- А что, на Марсе в две тысячи сто сорок пятом году тоже граммофон стоит? Астронавты его там, в кратере, сейчас заводят?
Породистый Пилот поднял на Кита бровь как бы даже с изумлением:
- Ты же сказал про новые технологии… а сам не знаешь, что Спящая Охотница обладает самой совершенной технологией путешествия во времени. Эта технология у нее в генах. И надо полагать, что она станет танцевать уже не под старомодные мелодии, когда прочтёт инструкцию.
И он поднял перст в небеса, вернее в свод купола.
Саркофаг, тем временем, открылся полностью. Включилась над ним «хирургическая» лампа.
Кит увидел внутри него нечто знакомое и противное: сетчато-паутинный серый «кокон». Кит вспомнил, как этот кокон раскрылся и захватил его в свои «объятия»… и невольно попятился.
- Итак, готов, потомок Вольфа? – в приказном порядке спросил Породистый Пилот. – Твой выход.
Только сейчас Кит осознал, что арийский пилот ни разу не назвал его по имени, словно оно было особо секретным и никому не выдавалось.
И тут Кит впал… как бы это сказать… в ступорно-сомнамбулическое состояние.
Вот наступал момент, когда надо было решиться и спасти мир от страшной угрозы, как из будущего, так и из прошлого, но понимание этого момента словно бы проваливалось всё глубже в подсознание Кита, подобно геоскафу, стремительно погружавшемуся в магматические глубины Земли…
И очень отчетливая, на первый взгляд очень правильная идея пузырем всплыла с этого «геоскафа» на поверхность сознания. Вот его, Никиту Демидова, на каждом шагу проверяли – тот ли он самый сборщик и реконструктор, способен ли он на чудеса. Так же нужно попытаться проверить и тот объект, что сейчас находится в коконе – та ли это Спящая Охотница, настоящая ли, не фейк ли какой-нибудь китайский… или специально сделанный фашистами муляж, чтобы еще раз проверить его, Кита, на честную готовность послужить Третьему Рейху, пусть и против своей воли… А он сейчас грохнет эту куклу – и откроется-подставится… Нет, надо проверить! Как-то, неизвестно как проверить…
И как лунатик, Кит подступил к саркофагу.
Нити и хитросплетения кокона стали расплетаться сверху до низу, по центральной оси и… и через полминуты Кит увидел ее. И снова почти никакого сходства с портретом-голограммой: бледная кукольная головка с очень коротким ёжиком платиновых волосиков, острый неживой носик, змеиная ниточка губ… манекенная фигурка, затянутая в стальной комбинезон по самую шею. Глаза… Глаз не было видно – они были скрыты под узким, металлического блеска обручем, вернее дугой, концы которой упирались в круглые «колесики» чуть ниже ушей.
Кокон на этот раз не разрастался и вроде как совсем не стремился обхватить Кита.
Краем взора Кит заметил, что Породистый Пилот нажал еще какую-то кнопку… Тут же обруч разделился надвое и стал раскрываться, будто челюсти железного капкана. И Кит увидел нечто, заставившее его содрогнуться. С внутренней стороны «челюсти» были соединены тонкими защипами с краями век Спящей Охотницы. Спящую Охотницу сейчас заставляли насильно открыть глаза и проснуться… и посмотреть на свод купола.
Кит тоже невольно посмотрел вверх… и оцепенел, логически соединив картину на своде с тем, что он увидел в саркофаге.
- Она настроена по программе зрительно воспринять задание, - раздался вдруг резкий, с металлическим скрежетом голос Породистого Пилота, опоздавшего с подсказкой. – Работай! Включай ее немедленно!
Кит невольно бросил взгляд на Породистого Пилота. Тот сам теперь походил на бездушного андроида-терминатора с металлически-серо-бледным лицом.
- Работай! – повелел тот как будто не раскрывая рта – и снова врубил в себе какой-то адский, гипнотический динамик: – Ты сверхчеловек! Ты должен сделать это! В твоих руках начало новой эры! Сила и радость!
Кит дернулся… Невольно протянул к Спящей Охотнице руку. Правую!
Вдруг знакомо закололо кончики пальцев. Бенгальские искорки полетели с них к бледненькой тонкой руке Спящей Охотницы… хотя и не было заметно на ее руке никаких «точек сборки», знакомых Киту по ремонту всякой разбитой техники…
И тут же на почти прозрачной кисти Спящей Охотницы розовато засветились жилки-артерии… а спустя миг розовое сосудистое свечение разбежалось по ее шее и голове.
И вдруг Спящая Охотница цепко схватила Кита за руку!
Он вскрикнул и шарахнулся назад. Но не тут-то было. Холодная, но быстро теплеющая ручка держала его крепче волчьего капкана.
Кита пронизало с макушки до пяток не сильным, но карябающим все мышцы и все внутренности током!
