- Да и перевалочный пункт не стопроцентно надежен, - добавил князь еще одну аккуратную угрозу. - Надеюсь, вы меня правильно понимаете?

Папа нахмурил брови. Уж если Кит с его математическим складом ума уже страшился этого «расписания временных переходов» и старался о нем не думать, то папе с его художественным воображением…

- К тому же, смею утверждать, что у Никиты защита более внушительна, чем у вас… с вашими талантами, - добивал князь папу Андрея.

- Какая-такая? – полюбопытствовал папа, приподняв бровь.

- Та самая, - отнюдь не загадочно намекнул князь Георгий, приподняв свою правую бровь еще выше, а за ней – и голову, ясно показывая, откуда, если что, эту защиту ожидать.

«Ну всё, сейчас про архангелов запоёт», - поморщился Кит.

Но князь не запел. Папа легко понял его намек-«гиперссылку».

- И что вы предлагаете мне делать? Только молиться – и всё? – спросил папа. – Я же не в силах сидеть тут, сложа руки…

- Сложа – не сложа… Но только куда благоразумнее оставаться вам пока здесь и готовиться к путешествию с сыном в сороковые годы, - ответил князь. – Может быть, одежку какую-нибудь антикварную найти… - Он похлопал себя по бедрам, то есть – по антикварным папиным джинсам «Монтана». - Ассигнации того времени у коллекционеров прикупить оптом по дешевке тоже не помешает… А мы с Никитой пока отправимся на «Лебедь», разберемся там с положением дел и постараемся устроить вам удобный транзитный проезд, как только откроется сквозной проход через эпоху.

Папа помолчал-помолчал и сказал «угу». А потом протянул дедов браслет Никите:

- Возьми на всякий случай. Может, сработает всё-таки, если совсем припрёт.

- Спасибо, - сказал Кит и принял бесценное наследство.

- А где, позвольте поинтересоваться, граммофон? – спросил князь, страшно довольный итогами переговоров.

- Сейчас соберу по сусекам, так уж и быть, - вздохнул папа и посмотрел то в одну, то в другую сторону, прикидывая, откуда начинать сносить на стол детали разобранного «граммофона времени».

- Тогда я, с вашего позволения, пока переоденусь, - сказал князь и вышел.

Минут через пять папа снес из разных углов, тайников, сусек и загашников детали старательно разобранного им граммофона.

- Как ты их еще не выкинул… - прокомментировал Кит.

- Что-то меня остановило, - сначала усмехнулся, а потом грустно вздохнул папа.

Тут и портупей-юнкер Веледницкий появился в уставном виде, только с закатанным рукавом гимнастерки на забинтованной руке. На другой руке он держал шинель и кадетский прикид Никиты.

- О, уже почти все готово! – порадовался он, глянув на стол, и протянул Киту шинель и фуражку. – Возьми, еще пригодится.

- Может, еще какую-нибудь одежку с собой отсюда прихватишь? На смену… – грустно сказал папа.

Князь Георгий тут же сомнительно утешил папу Кита:

- О-о, Андрей Николаевич, как говорят в наших временах, не извольте беспокоиться. У нас на Никиту Андреевича там давно пошит и даже на вырост гардероб на все случаи жизни: хоть на бал в Таврический… простите, туда мы уже опоздали… ну, и хоть в экспедицию на Северный полюс… или даже на Марс.

Кит шинель взял, но сначала положил ее на папино кресло:

- Погоди, Жорж. Сначала машинку починим.

Краем взора он уже видел крохотную мерцающую искорку – точку сборки – на куче граммофонного лома.

- Отойдите подальше, - предупредил он.

Папа и князь отступили на шаг, каждый – в свою сторону.

Кит и руки не успел поднять, как всякие железки-кусочки подпрыгнули, закружились над столом, разгоняя воздух не слабее настольного вентилятора, засверкали искрами, полыхнули роем-пузырём и… вдруг звонко треснуло где-то позади и, сверкнув, пулей просвистело к столу мимо самого уха князя Георгия.

Вихрь искр погас.

Граммофон уже стоял на столе как новенький.

Князь в недоумении трогал, проверял ухо, цело ли…

Кит посмотрел, откуда просвистело: там, в стеклянной дверце небольшого старинного буфетика, видна была звездочка дырки – и вправду, как от крохотной пульки.

- Па-а… - ужаснулся Кит. – Ты чуть Жоржа не убил.

- А что это было? – робко спросил Жорж.

Папа постоял-постоял… и стукнул себя кулаком по лбу:

- Это же игла! Она там, в буфете, отдельно лежала… а я и не заметил… Забыл! Прошу прощения.

- Ничего, - отмахнулся князь той же, здоровой, рукой, которой трогал ухо. – Мне в вашем времени пули и даже снаряды не страшны… не говоря уж о граммофонных иглах. Хорошо, что хоть пластинки так летать не должны, а то не напасёшься. Надеюсь, хоть одна еще осталась.

