила она.

— Жду тебя.

Он уже около часа торчит в этом холодном погребе с длинными рядами деревянных стеллажей, на которых стоят разные виды и сорта вин. Она могла прийти на семейный ужин раньше, поэтому они с Ронаном решили подстраховаться.

Падающий с потолка свет был тусклым, в воздухе пахло деревом, вином и… ею.

Оказаться с Джорджией взаперти в замкнутом пространстве — это его единственный шанс нормально с ней поговорить. Встреться они при других обстоятельствах, она убежала бы, не дав ему шанса сказать ей то, что он хотел.

— Пока я тебя ждал, я откупорил бутылку вина. Хочешь немного?

Джорджия стояла, сложив руки на животе, и блузка обтянула ее соблазнительную грудь. Больше всего на свете ему хотелось заключить ее в объятия и целовать до тех пор, пока они оба не начнут задыхаться, но он знал, что таким образом лишь сильнее ее разозлит. Поэтому он заставил себя отвернуться и, не дожидаясь ее ответа, налил ей вина. Затем он протянул ей бокал, и она выпила половину его содержимого, словно это было лекарство, а не дорогое вино.

— Что тебе нужно, Шон? — напряженно спросила она.

— Пять минут твоего времени, — ответил он, сделав маленький глоток из своего бокала.

— Хорошо. Время пошло. — Она посмотрела на изящные часики на запястье.

Шон рассмеялся:

— Узнаю свою Джорджию. Ты правда засекла время?

— Да, — заверила она его. — Осталось четыре с половиной минуты.

— Сейчас начну. — Допив остатки вина, он обнаружил, что забыл речь, которую готовил, и выпалил: — Когда мужчина делает женщине предложение, он не ожидает, что она швырнет ему в лоб подаренное им кольцо.

Она снова посмотрела на часы:

— Когда женщина слушает предложение, она надеется услышать в нем слово «любовь».

За прошедшие три дня он это понял.

— А твой бывший муж много говорил тебе о любви? — Шон немного приблизился к ней, но она, к его разочарованию, сделала шаг назад. — Он обещал быть верным? Любить тебя всегда?

Ее глаза заблестели от слез, и она часто заморгала, чтобы их сдержать.

— Это низко, Шон.

— Да, — согласился он, но продолжил: — Я, в отличие от него, не разбрасывался красивыми словами, но я дал тебе обещание. А я держу свои обещания. Не будь ты такой упрямой, ты бы поняла, что я не сделал бы тебе предложение, если бы не испытывал к тебе никаких чувств.

— Три с половиной минуты, — сообщила Джорджия, затем кивнула: — Даже самая упрямая женщина на свете мечтает услышать нечто большее, чем «Я к тебе привязался».

Узнав свои собственные слова, он поморщился. Она предложила ему любовь, а он ей — привязанность. Наверное, он и вправду идиот.

— Тебе следовало понять, что я имел в виду под этими словами как раз то, что ты хотела услышать. Позволь мне снова тебе напомнить, что твой лживый бывший муж говорил тебе слова любви, но за ними не было ничего.

— По крайней мере, у него хватило смелости их произнести! — бросила она, неистово сверкая глазами.

Ее замечание уязвило его. Три дня назад ему не хватило смелости сказать ей о своих чувствах, но больше он не собирается трусить.

Налив себе еще вина, Шон сделал большой глоток:

— Я не потерплю, чтобы меня сравнивали с человеком, который не ценил тебя, Джорджия Пейдж.

— А я не потерплю, чтобы мне говорили, что мне следует делать «для моего же блага». Так что тебе больше не нужно подкупать местных жителей, чтобы они приходили ко мне толпами и пели тебе дифирамбы.

— Я им не платил! — Он поставил свой бокал на полку. — Это наши дорогие родственники постарались. Моя мать и Лаура отправили Ронана к Мэв. Он поговорил с ней, и она обошла каждый дом и попросила людей прийти к тебе и рассказать, какой я замечательный. Я узнал об этом только сегодня вечером, клянусь. Я был готов убить всех троих. Кроме того, — добавил он, — мне не было необходимости никого подкупать, потому что каждый, кто меня знает, видит, какие чувства есть в моем сердце.

— Правда? — спросила Джорджия, снова посмотрев на часы. — Две минуты. Лично я ничего не вижу. Может, скажешь мне, что в твоем сердце?

— Любовь! — Раздраженный, Шон выбросил обе руки вверх, затем снова опустил их и выкрикнул: — Я люблю тебя! Уже давно люблю. Любовь к тебе превратила меня в безумца, которого ты сейчас видишь перед собой.

Лицо Джорджии озарила улыбка, и сердце перевернулось у него в груди.

— Ну конечно, — мрачно кивнул он, — теперь она может великодушно улыбаться, потому что добилась чего хотела. Я наполовину спятил от любви, желания и страха того, что она может от меня уйти, и мне придется прожить остаток моих дней без нее. Без ее аромата в воздухе, которым я дышу. Без вкуса ее губ на моих губах. Без прикосновений ее кожи к моей.

— Шон…

— Меня следовало бы поместить в сумасшедший дом. То, что я испытываю к тебе, лишило меня контроля над моей жизнью. Мои чувства к тебе так сильны, что я могу думать и мечтать только о тебе. Я хочу жениться на тебе, создать с тобой семью. Стать твоим любовником, другом, отцом твоих детей. Потому что я безумно тебя люблю, и если ты этого по-прежнему не видишь, то мне жаль, поскольку я больше никогда не собираюсь с тобой расставаться.

— Шон…

— Я не такой, как тот мерзавец, который когда-то был твоим мужем, — добавил он. — Больше никогда не смей меня с ним сравнивать.

— Не буду, — ответила Джорджия, продолжая улыбаться.

— Сколько еще времени у меня осталось?

— Одна минута.

— Я люблю тебя, Джорджия. Поскольку ты тоже меня любишь, ты очень скоро выйдешь за меня замуж. Если тебе не нравится этот план, ты сможешь выражать мне свое недовольство следующие пятьдесят лет. Но ты станешь моей. Можешь в этом не сомневаться.

— Ты точно спятил, — ответила Джорджия.

— Я уже это сказал, не так ли?

— Да, и мне понравилось, как ты это сказал.

Шон прищурился:

— Правда?

— Да. Я люблю в тебе все, мой безумец. Я обожаю, когда ты так на меня смотришь. Мне доставляет удовольствие, что ты думаешь, будто можешь говорить мне, что я должна делать.

Он заглянул в ее глаза, и остатки его гнева улетучились. Все в нем устремилось к счастью, которое он мог обрести только с этой женщиной.

— Я выйду за тебя замуж, — сказала она, подойдя ближе. — Двадцать третьего декабря.

Заключив ее в объятия, Шон спросил:

— Почему именно двадцать третьего?

— Потому что в этом случае ставка Мэв окажется выигрышной.

— Ты хитрая девчонка, Джорджия. И ты идеально мне подходишь.

— Не смей об этом забывать, — сказала она, улыбаясь.

— Сколько еще у нас времени?

Не сводя с него глаз, Джорджия сняла с себя часы и швырнула их в сторону:

— Целая вечность.

— Маловато будет, — прошептал Шон, затем наклонился и накрыл ее губы своими. Он целовал ее до тех пор, пока все темные уголки в его душе не заполнились светом. Тогда он поднял голову и мягко произнес: — Ta tu an-an croi orm.

Улыбнувшись, Джорджия провела кончиками пальцев по его щеке:

— Что это означает?

Он поцеловал ее пальцы:

— Ты мое сердце.

Вздохнув, Джорджия прошептала:

— А ты — мое.