- Но ты ж оттуда, я же сам видел… точно оттуда… а там одни юнкерсы и хенкели сейчас были… - Парнишка бормотал, страшно при этом морщась, будто с большим трудом вспоминал вслух, как всё было и могло ли вообще быть. – Ты-то откуда тогда?.. Если не немец…

Что нужно сделать, чтобы войти в доверие к туземцу, так напуганному появлением пришельца из неведомого мира, что готовому откусить ему щипцами голову?.. Правильно: сначала надо прижать руку к сердцу и назвать свое имя. Когда пришелец при встрече первым делом называет свое имя, это означает, что он не собирается лезть в драку первым. Между прочим, один из главных законов Вселенной.

Кит так и сделал.

- Меня зовут Никита. Никита Демидов. А тебя как?

- Демидов… - эхом выдохнул паренек.

И вдруг весь обмяк и руки с клещами совсем опустил.

- Демидов, - подтвердил Кит.

- Это я Демидов, - пробормотал туземец. – Коля. И ты тоже?

Сердце у Кита ёкнуло: предок, точно! Это ж прадед, который до его, Кита, рождения всего полгода не дожил!

Он так и впился глазами в ровесника. Знакомых черт не приметил, на папу тот не был похож. Белобрысый был этот паренек, стриженый совсем коротко и со смешной челкой.

- Ну, нормально! – с нарочито доверительным облегчением ответил Кит. – Значит, к своим попал.

- А это чё? – вдруг непонятно спросил юный предок и кивнул на ноги Кита.

- Чего? – не понял Кит…

- Штиблеты у тебя какие-то не наши, - пояснил предок.

Его сознание, еще не способное переварить чудо в целом, похоже, решило раскусить его и разжевать по частям.

И тут Кита осенило. Кроссовки! Теперь они – не опасная обуза, а наоборот, пропуск в новый мир. Такой зримый пароль!

- Ну, у нас там, в будущем, такие носят, уж извини, брат, - сказал Кит. – Сейчас какой у тебя тут год?

- Сорок второй, - сказал предок и с трудом сглотнул, словно у него во рту жутко пересохло.

- Во! Такие только через семьдесят лет будут носить, - оправдался Кит, почему-то решив скрыть точную дату своего отлета в прошлое… - Я, наверно, твой прямой потомок. Типа, правнук… Такие дела, Колян, никуда не денешься.

Коля Демидов смешно причесал пятернёй свою чёлку. И что-то сильно задумчивым сделался.

- Ты чего? – на всякий случай решил растормошить его Кит, всё еще опасаясь за рассудок предка.

- А я думал – всё. Хана… - пробормотал тот, подняв глаза в небо. – Думал, зажигалка такая огромная падает… или, вообще, фугаска. Щас весь дом – в пыль. И меня, и батю.

«Папа дома!», - обрадовался Кит, будто это его собственный папа ждал к ужину. Он сразу сынтуичил, что здесь старший Демидов – как раз тот, к кому он и послан.

- Петром батю звать? – уточнил он, еще больше порадовавшись тому, что его собственная память не подвела, помнил он рассказы папы о том предке.

- Петр Андреевич, - подтвердил Коля Демидов.

- Точно, - кивнул Кит. – Все сходится. Он мне, типа, прапрадедом приходится. Я как раз к нему… Извини, что заранее не предупредил. Был вне доступа.

Коля тряхнул головой, вперился в Кита.

- А я кто? Прадедом, что ли, тебе буду?! – начал всерьез соображать он и изобразил слегка дебильную улыбку.

- Кто бы сомневался! – хмыкнул Кит и решил, что теперь уже можно двигаться без оглядки на щипцы, которые уже успели мирно заснуть на крыше… и еще подумал, что пора… все кругом свои: - Мне бы это… поссать бы сначала. Не с крыши же…

Коля Демидов замер, разинув рот… И вдруг чуть не изо всех сил стукнул себя кулаком по лбу.

