– Я должна ждать, когда ты меня отпустишь, или могу отправиться в постель прямо сейчас?

Захид пытался понять, насколько чистосердечен и невинен ее вопрос. Тысячи женщин на ее месте имели бы в виду совсем другое, спрашивая его о подобном.

– Ты устала?

– Очень, – сказала она твердым голосом. Ей следовало оставаться собранной и профессиональной, оставив глупые романтические мечты и нелепые желания. – Сегодня был очень длинный день.

– Это точно. – Мужчина поднялся, жестом подозвал слугу и чтото сказал ему на родном языке. Затем кивнул Франческе. – Я сам тебя провожу.

Одернув тунику, Фрэнки поднялась вслед за ним.

– Ты не должен этого делать, Захид.

– Должен, даже не сомневайся. Сама ты обязательно заблудишься в запутанных коридорах дворца, – заявил он, пытаясь не думать, почему не хочет поручить это одному из слуг.

Они шли по длинным анфиладам коридоров, и только шелест шелковой мантии Захида нарушал царящую в мраморных стенах тишину. И еще стук сердца Фрэнки, который громом отзывался в ее ушах.

– Вот мы и пришли. Доставил тебя в целости и сохранности.

– Большое спасибо.

Но она не чувствовала себя так, словно все было в порядке, когда он смотрел на нее таким страстным взглядом. Она чувствовала… что именно? Что воздух наполнен опасностью и возбуждением, образующим невидимую ауру вокруг них. Ей надо было сделать всего один шаг, и она оказалась бы в его объятиях.

Наверное, ее импульс передался ему, потому что он поднял руку и нежно погладил ее по щеке.

– Спокойной ночи, Франческа, – тихо сказал Захид.

– Спокойной ночи, – прошептала она.

Жар, идущий от его руки, был невыносим, и, попытавшись ускользнуть от него, она провела губами по его ладони. Она сделала это нечаянно, но этого прикосновения стало достаточно для того, чтобы у него перехватило дыхание.

– Ты проверяешь меня на стойкость? – выдохнул он, не пытаясь убрать руку, и следующее ее слово отозвалось вибрациями на его пальцах.

– Нет.

Совсем медленно его большой палец начал исследовать изгиб ее чувственных губ.

– Боюсь, звучит неубедительно.

– Я не… не вру, Захид.

– Знаю. – Он все понимал. Но вдруг ему захотелось, чтобы это было не так. Он мечтал о том, чтобы она сознательно прибегала к многочисленным женским уловкам, чтобы попасть в его объятия и оказаться с ним в постели. Он нервно рассмеялся. – Может, хватит мучить себя и друг друга? Может, просто позволим случиться неизбежному? Какой смысл в том, чтобы пытаться побороть то, с чем не готовы сражаться наши сердца? – И, не дав ей возможности возразить, он притянул ее к себе и прикоснулся губами к ее губам поцелуем, в котором чувствовались годы ожидания.

Застигнутая врасплох жаром его поцелуя, Фрэнки едва удержалась на ногах, и он прижал ее еще ближе, так что она почувствовала его твердую плоть и услышала безумный ритм его сердца под шелком мантии. Наверное, она должна была смутиться, но все ушло на задний план, когда волна дикого удовольствия накрыла ее с головы до ног. С Саймоном она никогда не испытывала ничего подобного.

Она чувствовала себя одновременно слабой и сильной, и никакие сомнения не могли противостоять мощи голодного мужского тела, тесно прижимающего ее к себе. Ей казалось, что она упала в бурный ручей и быстрое течение подхватило ее, не оставляя возможности бороться с неизбежностью стихии. А она и не собиралась бороться. Она страстно желала этого. Ей хотелось все большего и большего.

– Захид… – Его имя сорвалось с ее губ легким стоном. Фрэнки подняла руку, мечтая о том, как ее пальцы пробегут по его шелковистым темным волосам. Но на голове был платок, и ее ладонь застыла в нерешительности.

Захид замер. Мягкая податливость ее тела свела его с ума, но прикосновение женщины к его королевскому головному убору было такой большой редкостью, что он перестал целовать ее. Он привык заниматься любовью в западной одежде и внезапно понял, что судьба снова насмехается над ним. Впервые в жизни он мог избежать необходимости расстегивать молнию на брюках и пуговицы на рубашке. Свободная форма шелковой мантии обеспечила бы ему мгновенный доступ к ее телу.

И впервые в жизни он был вынужден остановиться…

Захид перехватил ее руку и отодвинул ее от своей головы, почувствовав ее бешеный пульс через тонкую кожу на изящном запястье. О чем он только думает?

Он опустил взгляд и увидел ее дрожащие разочарованием губы, понимая, что почти получил ее. Еще несколько мгновений – и он очутился бы в ее теплом влажном лоне, оставляя в нем свое семя. Неужели она всегда так доступна?

– Этого не должно было произойти! – прорычал он, отступая назад.

