- Вот здесь какие-то большие предметы, которых в прошлый раз не было, - ткнула княжна пальчиком в два пятнышка, обнаруженных локатором. – Всего полтора десятка саженей от места посадки. Что там может быть?

Полковник склонился над экраном почти вплотную, будто пытаясь разглядеть «предметы» поближе. Даже монокль достал на цепочке, вставил его в глаз и оскалился.

«Ни фига себе, контактная линза!» - потешил Кита допотопный монокль.

- Ума не приложу, княжна, - наконец, честно признал полковник. – Какие-то грузы?.. Но от путей идти не удобно, там придется петлять с тяжестью через дровяные склады… С другой стороны пустырь начинается, и с его края любую ценность упереть по прямой ничего не стоит, если пост не выставишь… Нельзя ли сесть от греха подальше?

- Это куда же? – недовольно вопросила княжна.

Полковник с достоинством убрал монокль и позволил себе посмотреть на княжну сверху вниз:

- А по другую сторону дровяных складов. Там есть укромные закутки. Засады там точно быть не может.

- Я не знаю, насколько там ровная площадка, - сказала княжна.

- Во всяком случае, не склон горы и не болото! Да разве мы так и так не рискуем? – вполне резонно заметил полковник. – И кстати… - Лицо его прямо-таки расцвело планом «Б». – А что, если вы, Елизавета Януариевна, вовсе не будете приземляться?! Опустите аппарат до высоты в сажень, - он поднял руку и показал ею уровень своих плеч, - повесите «Петровну» на этой высоте, мы откроем дверь, оглядимся и, ежели не увидим ничего подозрительного, то просто спрыгнем… Я еще не развалина, способен. А Никите Андреевичу – это просто забава. И вы тут же вновь упорхнете в небеса. Так вы окажетесь в самом безопасном положении и, при нужде, еще и припугнуть сможете, кого придется, пролетом «адской машины».

Княжна подняла голову и внимательно посмотрела на полковника:

- А ведь дельно… Я никогда еще так не делала, а вы, Лев Константинович, догадались, как надо, - впервые заговорила она с полковником теплым, благодарным тоном.

- Жизненный опыт подсказал, княжна, - важно ответил тот.

«Ага, в десантуре дед служил!», - невольно съязвил про себя Кит, хотя тоже по-доброму оценил идею полковника.

Сказано – сделано! Загудела, надрываясь, «Петровна», затряслась, пошла на экстремальный маневр.

Через несколько минут сквозь ответный звон в ушах Кит услышал голос княжны Лизы:

- Готовьтесь!

Она подняла одну руку, не оборачиваясь на «десантуру».

Полковник взбодрился, молодецки катапультировал себя из кресла, первым загородил дверь и указал Киту встать прямо за ним. Потом оглянулся на Кита:

- Застегнитесь! Прохватит сразу!

«И этот туда же!» – как непослушный сынок, пробурчал про себя Кит, но шинельку застегнул.

И вот дверца отделилась от стены и отъехала в сторону. Пахнуло в лицо холодом, каким-то мазутом, углём и непроглядной тьмою.

- Пока не велю, не прыгайте! – крикнул через плечо полковник, оперся руками на латунные косяки двери, выглянул наружу.

И грузно прыгнул вниз.

- Подожди! – вдруг услышал Кит позади себя прямо-таки отчаянный окрик Лизы.

Только он повернулся, как Лиза, уже выскочившая из капитанского кресла, крепко, по-мальчишески схватила его за отвороты прострелянной кадетской шинельки и – сверкнула глазами в глаза.

И не успел Кит вздохнуть и опомниться, как княжна поцеловала его в губы – правда, только в самый уголок губ, в правый. Молниеносно и обжигающе, точно оса кольнула жальцем и тут же отлетела.

- Себя берегите, Кит! – выдохнула она, точно от беспамятства назвав его на «вы» по аристократической привычке.

И тут же перекрестила Кита – столь же молниеносно, будто дирижер в миг наивысшего вдохновения изобразил виртуозный росчерк своей палочкой:

- С Богом! Ангела-хранителя тебе в дорожку!

- Спасибо! – наконец, с хрипом выдохнул воздух Кит.

- Прыгайте же! – послышался сзади и снизу голос полковника.

- Пока! – ошалело довыдохнул Кит остаток воздуха…

…а вдохнул снова уже на твердой земле. Ударившись подошвами об грунт, он всосал в себя московский январский воздух так, что до самых кишок проморозило… но и в чувство привело.

«Петровна» уже пёрла назад, в темное небо. «От греха подальше», - как сказал бы полковник. А сказал он без «бы» вот что:

- Ай, молодец девица-авиатор!

«Ну, точно десантура получилась!» - тупо подумал Кит, глядя в неразличимое, неизвестной высоты небо и провожая взглядом так же неразличимую во мраке «Петровну».

- Пора ноги уносить, - сказал полковник. – Неровен час, объявятся ночные смельчаки проверить, что тут за подвоз товара.