- Вот глаз даю – никогда бате не верил! – от души признался он.

- Я бы тоже не поверил, Колян, пока ты мне так же вот на голову не упал бы, - согласился Кит и стал осторожно подниматься на затекших ногах: крыша была не широкая, край - всего в полутора шагах.

Падать было, конечно, не так высоко, как с небес, – всего-то второй этаж небольшого дома, которых вокруг было полно: крыши, крыши, первые этажи вроде каменные, вторые бревенчатые, дворики маленькие, а с другой стороны дома, через крышу, Кит заметил и вовсе деревенские такие избы… Такая была во многих местах Москва в те времена и не то, чтобы совсем на окраинах.

- Ну, зЭконые у тебя штиблеты! – снова вернулся Коля к простым человеческим вещам.

- Это «хорошие», что ли? – полюбопытствовал Кит, сообразив, что «законные» у него кроссовки.

- Ну…

- У нас в будущем говорят «прикольные»… или «классные».

- Смешно. Классные… внеклассные… - проговорил Коля Демидов, приглядываясь к небу и к чему-то прислушиваясь. – Улетели. Можно спуститься.

Канонада и вправду стихла давно. В небе больше не выли немецкие бомбардировщики. Голуби тоже исчезли куда-то.

- Слушай, а ты не видел, куда она девалась? – тоже глядя в небо, невольно проговорил Кит… и прикусил язык!

- Кто?! – удивился Коля.

И так-то многое было слишком трудно объяснить юному прадеду, а уж про Спящую Охотницу лучше, вообще, было пока не начинать – это точно!

- Ну, капсулу мою… в которой сквозь время пролетают, - сказал Кит, не глядя предку в глаза.

- Что-то полыхнуло туда, вверх… обратно, - неуверенно вспомнил тот. – Как яйцо вроде. Здоровое такое, яркое.

- А, значит, цела, - кивнул Кит, по-своему не соврав.

Предок указал на небольшое чердачное окно на крыше:

- Туда. Только осторожнее, не свались… Я первый пойду, руку подам.

И ловко забравшись в небольшое чердачное окно, подал руку потомку. Так они первый раз поздоровались.

- Ты прямо за меня держись, за куртку, - шепотом сказал Коля Демидов, когда они очутились в кромешной тьме чердака. – Мы тут, правда, все разгребли еще осенью. Свет зажигать нельзя никакой. Сам видишь, что у нас тут. Бомбят… А у вас что?

- У нас нормально все. Не бомбят, - ответил Кит и вспомнил про разные теракты. - Только извини, мне про будущее нельзя вам рассказывать. Закон такой.

- Ну да, понятно… - вздохнул Коля, ведя потомка, как слепого. – Но ведь победим, да? Раз ты прилетел, а не немец какой…

- Кто бы сомневался, - слегка погрешил против «закона времени» Кит. – Мы всех победим… хоть и не сразу.

- А больше и знать ничего не надо! – вдохновенно прошептал Коля и на радостях так заторопился, потянул так живо, что Кит запнулся и чуть не упал.

По дому и ниже пробирались тихо, как воры. Это тоже понятно было: лишние глаза Демидовым были не нужны, тем более в это опасное военное время. Удобства были на улице. Прадед проводил Кита до самого сортира-сараюхи.

- Не сбежишь через «очко» в свое будущее? – нашелся он пошутить.

- Ага, считай, это я сюда к вам, через «очко» в земном шаре и сбежал, - признался Кит и закрылся в полной тьме.

Уже не первый раз такое было с Китом, а все равно он не переставал изумляться: вот надо же, как ни в чем не бывало торчит он в туалете эдак больше, чем за полвека до собственного рождения, и когда? Прямо в разгар войны! Сам себе когда-нибудь не поверишь.