Фрэнки растерянно кивнула, чувствуя головокружительную слабость от неудовлетворенного желания.

– Я это знаю не хуже тебя, – прошептала она, – но…

– Здесь не может быть но, Франческа, – яростно выпалил он. – Никаких но. – Захид распахнул дверь ее спальни. – Просто отправляйся спать, – грубо завершил он, втолкнул ее в комнату и со злостью захлопнул дверь.

Глава 9

– Куда именно мы направляемся? – Фрэнки постаралась вложить в интонацию вопроса вежливый интерес.

Вместе с шейхом они ехали на огромном внедорожнике.

«В ад и обратно», – мрачно подумал Захид. Рев машины разрывал звенящую тишину раннего утра в пустыне.

– Смотреть новый ипподром. Я хочу показать тебе его, прежде чем ты начнешь работу над дневниками. Мне интересно узнать твое мнение по поводу того, насколько хорошо он приспособлен для пребывания на нем женщин. Жду от тебя предельной честности, Фрэнки.

– Отлично. – Она попыталась изобразить на лице милую улыбку. – А почему ты сам за рулем?

Захид вцепился в руль. Интересно, она не догадывается? Разве это не очевидно? Чтобы избежать соблазна закончить то, что они начали прошлой ночью. Чтобы смотреть на пустынную дорогу, а не на ее мягкие чувственные губы и не мечтать о том, к каким частям его тела они будут прикасаться.

– Я люблю водить. Особенно в пустыне. Здесь дороги абсолютно плоские и ровные – можно просто вдавить педаль в пол и наслаждаться скоростью.

– Понятно. – Фрэнки откинулась на спинку сиденья. Она не хотела, чтобы он догадался о боли, которая съедала ее изнутри, или о том, что она ни на миг не прекращала мечтать о его горячих губах и о том, как его руки снова прикасаются к ее телу. Она попыталась переключить внимание на дорогу. – Кстати, я тоже люблю вождение. Может, позволишь мне сесть за руль позже?

– Боюсь, это невозможно, – мягко сказал он.

– Правда? Мне кажется, что шейху ничего не стоит решить вопрос с доверенностью в один миг, Захид.

Он слегка улыбнулся:

– Это никак не связано ни с доверенностью, ни со страховкой. Это очень мощная машина.

– Знаешь, я сдала экзамен на водительские права с первой попытки, – заметила она сладким голосом. – И никто не сказал, что мне подходят только городские малолитражки, поэтому я бы очень хотела покататься по пустыне. Если ты не против.

– Я – против, – сказал Захид, беспокойно ожидая реакции на свое следующее сообщение. – Боюсь, в моей стране женщинам не позволено водить.

В машине повисла тишина.

– Ты ведь шутишь, да?

Он посмотрел в ее сторону. Для сегодняшней поездки она выбрала тунику и брюки холодного голубого оттенка, прохладный цвет которых выделялся контрастом на фоне ее страстного вопроса.

– Но почему?

– Не спрашивай об этом меня. Законы здесь существуют десятилетиями.

– Я все еще не могу поверить, что ты говоришь серьезно.

– Я понимаю, что для тебя подобные вещи кажутся абсурдными, устаревшими. И для меня тоже. Но предыдущий шейх был против модернизации. Его основной принцип общественной жизни состоял в том, что женщины и мужчины не должны свободно общаться. И его взгляды до сих пор разделяют многие в моей стране. Пока все обстоит именно так.

– Теперь я понимаю, почему вы не позволяете женщинам учиться в университете.

Он кивнул.

– Но почему вы не позволяете женщинам свободно общаться с мужчинами?

– Потому что женщин надо защищать.

– От кого или от чего?

– От мужчин, конечно, и от самих себя.

– И ты называешь это защитой? Многие бы охарактеризовали подобное положение вещей как лишение свободы.

– Зависит от того, какие у тебя принципы. – Захид выжал педаль газа в пол. – Равенство в правах, а также секс до свадьбы – не всегда правильное решение. Ты должна понимать это, Франческа, лучше остальных, учитывая то, что мужчина, которому ты подарила свою девственность, не связал с тобой будущее. Ты просто потеряла с ним время.

Если бы в ней не кипело все от ярости, она бы заявила ему, что он сделал неправильные выводы. Его слова прозвучали столь иронично и высокомерно, что она бросила обвинения ему в ответ.

– Поэтому ты ездишь за границу и занимаешься сексом там, помня при этом, что однажды ты вернешься в Хаярзах, чтобы жениться на девственнице из своей страны, – внезапно она ощутила острый приступ ревности.

Он пожал плечами:

– Теперь я король. И от меня ожидают именно этого.

– Ты хочешь сказать, что мужчинам позволено то, что не позволено женщинам?

Он посмотрел в зеркало заднего вида:

– Боюсь, что да. И так было всегда.

Похоже, он живет в другой эпохе.

– Тогда объясни, учитывая все сказанное, какого черта ты потащил меня с собой?