Не видно было ни зги.

- Я здешние закоулки знаю, - подбодрил полковник. – Держитесь прямо за мной, Никита… Не потеряетесь и не споткнетесь.

Первый раз полковник отчество Кита опустил – наконец, главным командиром себя почувствовал.

Двинулись куда-то, как в муторном сне, завернули раз, другой…

- Стой! – вдруг шепотом крикнул полковник через плечо.

По движению его руки и по взмаху полы полушубка Кит определил, что он выхватил револьвер.

- Кто там?! – крикнул полковник вперед, теперь уже – шепотом гулким и, должно быть, слышным в узком пространстве между какими-то сараями, шагов на двадцать.

Кит осторожно выглянул из-за полковничьего плеча. Вдали висел в воздухе крохотный красноватый светлячок… и вот он, этот светлячок, плавно, но и быстро полетел вниз и в сторону… и снова замер.

- Не откликнешься, выстрелю, ей Богу! - как-то неправдоподобно, по-старинному медлительно предупредил полковник тьму со светлячком.

По понятиям нормального боевика XXI века полковник уже был бы сорок раз убит…

И тут светлячок заговорил уверенным человеческим голосом:

- Эх, Лёвушка! Стареешь, видать! Раньше, бывало, ты любого эсерика или анархиста ночью хоть на угольном складе по силуэту узнавал.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

с очередной коварной попыткой уничтожения Кита,

с героическими усилиями по его спасению

и, наконец, с неожиданной, но радостной встречей

с толпою зомби

- Аркадий! – пораженно воскликнул полковник, и эхо отдалось чуть ли от самого будущего проспекта Мира. – Фу, напугал!

И так решительно двинулся вперед, будто забыл про Кита. Тому ничего не оставалось, как припустить почти наощупь следом.

- На ловца и зверь бежит! – радовался полковник.

- Это кто же теперь, по нашему времени, ту ловец, а кто зверь? - отвечал ему с едва заметной всевластной иронией голос из тьмы.

- Уж как скажешь, Аркадий! – принял любой расклад полковник, явно доверяя другу, как себе самому.

Откуда-то с боку, из промежутка между сараями или же прямо из ничего, возникла крупная фигура со старинной лампой, держа ее за ручку, как ведерко. По виду это был солдат, мало отличимый от тех, что отстойно расстреляли Кита на даче. Кит отстранился от него, «от греха подальше». Тот, впрочем, и сам не подошел, остался в сторонке, шагах в пяти.

Выглянув из-под прикрытия полковника, Кит увидел того, встречавшего - Аркадия. И аж попятился немного и струхнул: у того было еще более сильное общее сходство с командиром красных, приказавшим отвести «кадетского сучёнка за огород»: такой же черный, чугунный кожан, такие же дутые штаны с галифе, сапоги, фуражка на голове… Правда, этот был постарше, повыше, поуже в плечах, а главное – поинтеллигентнее: в очках и даже с бородкой клинышком. Кит помнил таких, революционного вида типов - он их видел в учебнике по истории и, мимоходом, на каких-то исторических сайтах.

Аркадий сунул папироску в рот и подал руку, поздоровался с полковником.

- Откуда ж ты тут взялся? – спросил полковник с еще не растаявшим удивлением.

Он явно успел перебрать в уме все возможные объяснения, и ни одно не подошло.

- Да слухи-то ходят, что в наше смутное время летает над Москвой какая-то шумная нечисть, - с тою же иронической улыбкой отвечал Аркадий. – А ты же знаешь, я все привык проверять. Любой слух – дымок от какого-то огня. Я ведь, в отличие от тебя, по департаментам в мундире не расхаживал и подчиненных с папочками стадами не пас… Я по подворотням Хитровки мастер, по трущобам доходным…

- Ладно, ладно, Аркадий, не обижайся, друг мой старинный, извини уж, - поспешил перебить его покаянной тирадой полковник. – Давно не виделись. О многом заранее предупредить не мог. Сам знаешь, эти дела особой важности, доклад о них запиской к вам в Кремль не пошлешь.

Аркадий глубоко затянулся папироской, подумал, возникла пауза. Видимо, оправдания полковника были исчерпывающими.

- Ладно так ладно, - принял Аркадий. – Но с тебя, Лев, должок будет.

- Какой?! – удивился Лев Константинович.

- Так я ж тут, как мог, оцепил территорию для вашей посадки. Проверил, чтоб путейцев невзначай сюда не занесло… да и прочую сволочь. Так и полагал, что к ночи вернетесь.

- Ну, спасибо, Аркадий, не ожидал, - покачал головой полковник, и особой радости в его благодарных словах не слышалось. – У меня секретный запас отличной мадеры еще не иссяк…

Тут пресловутый Аркадий, наконец, обратил внимание на Кита. Он, конечно, отлично видел его во время разговора с полковником и даже профессионально разглядел всего… И, похоже, ждал, что полковник с этого и начнет, с Кита то есть. Но не дождался. Наверно, именно поэтому заговорил о нем сам с некоторым небрежением, если не сказать – презрением:

- А что это за внучка ты за собой тянешь?