А еще Киту стало очень интересно, где жили его предки в войну. И, когда вышел, узнал: совсем недалеко от него самого – на Староалексеевской улице! Заодно Кит узнал, что дом больше, чем на половину пуст, три семьи подались в эвакуацию и теперь у них большие трудности с возвращением…

- А ты где живешь? – спросил, в свою очередь, юный прадед, когда возвращались, и поправился: – Ну, будешь это…

- Да недалеко тут, - махнул рукой Кит, но про улицу Космонавтов не заикнулся, уже учен был. – Считай, около выставки.

- Земляк, значит, - со смаком оценил предок.

По дороге Кит успел обозреть дом, увидел бумажные, косые кресты на окнах.

«Точно. Война», - подумал он, словно приняв самое неопровержимое доказательство того, что он попал в 1942 год и бабахало и выло в ночных небесах неспроста.

Перед дверью – Демидовы занимали две небольшие комнаты на втором этаже дома – Коля ощупью остановил Кита.

- Ты это… не бойся. Батя у меня сметливый, - едва слышно предупредил он.

- Да мы все Демидовы такие, - гордо прошептал в ответ Никита.

- Сейчас мы его удивим, - с заговорщическим запалом горячо пообещал Коля…

…Но сразу в комнату не вошел, а только приоткрыл дверь, просунул внутрь голову и на пределе шепота позвал отца:

- Батя! Не спишь?

- Куда сгинул-то? – послышался вроде как издалека хрипловатый взрослый голос.

- Бать, опять голуби дядь Жорины все в щели ушли со страху, - издалека начал Коля. – Мотыляли мошкарой!

- Сколько раз говорил ему – сдай их, как почтовых, или слопай, - почти равнодушно, а значит, привычно пробурчал батя прадеда. – А он всё – «не почтовые у меня, ядреныть… красоту не едят, ядрёныть»…

- Батя. Я не один, - смелым голосом предупредил Коля, будто всё еще не решаясь зайти и боясь, что за привод «дружбана» в такой неурочный час получит крутой нагоняй. – Я это… считай, правнука привел.

- Кого?! – прямо-таки грозно-хищно прорычал из дальней тьмы Петр Андреевич.

Но именно этот грозно-недоуменный батин рык Коля, похоже, воспринял как нужный сигнал.

- За мной! – скомандовал он и открыл дверь шире.

Они вошли. Из тьмы – в такую же тьму.

Навстречу что-то громко топало и стукало… топало и стукало в пол… И Киту стало не по себе.

- Дверь закрой! – еще более грозно, хоть и совсем негромко велел батя, приблизившись.

Коля подался назад и оставил Кита лицом к лицу с невидимым хозяином.

Что-то щелкнуло, брызнули перед носом Кита крохотные кремневые искорки – и зажегся огонек зажигалки, зажатой в мощном кулаке.

Кит поднял глаза – и увидел совсем не старое мужественное лицо человека явно рабочей, заводской профессии. Предок – Петр Андреевич Демидов - выглядел немногим старше папы Кита и тоже совсем не был на него похож. Его лицо было более продолговатым, с глубокими морщинами, и огонек подсвечивал почти такую же светло-русую челку, как и у сына Петра Андреевича, только чуть более длинную и скошенную набок. Прапрадед остро смотрел на Кита. И Кит понимал, что смотреть нужно прямо в глаза и не трусить.

- Ты кто? – строго, но спокойно спросил прапрадед.

И Кит решил доложиться по полной программе:

- Никита Андреевич Демидов… - Он было сразу перешел к году рождения, но почему-то вдруг посчитал это секретной информацией будущего и пролетел дальше. – Сын Андрея Николаевича Демидова. А он вам – правнук.

- Ух ты! – ожил сзади юный Николай Петрович Демидов. – Это, значит, я своего сына, как себя, Коляном назову. А что, зЭканое имя!

«Блин, опять парадокс замутил!» - похолодел Кит.

- Помолчи там, тебя не спрашивают, - прорычал Петр Андреевич и еще полминуты испытующе смотрел на Кита.

