- Не надо! – поспешил тормознуть папаню Кит. – Дум обо всем договорился. Мы сами…

Как раз объявился Дум.

- Пока! Мы уже едем, – сказал Кит и поспешил отключиться от папани.

- Всё! Я бате позвонил и все объяснил. Сказал ему, что соседские дружбаны в пейнтбол мочились, и один тут ногу сильно вывихнул, а может, и сломал, и, типа, надо его срочно отвезти домой. Батя сегодня в адеквате… Даже похвалил за оперативность, - с чудовищно довольным видом сказал Дум, гордый придуманной «легендой». – Он сам пейнтбол любит. Витёк на старте. Пошли!

Он мощно, как Халк, разбросал в стороны двери гостиной… И Кит остолбенел.

Оказывается, пока он напряженно общался с папой, музыка сменилась на медленную, и князь… что делал?! Кит глазам своим не поверил!

Князь Георгий Януариевич Веледницкий элегантно и красиво, по-старинному, как мог только настоящий аристократ, танцевал… с кем?! Кит так и стоял, всё не веря и не веря своим глазам!

Князь танцевал… с Ленкой Пономаревой! Вернее учил ее, как надо танцевать по-человечески: одна ручка на плечико, другая – в сторонку… Юнкер и зомби, красавец и чудовище! Такого в Истории человечества больше не повторится.

Ленка балдела. Мохито, как сознательный новичок в компании, покорно и терпеливо ждала своей очереди. Она танцевала с Кимом, но, как птичка, вертела головой, поглядывая и ревнуя.

Кит почувствовал, как весь залился от пяток до макушки то ли свинцом, то ли такой же тяжелой ртутью… И так, весь на налитых свинцом или ртутью ногах, дошел до дивана и тоже стал терпеливо ждать.

- И не смотри на меня волком, нечего! – первое, что воодушевленно сказал ему князь после того, как трек кончился.

Он галантно проводил барышню на место и вернулся к другу и соратнику по борьбе с темным будущим.

- Может, я последний раз в жизни танцую с барышней, - предупредил князь. - Может, это моя последняя на грешной земле побывка!

Он и вправду выглядел сейчас живее всех живых: глаза сверкали, щеки розовели.

- Да я ничего, - кашлянув ртутью, пробубнил Кит.

- Как же! Вижу, как «ничего»! – усмехнулся князь вовсе не холодно и высокомерно, а очень сочувственно и по-дружески. – Увидела бы тебя сейчас Элиз, как ты смотрел на нас с Еленой… получил бы ты эталонную оплеуху и такую войну на два фронта, что… немало покажется… так у вас говорят?

Кит содрогнулся, и лицо у него полыхнуло. Он словно уже получил эту самую оплеуху прямо сейчас, только самого удара не почувствовал… Ай, князь – молодец! Как вовремя привел в чувство друга. За двумя зайцами погонишься – от обоих по морде получишь…

- …мало не покажется, - честно и грустно поправил-признал Кит.

- А она славная, эта Лена… несмотря на всю отвратительную мазню на личике, - безобидно заметил князь… и аккуратно поддержал Кита: - Только недалекая. Знаешь ли, чересчур простоватая. По крайней мере, для тебя. Иными словами, не для тебя… Трудно тебе придется, друг мой Никита. Такую, как Элиз, тебе, конечно, здесь, в твоем времени, не сыскать… а на меньшее ты уже не согласишься, вижу ясно. Но, может, Бог как-нибудь управит.

У Кита чуть сердце не разорвалось от такой поддержки.

- Мне никто здесь не нужен! – не сдержавшись, буркнул он, имея в виду, конечно же, «никто, кроме…»

Князь грустно вздохнул.

- Ну чё, пошли? – ввязался Дум, заметив обрыв в их разговоре и подойдя.

Князь первым поднялся с дивана.

- Позволю одолжить у вас еще несколько минут, - снова без всякого высокомерия сказал он. – Я обещал Марии следующий танец. Затем я буду в вашем полном распоряжении.

Дум многозначительно переглянулся с Китом.

- Ну, это – за отдельную плату… - высокомерно, по-хозяйски ухмыльнулся он.

Князь как будто не обиделся.

- Автомобиль Рено одна тысяча девятьсот тринадцатого года выпуска за пять минут танца, - с самым серьезным видом предложил он. – По рукам?

Дум разинул рот.

- Постараюсь законсервировать, надежно спрятать и послать вам весточку в ваш век, где искать, - объяснил способ оплаты князь. – Полной гарантии сохранности отправления дать не могу. Сами знаете, Гоша, между нами форс мажор как минимум в две мировых войны… Идёт?

«Ну вот. Как крепостных покупают за машинки!», - коротко обозлился Кит на этих богатеев.

- Идёт – ошеломленно, по-бычьи промычал Дум и подал руку.

Они с князем обменялись крепкими рукопожатиями, и, пока князь отдавал долг сразу сомлевшей Мохито, Дум сбегал еще куда-то и принес два больших пластиковых пакета с ручками.

- Лето сейчас… - намекнул он, кивнув на шинели, разбросанные по дивану. – Витёк не поймет. Как бы не почуял чего-нибудь.