Папа важным движением руки успокоил публику, торопливо достал из среднего ящика своего письменного стола заветную черную пластинку, вынул ее сначала из пластикового пакета, а потом – из старого конверта.

- Может, хоть до утра отдохнете? – как бы невзначай, между делом спросил он.

- Не стоит искушать судьбу, - упрямо покачал головой князь, ему, конечно, не терпелось домой из чужого мира, где не стало любимых просторов, - Это время нельзя ставить под удар. Мы не знаем, на что способна Спящая Красавица.

- Чуть не забыл! – спохватился Кит

В три секунды он сбегал на кухню за голографическим фото самой опасной девчонки во Вселенной.

– Па, так она живая или искусственная? – спросил напоследок Кит, безнадёжно при этом вздохнув. - Реши наконец… Что делать-то?

Он из последних сил заставлял себя надеяться, что папа напоследок сработает компасом и покажет сыну самое верное направление.

- Эх, крестить бы тебя! - стал гнуть свое папа. – Я уверен, что крещеному человеку гораздо легче определить, есть у этого андроида душа или нет.

- А что мама на это скажет? – обозлился Кит, напомнив папе про родительский договор о том, что сын сам выберет в конце концов во что ему верить – во всесилие науки или просто верить… но только не раньше, чем он достигнет совершеннолетия и паспорт не получит.

- Нет у нас на «Лебеде» полкового попа, Андрей Николаевич, - с высоким аристократическим раздражением разрядил обстановку князь Георгий. – Да и здесь времени пока нет делами духовными заниматься… Не успеем. Не ровен час, нагрянет это отродье и порубит в капусту всех – и крещеных, и некрещеных… Однако обещаем подумать на досуге.

Папа положил пластинку на диск граммофона, завел его, но с предохранителя сразу не снял, а посмотрел на Кита грустно-прегрустно и так сощурился, будто лимон надкусил.

- Ну, Никита Андреевич, - невероятным образом обратился он к собственному сыну, - выбор тебя ждет – не позавидуешь. Похлеще гамлетовского «быть или не быть». На обычной войне проще: видишь врага – стреляй в него, и все тут… А здесь какая-то загадка мировая. Не знаю, как справишься…

- Разберемся, - сказал Кит.

Папа подошел и обнял Кита… И Кит почувствовал, что папу вроде озноб трясет… У Кита комок в горле встал.

- Па, ты только не бойся, - тихо проговорил он. – Всё будет нормально. Мне уже сказали, что меня этот… как его… архангел охраняет…

- Я тоже на это надеюсь… но ты и меня зови, если что, - тихо сказал папа.

- Как только, так сразу, - пообещал Кит.

Папа резко отстранил его от себя и… и вручил тяжелый граммофон.

- …А то еще мой любимый стол утяните с собой в прошлый век, - сказал он и обратился к князю: - Заводите машину, Георгий Януариевич… А я отмашку дам.

И отошел в сторонку… от греха подальше.

Князь изысканно поблагодарил папу за прием и за своевременную врачебную помощь, столь же изысканно простился за обоих, отпустил диск и поставил иглу.

«Последний рейс» начался. Сразу стала заволакивать мир сиреневая дымка.

- С Бого-о-ом! – пробасил, как грозный набатный колокол, папа в останавливавшемся по ту сторону дымки времени и медленно-медленно успел перекрестить «юнкеров-кадетов».

Ослепительные стрелы пронзили пространство.

Кит зажмурился… а когда открыл глаза, увидел в быстро рассевавшейся искрами мгле… кого? Старшего князя – Януария Веледницкого!

«На Марс влетели, блин!» - мысленно охнул Кит.

Но это был не Марс…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

с роковым свиданием над вулканом Везувий

и подозрительным союзом Добра и Зла

- Папа! – совсем по-детски, высоким голосом закричал портупей-юнкер Веледницкий, причем с аристократическим ударением на последний слог.

И бросился в объятия отца.

Кит огляделся – и ничему не удивился. Даже стоявшей поблизости княжне Лизе - бледной, со слезами счастья на глазах. Она будто готова была так же кинуться навстречу Никите. Но стояла в немом порыве.

- Здравствуй, Лиза, - сказал Кит, снова ощутив себя безвольным и бессильным ботаном, в который и постыдный раз не способным сдвинуться с места.

- Здравствуй, Никита, - чуть смелее, но отнюдь не решительнее сказала княжна и склонила головку. – Вот и папа, наконец, вернулся.

Обстановка была отнюдь не марсианская - домашняя, знакомая Киту. Капитанский мостик «Лебедя». Башенка-обсерватория на барском доме, служившем жилой надстройкой на огромном подземно-космическом дирижабле. Над головами сияла большая матовая лампа, или лампион, как называли такие светильники в далеком прошлом. За панорамными окнами стояла какая-то непроглядная сумрачная муть.

Княжна Лиза, похоже, надолго или навсегда забыла про свои дворянские платьишки и кринолины. Она вжилась в образ старинной лётчицы: плотная мужская клетчатая рубашка, военизированные штаны-галифе, великолепные рыжие сапоги. Что уж говорить про обалденную, короткую, воронёно-волнистую цунами-прическу?