Тот выдержал взгляд предка, проверявший правду.

- Не врёшь? – наконец, для порядку спросил прапрадед.

- Бать, ты посмотри, как он одет… на его штиблеты ты это, позырь, - не выдержав, кинулся на помощь потомку храбрый прадедушка.

- Молчи, говорю, тебя не спрашивают, - всё так же грозно, хотя уже не столь угрожающе прорычал прапрадед, но руку с зажигалкой немного опустил и действительно стал разглядывать гиперсуперультрапресловутые белые кроссовки Никиты Андреевича Демидова.

А Кит подумал, что, если предок не поверит, он точно достанет коммуникатор… заряда наверняка чуток осталось… Со своим батей, Андреем, отсюда никак не связаться, но какую-нибудь игру он предкам для доказательства покажет.

И сказал просто:

- Не вру.

И тут только увидал, что одной ноги у прапрадеда нет, а вместо нее из широченной штанины упирается в пол вроде бы конец стариковской палки с резиновой нахлобучкой. А рядом с этой нахлобучкой упирается в пол другая – от деревянного костыля, который тянется вверх, до подмышки прапрадеда.

Вся картина сложилась: стало понятно, почему прапрадед не на фронте.

Они с прапрадедом переглянулись, и у Кита сразу растопилось внутри. Потеплело в груди. И глаза у прапрадеда вдруг разом потеплели и заискрили по-доброму. Душевно они друг на друга глянули, уж точно не нейронно.

И они вдруг оба, хором вздохнули.

- Ну вот и началось… - по-родственному мягко и обреченно проговорил прапрадед и при свете зажигалки посмотрел кругом так, будто и сам тут впервые очутился.

- Ух, как давно вся эта жесть началась! - не сдержавшись, выдал военную тайну Кит.

- Просто дедом зови меня, - просто так вот, строго и сухо, как на войне, сказал Петр Андреевич Демидов и тут же отдал новые команды, теперь уже - сыну: - Коляй, сегодня праздник у нас. Доставай одну банку. Хлеб давай. Свечу ставь на сундук… Да живо окна проверь. – И снова обратился к Киту: - Первым делом заправишься, как говорится, чем Бог послал. А то у тебя впереди еще долгая дорожка. Уж прости, у нас тут разносолов нет, как у вас там, в вашем светлом будущем… но спасибо еще скажешь.

Киту стало жутко неловко.

- Да ничего. Я сыт, - стал отнекиваться он… хотя, конечно, с дорожки был бы уже совсем не против перекусить всем, чем Бог пошлет.

- Молчи, знай, - не сердито заткнул его прапрадед, словно Кит мешал ему напряженно думать.

- Эх, жалко мамки сегодня нет! – по ходу, суетясь, пожалел Коля Демидов и пояснил: – Она сегодня в ночную в больнице. Медсестрой она…

- Давай к столу, - указал зажигалкой прапрадед и, не без труда развернувшись, двинулся к круглому столу, стоявшего не в центре комнаты, а у окна. – Я-то как раз опасался, что Лида, Лидия Ивановна наша окажется дома, когда ты объявишься.

- У меня… у нас там мама тоже ничего не знает, - поддержал предка Кит.

- Да?! – на мгновение замер Петр Андреевич. – Ну, так оно и должно быть до поры, до времени. Эх, наши жены-мироносицы…

- Кто?! – не понял Кит.

- Ну, ты когда вернешься, у себя там где-нибудь почитай про таких, - как-то осторожно отмахнулся Петр Андреевич. – Поищи в книжках… в той самой, главной книжке.

Пока Коля суетился, проверял, хорошо ли плотные шторы закрывают окна, пока ставил свечку на сундук в углу, Никита и Петр Андреевич сели за стол.

- Вот и началось… - снова повторил прапрадед и снова вздохнул, на этот раз тяжело и задумчиво. – Значит, говоришь, давно с будущим воюете?