Захид нахмурился, въезжая в фиговую аллею. Он слегка сбавил скорость, обгоняя лошадиную повозку, нагруженную мешками с рисом, и снова почувствовал знакомую волну возбуждения, поднимающуюся внизу живота.

– Ты считаешь, я не задавал себе этот вопрос? Думаешь, я не понял, насколько сильно заблуждался?

– Заблуждался в чем? – Она не собиралась отступать.

На мгновение он задумался. Притворяться нет смысла. Особенно после того, что случилось накануне. Их безумный поцелуй не покидал его мысли, несмотря на все попытки забыть его. Один поцелуй, который снова и снова заставлял его думать о том, есть ли смысл в том, чтобы сдерживать себя и дальше. Захиду было невероятно тяжело.

– В том, что смогу сдержать себя. Сдержать себя в твоем присутствии – самый жестокий тест на самоконтроль.

– Но ты ведь сдержался. Считай, что идиотский тест пройден успешно.

Мужчина горько рассмеялся:

– Не могу поверить, что мы это обсуждаем.

– Я тоже. – Замечание Фрэнки прозвучало не совсем убедительно.

Несмотря на фундаментальные разногласия, спровоцировавшие их жаркую дискуссию, она не могла отрицать близость, которая возникла между ней и Захидом. Ничего подобного она не испытывала в присутствии Саймона. Интересно, это связано с тем, что она знает шейха с рождения и может позволить себе оставаться самой собой в его компании, несмотря на разницу в их социальном положении? Потому что он был ее другом до того момента, как внезапно между ними возникло сексуальное притяжение, которое сводит с ума их обоих?

– Посмотри в окно, – внезапно сказал Захид. – Мы проезжаем окрестности Калатары – второго по величине города моей страны, знаменитого своими алмазами и великолепными коврами, а также самыми сладкими апельсинами в мире. Если присмотришься внимательнее, заметишь вдали очертания ипподрома.

Она была рада тому, что он наконец сменил тему разговора. Они приблизились к ипподрому, который впечатлил Фрэнки своим великолепием. Совершенно очевидно, в него было вложено немало труда и огромные суммы денег. Блеск хрома и стекла ослеплял под ярким солнцем, ультрамодный дизайн заставлял внимательно присматриваться к каждой детали. При входе их встречала уже знакомая Фрэнки делегация.

Поле ипподрома изумруднозеленого цвета ярко контрастировало с пепельножелтым оттенком песков. Внутри все было оснащено по последнему слову техники. Архитекторы предусмотрели и рестораны, и комнаты отдыха, а также прекрасные служебные помещения для лошадей и жокеев.

Сектор для женщин находился отдельно и тоже поражал изысканной роскошью: стены украшали великолепные орхидеи, а в туалетах воздух благоухал французским парфюмом и дорогим мылом.

В одном из ресторанов они выпили крепкий сладкий кофе из небольших изящных чашек и съели по куску пирога с медом и кардамоном. От внимательно взгляда Фрэнки не ускользнул тот факт, что Захид выглядит очень гордым и воодушевленным.

– Я хочу, чтобы наш ипподром вышел на международный уровень. Мечтаю, чтобы кубок Хаярзаха стал самым престижным призом на скачках в двадцать первом веке. – Он поставил чашку на стол и посмотрел на нее. – Что скажешь?

– Думаю, здесь все просто великолепно.

Захид удовлетворенно улыбнулся:

– Правда?

– И еще противоречиво.

Он нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

Фрэнки не была уверена, стала бы она говорить ему все это, если бы прошлой ночью они занялись любовью. Возможно, она вела бы себя с ним подругому, и ей не захотелось бы ему мстить. Нет, дело было не в мести. Ее поведение было вполне оправданно: он сам просил ее высказать непредвзятое мнение.

Она нервно сжала пальцы.

– Ты собираешься привлекать зарубежных клиентов?

– Естественно. Иначе ничего не получится.

– Можешь не сомневаться, Захид, независимые женщины не потерпят, если им не позволят садиться за руль. Как они будут перемещаться по вашей стране?

– На такси. С персональным водителем. Покажи мне женщину, которая не мечтает, чтобы у нее был свой водитель. Так что я сомневаюсь, что с этим возникнут проблемы.

– Ты не понимаешь, о чем речь. Женщины любят, когда их катают на машинах, но они сочтут запрет на выдачу прав представительницам слабого пола неразумным. Они не потерпят ущемления свободы.

– Тогда пусть не приезжают!

– То есть их высокопоставленные мужья не будут приезжать тоже. И какой тогда смысл в твоем проекте? Разве возможно организовать успешные скачки при пустом ипподроме?

Захид заметно напрягся. Почему он решил, что привезти ее с собой – хорошая идея? Он просто сделал ей одолжение, чтобы помочь пережить болезненный разрыв с женихом. Он придумал для нее рабочее место и очень рассчитывал на ее преданность. И уж конечно, он не был готов выслушивать от нее критические замечания.