- Ты как всегда такая… - пробился в чувства Кит.

- Какая? – тут же с лукавинкой улыбнулась княжна, чуть подавшись навстречу Киту.

- …Обалденная, - честно сказал Кит, не прикрываясь красивыми старинными словечками добавил для приличия: - Ну, по-нашему.

- Какая же еще! – сверкнула княжна своими темными очами.

Она вернулась в свое нормальное повседневное лукавство и сразу же нашла в себе силы подойти к долгожданному гостю. Она положила ему руку на плечо… но более не приблизилась, разве что – дурманящим ароматом изысканного парфюма со старинными розами-мимозами.

- Мы очень за вас волновались, но, слава Богу, обошлось, - тихо сказала княжна. – Ты как раз вовремя.

- А мы сейчас где? – полюбопытствовал Кит.

- В вулкане Везувий, - ответила княжна.

- Где-где?! – поразился Кит.

- Вулкан Везувий – хорошее временное укрытие, - пояснила княжна. – Мы в нем прямо на уровне поверхности земли. Дожидались вас… Папа, слава Богу, вернулся с Марса. Сказал, что скоро начнутся очень важные события… но говорит, что еще точно не знает, какие…

«На профессора это похоже», - подумал Кит и посмотрел в сторону символической скульптурной группы – отца и сына.

Они все еще стояли, обнявшись. Профессор, похожий на писателя Чехова, только седоватого, что-то шептал на ухо своему юнкер-отпрыску, сверкая то ли стёклышком пенсне, то ли сквозь него скупой отеческой слезою, а вовсе не блудный, серьезный сын его по-взрослому хмурился и кивал. По всему судя, они уже успели перейти от чувств к конкретным планам и делам.

- Папа задумал устроить в Везувии ловушку для Спящей Охотницы, - сказала княжна. – Сейчас здесь как раз начинается период открытого времени. Она может появиться, почуяв твое присутствие.

- А ваш папа знает, кто она – живая или нет? – с надеждой спросил Кит и уточнил: - …Ну, это, с душой или без?

- Папа, в общем-то, на моей стороне, - как-то не совсем уверенно ответила княжна.

- Ему тоже святой водолаз являлся? – взял, да и брякнул по-мальчишески Кит, не подумав.

Княжна отдернула руку от Кита, будто ее током ударило.

- Что ты знаешь про это? Откуда?! Жорж тебе что-то наплел с извечным своим сарказмом? – сердито и притом как-то испуганно вопрошала она.

- Ну, полковник… - пробормотал Кит, потерявшись.

- Полковника больше нет… в нашем мире. Он погиб там, на мосту, прикрывая ваш отход, - опустив взгляд, сказала княжна.

У Кита нехорошо похолодело внутри, в животе.

А от живота стрельнуло в мозг: был враг, стал друг – и вот его уже нет… Ведь это была первая смерть человека, которого Кит знал, как мог… Вроде чужой человек, а как будто часть души отвалилась в пропасть… Той души, которую умные учёные считают иллюзией.

Пропасть – ее впервые почувствовал Кит под ногами. Вспомнил злобный взгляд полковника в тех далеких временах… а потом - его тёплые шутки-хохмы… Комок подкатил к горлу, жгуче заплыли глаза. Если б не стоявшая рядом княжна…

- Его уже не спросишь… - с намеком добавила она.

Задуманное вранье получалось дрянным.

- Лиз, ты лучше брата спроси, - вывернулся Кит, потея с головы до ног, - что он мне про это твое… - Он застрял, подыскивая необидное слово. – Ну, это паранормальное явление рассказал… Я, может, чего не понял. Там стрельба была.

- Спрошу, еще как спрошу, - строго пообещала княжна.

Вовремя подоспели старший Веледницкий с сыном. Княжна открыла было рот, но ничего у брата в присутствии папы не спросила, только стрельнула в родного Жоржа глазами, как из ковбойского револьвера Смит-энд-Вессон с перламутровой рукояткой.

- Здравствуйте, здравствуйте, Никита Андреевич! – по-старинному карамельно рассыпался великий изобретатель и протянул Киту руку. – Рад приветствовать в наших рядах строителя нового мира.

- Ох, папа, где это ты у большевиков такими речами заразился? – весь позеленел Жорж. – Неужто они на Марсе власть захватили раньше, чем здесь, на Земле? То-то он на небе красный такой.

Княжна демонстративно отошла.

- Твой сарказм излишен, Жорж, - через плечо сказал старший князь, продолжая пожимать и потряхивать руку Никиты Демидова. – Прошу заметить, это они повыдергали себе многое из светлых писаний прошлого, а вовсе не я, как ты выразился, заразился. Настоящий строитель нового мира как раз перед нами. Вот у него и уши покраснели, как Марс в небесах… И на Марсе он постарался. Вернее дельно постарается. Немцев остановил.