Глаза Спящей Охотницы, показавшиеся Киту вначале человеческими глазами, только сапфирно голубоватыми и холодными, вдруг покрылись светящимися стрекозьими фасетками… Такое Кит уже видел… Но снова, как и тогда, весь похолодел и дышать перестал от утробного ужаса…
Тем временем, фосфоресцирующие фасетки отделились от глаз Спящей Охотницы, стали подниматься и расширяться на проекционных лучах, исходивших прямо из ее зрачков. Когда светящиеся овальные сети поднялись в воздух выше головы Кита, они расширились уже до диаметра теннисной ракетки… а потом стали совмещаться… и совместились в одну общую овальную сеть, яркость которой стала почти нестерпимой для глаз.
И вдруг эта сеть с пугающим электрическим треском рванулась во все стороны!.. Нет, она не разорвалась, а в один момент – молниево! – разрослась, пронизав собою все пространства, все стены, все подземелья вокруг. Сверху пахнуло теплом, волосы на голове у Кита приподнялись. Нет, не от страха, а от воздействия электростатического поля.
И сам Кит, холодную руку которого крепко держала за запястье теперь уже почти раскаленная рука Спящей Охотницы, и Породистый Пилот, и офицер-эсэсовец одинаково вертели головами и пораженно осматривались вокруг. А эсэсовский офицер даже невольно придерживал на голове фуражку…
Вся земная материя вокруг, кроме людей, становилась полупрозрачной, похожей на структурированную трехмерную виртуальную схему. Стал виден внешний зал с людьми на галереях и балюстрадах, стали видны все уходившие в разные стороны радиальными лучами тоннели, какие-то подземные склады – продуктовые, оружейные, просторные помещения с баллонами и небольшими цистернами, еще всякое непонятное…
Кит поднял голову…
Стал полупрозрачным купол, стали видны все коммуникации и кабели, подходившие к секретному бункеру и оплетавшие его… потом стали просматриваться еще какие-то кубические и прямоугольные нагромождения высоко-высоко над головой… и Кит догадался, что это дома Берлина… Наконец, сквозь эту странную дымку, в которую превратилась земная твердь, стала даже проглядывать небесная краснота, отчасти затмеваемая рваными разводами дымов…
Заложило уши, и Кит невольно сглотнул… Во рту было так сухо, что в горле от глотка болезненно шкрябнуло…
Породистый Пилот что-то рявкнул по-немецки – на этот раз совсем не злобно, а радостно.
Кит опустил голову, снова огляделся вокруг – и вдруг увидел… что? Сначала он увидел то, на что как-то не успел раньше обратить внимание – наверно, потому что в сером, не проявленном пространстве эта столь же серая, неподвижная и непрозрачная масса почти сливалась с серой перспективой подземных глубин… Но теперь, когда вдали – и кругом, по всему периметру, - за дымкой стал проявляться отчетливый, красновато-пустынный и совершенно неземной пейзаж, эту массу стало видно очень хорошо.
На фоне марсианского пейзажа явственно проявилось большое помещение, подобное утробе кашалота… или салону большого военно-десантного самолета. И в этом салоне – в десять рядов в ширину и не меньше двадцати пяти в длину (Кит дружил с числами, считал мгновенно) – неподвижно сидели в креслах они, в серой десантной амуниции, в полной боевой выкладке, с автоматами, все в касках… А по стенам в салоне стояли шеренгами неуклюжие скафандры… Андроиды СС! Крутой марсианский десант!..
И сама ничего не подозревавшая марсианская база символично проглядывалась вдалеке за ними – полдюжины куполов у подножия горной цепи, соединенных переходными отсеками.
Тут Кит ожил и понял, что будет! Он не уничтожил Спящую Охотницу, на что так надеялось все прогрессивное человечество всех времен, кроме не понимавшей исторического смысла княжны! Напротив, он одним махом выполнил два самых злодейских задания – одно Председателя, а другое, как получалось, самого Гитлер-фюрера… И теперь на Земле наша армия будет штурмовать какой-то муляж центра Берлина… а исчезновение фюрера фашисты уж как-нибудь успеют замаскировать… а Гитлер с батальоном десантников СС захватит марсианскую базу в далеком будущем… А еще Председатель земного шара вот-вот получит в своем еще более далеком будущем самое совершенное оружие, способное перемещаться во времени, - Спящую… нет, теперь уже не Спящую, а Пробужденную Охотницу! И уж тогда они втроем - вместе с маркшейдером Вольфом и Председателем - почистят прошлое так, как никаким фашистам не снилось! Исчезнут миллиарды людей, не произойдут важнейшие события, возникнет параллельный, более реальный мир, в котором история потечёт по какому-то стерильному руслу, вроде городской речки, заключенной в трубу и закопанной глубоко под землю, под асфальт!
И во всем этом виноват он, Никита Демидов, самый Великий Мальчиш-Плохиш в истории человечества, а может, - и всей Вселенной!