Сложив и убрав шинель, князь стянул кобуру с шинельного ремня и стал было перевешивать ее на себя, на ремень гимнастерки.

- Не! Волыну в шинель засунуть бы, - подсказал сообразительный в таких делах Дум. – Вдруг гаишник по дороге тормознет… А ствол-то настоящий, ага! Это, типа, у нас незаконное хранение оружия… Не помню, какая статья, но дадут по самые помидоры.

Князь пожал плечами и, покорно засунув кобуру с наганом в складки шинели, примял ее кадетской шинелью Кита.

Просторный подземный гараж папаши Дума поражал воображение. В нем стояло четыре роскошных автомобиля, из них три олдтаймера – два каких-то длиннющих американских авто конца пятидесятых годов двадцатого века, голубенькое и красненькое, с крылышками позади, и одно черное, видом проще и поновее. Четвертым был современный внедорожник размером со старинный броневик – Кадиллак Эскалэйд. На нем, видно, и приехала на вечеринку банда зомби.

Мрачноватый, как и полагается охраннику, Витя-Витёк стоял в сторонке и ждал. Он только мельком глянул на юнкеров-кадетов, чуть острее пригляделся к князю Георгию, прихрамывавшему и опиравшемуся на плечо Кита, усмехнулся и снова оцепенел монументальной скульптурой.

- Мой батя собирает олдтаймеры. У нас еще в московском гараже их полно, - гордо похвалился Дум, глядя на князя. – Если он получит твой Рено, считай, у нас, в нашем времени, ты «крышу» получишь навсегда. Бесплатно!

- Благодарю, Дум, - грустно сказал князь. – У меня ее как раз не хватает над головой…

Дум встал между внедорожником и черным лимузинчиком и положил руки на обоих. Он классно смотрелся там в своих бомжовых, опаленных лохмотьях-денимах.

- Ну, сегодня, значит, не ты, а я тебя прокачу на крутой тачке, - сказал он, весь так и светясь гордостью. – Империал и Де Вилль не предлагаю, - кивнул он через плечо назад. – Они слишком заметны. Давай, выбирай их этих. Кадиллак или Бентли? Внедорожник новый, а Бентли – тоже олдтаймер… но сойдет.

- Вячеслав Михалыч этот не даст, - прогудел со стороны голос Вити-охранника.

…А князь на Бентли и не смотрел, ему уже явно приглянулся здоровенный черный гроб-внедорожник, сиявший никелированными деталями.

- Я предпочел бы что-нибудь поновее, - ясно намекнул он.

На том и порешили.

Дум с князем обменялись совсем уж дружескими рукопожатиями, и Дум взял с кадетов-юнкеров слово, что они обязательно возьмут его и всю армию зомби в серьезные дела, если такие в нашем времени начнутся снова, как осенью прошлого года в Царицыно.

- Непременно, - пообещал князь.

Кит не выдержал, когда выехали на шоссе, проговорился.

- Слушай, Жорж! Девчонки сказали, что тут Веледниково неподалеку, - тихо шепнул он князю.

- Где?! Где Веледниково?! – вскинулся тот, как ужаленный.

- Через пятьсот метров справа, - словно голосовое сообщение навигатора, донесся спереди басок водителя-охранника Вити.

- Не трудно ли будет вам приостановиться там хотя бы на минутку? - тихо и вежливо спросил князь, зажав все ностальгические эмоции в кулак.

- На минутку… - хмыкнуло басовитое эхо.

По сторонам шоссе тянулись глухие ограды: слева – кирпичная, справа – металлическая. Обе высоченные!

Но вот на повороте появился знак:

ВЕЛЕДНИКОВО 0,2 км

Охранник затормозил. Слева почти сплошным потоком неслись автомобили, и, чтобы выпустить князя, Кит, сидевший справа, вылез сам.

Всей деревни не было видно – она уходила от поворота, прямо под уклон, мимо густого старого леса.

Князь постоял меньше полминуты, повздыхал:

- «…и не обрела душа места своего», как в псалме царя Давида сказано… Все изменилось. Этого храма не было, - указал он на построенную у въезда в деревню новую церковь, на купола которой, он, выйдя из машины, первым делом перекрестился. – Все дома тоже другие. Только лес вечен и молчалив… А вот за ним, несомненно, была наша усадьба… Была да сплыла. Вернее улетела… А тут теперь шумно. Пахнет дурно, будто в грязном фабричном цеху, а не в деревне. Едем отсюда.

В машине он еще несколько минут не проронил ни слова.

- Заборы, заборы… Остроги… - наконец, тихо пробормотал он. – Верно Софи говорила: преисподняя с удобствами - вот и всё ваше будущее. Лучше в нем не жить… Мы-то росли в открытых горизонтах. На просторе. Дышать было чем…

И снова замолк.

А Кит подумал про восемнадцатый год: там тоже лучше никогда не жить… Может, и прав Председатель насчет чистки прошлого… хотя бы небольшой. И Кит не утерпел – спросил князя напрямую, в молчании дороги уже начиная опасаться, что сам князь ни за что и никогда не расколется, не расскажет, не раскроет жгучую тайну, разделившую брата и сестру:

- А как вы там, в Москве, догадались обо всем?