- Да вот сын генерала… Уберечь нужно, - уверенно, но скупо и уже другим, деловым, тоном сказал Лев Константинович.

Аркадий усмехнулся:

- Пока генеральские сынки будут щеголять в таких белых штиблетиках, мы сатанинское племя не одолеем.

Долбанные кроссовки! Надо было надеть сапоги, как Жорж велел, а то и грязи вокруг никакой нет, чтобы замазать, – зима настоящая в январской Москве восемнадцатого года, а не как в XXI веке, в эпоху глобального потепления и дикого трафика!

- А не тот ли это уникум, о котором ты мне проговорился год назад, за мадерой? – не дожидаясь поддержки своего грустного заявления, вопросил Аркадий.

Полным тормозом надо было быть, чтобы не понять, что он обо всем давно догадался или даже знал заранее из каких-то тайных донесений. Потому и оцеплением озаботился.

- Тот самый, - не замявшись, тем же деловым тоном, даже подпустив в него командирскую нотку, признал полковник: - Потому-то и надо уберечь, как зеницу ока.

- Ну, если от него толку столько же, сколько от этого князька с его летающим броненосцем… - снова как-то странно, чересчур критически усмехнулся Аркадий.

Полковник прямо содрогнулся:

- Ты и о нем знаешь?! Что, уже проследил, куда отвезли и где содержат?!

- Ты меня всегда недооценивал, Лёвушка, - еще более кислотно, хоть и приторно дружески усмехнулся Аркадий. – Это потому что ассессорский сынок я, а не генеральский, как ты… и вот как твой этот протеже, - указал он на Кита двумя пальцами, зажавшими дымящую пролетарскую папироску. – И ногти у меня были всегда грязные, не мог я с чистыми и лакированными, как у тебя, по Хитровке лазать. Прирезали бы… А ты нос воротил, когда я к тебе да с докладом.

Видно было, как он сильно обижен на полковника за тайные его, невероятные дела, о которых успел прознать, но – все еще слишком, слишком уж мало о них знал.

- Довольно тебе, Аркадий, - отмахнулся полковник. – У тебя ум был всегда проворнее моего и глаз острее… Потому-то я и сидел пнём в отделении.

- И на тебе, как на пне, чины и ордена, точно грибы, гурьбой росли, - не выдержал, брякнул, наконец, то, что давно в душе давил этот мутный Аркадий, судя по всему бывший легавый под прикрытием.

- Нашел самое время чинами и орденами биться! – вдруг резким и непререкаемым тоном начальника, отчитывающего своего подчиненного, прямо-таки рявкнул Лев Константинович.

Аркадий посмотрел на него, переменился в складках лица и улыбнулся – уже примирительно:

- Ладно, Лев, не ярись тоже, - шмыгнув носом, сказал он и бросил дотлевший окурок. – Мне ведь поболе надо знать, чтобы всюду увернуться. Кремль не Хитровка, и большевички – не шакалы, а крепкие волчары, нюх у них посильнее, чем у иных хитровских… Пошли. Карета подана.

И он сразу – похоже только, чтобы больше пока не смотреть в глаза полковника, - двинулся прямо на солдата с лампой. Тот развернулся и пошел в проход между сараями.

Проход был узким – пришлось идти гуськом. Кит шел замыкающим – и ему приходило в голову удрать: очень ему не понравился этот Аркадий. И только сейчас до него вдруг дошло, что он и есть тот «верный человек в самом сердце у большевиков», которым в «Петровне» хвалился полковник…

Но куда удерешь? Где он, спасительный граммофон времени?

- Так что князь-то? – спросил на ходу полковник.

- Успел его перехватить, - донесся из авангарда голос Аркадия. – Сидит у меня в безопасном месте, чаи гоняет. Туда и едем сейчас.

- Он ранен вроде, - побеспокоился Лев Константинович.

- Пустяк, - откликнулся Аркадий. – Царапина. Водкой залили – и довольно. Пусть привыкает. Самая кровища – впереди ещё.

Кит вспомнил пророчество Жоржа о том, что суждено погибнуть ему на Гражданской войне. Скоро, очень скоро… Кита пробрало холодом до самых позвонков.

Встречное течение стен, тускло озаряемых лампой, кончилось. Отовсюду, со всех сторон, кроме тыла, пахнуло тёмным простором. Кит силился разглядеть хоть какую-нибудь Москву, но никакой Москвы в этой давней ночи как будто не было в помине! Был пустырь, на котором под ноги попадалась какая-то твердая мелочь, а иногда и не мелочь… Пару раз Кит споткнулся.

- Да вот, что это за неизвестный предмет! – весело воскликнул полковник.

Кит увидел, как впереди из тьмы выпростался старинный автомобиль – не та золоченая игрушка, на которой когда приехал за ним в школу князь, а длинная черная драндулета, гроб на колесах.