…И вдруг Кит увидел новую картину – прямо перед собой. С ним случился как бы сон наяву. Вместо подземелий Берлина, перенесенных на Марс, он увидел пустырь… Посреди пустыря стояла… настоящая виселица… с двумя свисавшими вниз петлями… а под петлями стояли… его мама и папа! А около виселицы стоял Породистый Пилот с идеальной свинцовой рожей… а еще образовалась какая-то идеальная женщина-манекен… и от неё, как Кит провидел в этом бреду, он и должен будет родиться, как хотел этот эсэсовец!
Все эти отчаянные образы одним разрядом, одной молнией, одним лазерным сигналом пронзили сознание Кита за миллионную долю секунды! И он понял, что жить так нельзя!.. Наверно, когда люди решаются на подвиг, они успевают вспомнить родных и попрощаться с ними… но когда решение уже созрело и душа уже рвется вон, - тогда уже никакой памяти внутри нет, вся она встает перед тобой одной общей трагической картиной… и сгорает в ударе молнии – молнии, в которую превращается душа.
И Кит заорал, не слыша себя… Заорал от неистовой боли, в которую превратилась вся левая рука от запястья до ногтей, что словно рвались прочь с пальцев!
И Кит выбросил левую, разрушительную руку вперед – целя прямо в глаза Спящей Охотницы…
И мир раскололся в невообразимой вспышке ослепительной и прожигающей плоть до мозга костей… Наверно, так вспыхивают сверхновые звезды в бескрайней черноте Вселенной!
И тут же загрохотало, загремело сверху и – обрушилось всею твердью земной…
Удар колокола.
…Это Кит превратился в звон колокола, взлетающий к небесам…
Его закружило. Не страшно, размашисто и весело. Он весь превратился в вихрь-звон… звон-вихрь – сильный и невесомый, спорящий с любым тяготением любой планеты, любой звезды – даже с притяжением какого-нибудь грозного красно-белого гиганта, в миллиард раз больше маленького Солнца, с притяжением любой галактики. Даже черные дыры были ему теперь нипочем.
Киту стало жутко радостно – он взлетал из чужих подземелий, из чужих времен вверх, на поверхность Земли, а потом – он уже предвкушал это – к чистым небесам… Но ни с того, ни с сего он испугался… и как в далеком детстве душой рванулся к маме… И увидел.
Увидел маму и увидел, что маме самой очень страшно. Она сидела в полутемном замкнутом пространстве, а вместо звезд на небе светили надписи «ПРИСТЕГНИТЕ РЕМНИ».
Кит вспомнил-увидел салон самолета, в котором он летел вместе с мамой, дурной запах металла и пластика, запущенного в земные высоты.
Мама сидела с маской-присоской на лице, вжавшись в спинку кресла. Руками она лихорадочно теребила свою заветную сумочку с главными, мелкими ценностями путешественника. Она что-то перебирала, так борясь со стрессом, вынимала и засовывала обратно…
Кит ясно увидел, как вместе с пачкой влажных салфеток мама прихватила пластиковую карточку, оказавшуюся на невидимой стороне пачки и скользнувшую через край сумки вниз, когда мама доставала очередную салфетку. Пластиковая карточка VISA упала вниз, между маминых ног - под кресло.
Кит, не успев удивиться своей бесплотности, рванулся за ней сквозь кресло и сквозь маму, попытался поднять карточку, но не смог схватить ее – пальцы проскальзывали сквозь такую примитивную и ненужную реальность. Кит отлетел назад и выше, позвал маму шепотом, потом – криком, но она не обернулась, продолжая суетиться в крохотном пространстве рук и сумочки.
Так и не осознавая происходящего, Кит, однако, принял самое верное решение – раз у самого ничего не выходит, значит надо скорее позвать папу, чтобы он помог маме, нашел и поднял важный предмет, который мама, чего доброго в этой панике потеряет. А потом будет очень жалеть.
Он позвал папу – и превратился в дуновение зова, пронизавшего пространство и время.
И увидел папу – тоже в полусумраке. И у папы тоже всё было не в порядке. Папа стоял на лестничной клетке перед дверью квартиры и ковырял в замке каким-то дурацким погнутым гвоздиком. Вид у него был сосредоточенный, сердитый и безнадёжный. Потом папа разозлился и швырнул гвоздик в сторону. Гвоздик звякнул о плитку пола.
Кит стоял рядом, ничего не понимал, звал папу, а папа ни на какие зовы не откликался.
И вот Киту стало страшно по-настоящему… И страх взорвался в нем… вернее под ним… и запустил его вверх, сквозь этажи и перекрытия – в темные, ночные небеса.
Только звездные небеса над домом на улице Космонавтов оказались то ли бумажными, то ли просто виртуальными – 3D-спецэффектом… Кит пробил их, как поверхность морской воды, всплывая-взлетая к Солнцу – и взлетел подхваченный, охваченный и радостно ослеплённый невиданным живым светом, что наполнял эту новую, невиданную вселенную вместо вакуума привычной астрономической вселенной, не обещающей ничего хорошего, и вместо домашнего, надземного космоса, который так героически буднично покоряли космонавты, американские астронавты и китайские тайконавты.