Он не сказал о чем, язык не поворачивался, и жуть накатывала… Наплывала на глаза та черная полынья в реке, стоило отпустить память с короткого поводка.

Князь сразу понял, о чем речь, сверкнул глазами.

- Я-то что… - шепотом ответил он. - Это полковника чутье не подвело. Он как глянул тогда Глотову в глаза, так и смекнул… Потом – все просто: попросился до ветру, мне подмигнул. Этот Глотов к нам конвой приставил – поручика. Так его полковник живо оглушил наверху – рука у него еще не ослабела с тех пор, когда сам допросы всяких бомбистов-террористов вел. Ну, а дальше, что было, сам знаешь… Полковник на каждом шагу себя проклинал, что как-то в феврале прошлого года… то есть семнадцатого… когда смута только началась, он на связи Глотова положился чрезмерно и однажды за мадерой сдуру прихвастнул ему о своих тайных сношениях с будущим… Вроде как захотел своим могуществом поразить Глотова и заставить его надеяться в случае чего на сверхъестественную помощь. Показал ему волшебные картины в подвале… да вот и о тебе сбрехнул. Мол, есть такой талант, который любое оружие соберет… Глотов у него что-то еще выведал про будущее, это - несомненно. И заодно узнал про твою неуязвимость… по крайней мере для пуль… Возможно, и тех солдатиков успел тряхнуть, которые тебя на нашей явочной даче не дострелили. Умом-то этот Глотов подальше полковника оказался. Как уразумел, что нашим «Лебедем» большевиков не испугаешь, а ты чудо-оружия не изобретешь, так и решил на всякий случай того… ну, ты понимаешь… раз нашим помочь не сможешь, так, главное, чтобы к большевикам в руки не попал как орудие укрепления их власти и восстановления техники.

- Да я… - встрял было героически Кит.

А князь только здоровой рукой махнул:

- «Так не доставайся же ты никому!» - как в пьесе Островского. Помнишь «Бесприданницу»?

Кит не помнил… Эту пьесу он в школе не проходил.

- Коротко говоря, как все в России перевернулось, так полковника стали сомнения терзать, - продолжал князь. – Он Апокалипсис чуть не наизусть выучил. «Двойным агентом» себя называл, когда с нами тайно связался. Он так и сказал мне, когда мы автомобиль уже захватили: «Не знаю, чья правда вернее будет. Но только одно знаю наверняка: Бог мне грехи простит, если это чудо живым и невредимым сберегу»… Чудо – это ведь ты, между прочим.

- Ну, спасибо… - растерянно пробормотал Кит.

- Да ты не меня, ты полковника благодари, - грустно усмехнулся князь. – И за спасение… и за то, что тебя он сам же под монастырь и подвел… Пока по переулкам кружили, он все сокрушался, что заставила нелегкая и со своими воевать. «Царство, разделившееся в себе, погибнет», - так и твердил, как заклинание… Он, наверно, там костьми и лег, на мосту… И, знаешь, Никита, чует мое сердце, еще немало народу костьми ляжет, чтобы уберечь тебя и от своих, и от чужих.

Вот эту беду Кит, похоже, осознал сполна. «Красные» хотели его расстрелять, «белые» - утопить. Так теперь и будет веки вечные! Сначала попытаются привлечь на свою сторону, в свою правду и те, и другие, а потом на всякий случай будут стараться уничтожить, чтобы не достался никому. И свои теперь – вовсе не «красные» или «белые», а только… кто? Мама с папой да князь со своей командой. Получалось, против всего мира. Против прошлого и будущего! Это даже не триста спартанцев против огромной армии персидского царя!..

Вот какая она была бы - судьба и всех этих Бэтменов, Супременов и прочих супергероев, родись они в настоящей реальности. Их бы точно достали в конце концов и чужие, и свои. Навалились бы всем муравейником и разодрали бы в клочки все их красно-синие трико – на сувенирчики!

- Да ты не робей! – Князь ткнул Кита в бок. – Ты же уникум! Тебя, может, даже не гвардейского небесного полка Ангел-хранитель от беды прикрывает, а сам главнокомандующий и небесный генералиссимус - архангел Михаил… Тебе б еще покреститься для полного счастья!

Ну вот, еще и «религиозная пропаганда», как сказала бы мама.

- Может, и так сойдет? – буркнул Кит.

- Уж не знаю – не знаю, - хмыкнул князь. – Вот Элиз так не считает. Так и говорит, что, мол, Никите Демидову давно креститься надо, чтоб о нем молиться можно было бы по-человечески.

Ну, для Элиз Кит бы сделал все, что угодно!

- А что это за видения, о которых ты говорил? – осторожно спросил он, даже порадовавшись, что вовремя назрел повод разобраться хоть немного, кто из княжат прав… или хотя бы немного правее другого.

Ведь и «царство Веледницких» тоже успело само в себе расколоться, пока он на уроках да на каникулах в двадцать первом веке прохлаждался.