Кит вытащил револьвер, отдал князю… И невольно глянув через реку, весь остолбенел.

Там, за рекой, стоял Московский Кремль, подсвеченный кое-где снизу адскими кострами, а выше – мутным светом в Большом дворце. Но какой Кремль!

Память Кита подсказала только одно, знакомое: полуразрушенный Хогвартс в «Дарах Смерти»… Но что там спецэффекты в 3D, хоть и за сто миллионов долларов, на экране в темном, уютном, теплом кинотеатре! Тут вокруг была в жутко холодном, ночном реале родная Москва, будто покинутая людьми и заселенная-захваченная жуткими зомби… Москва и Кремль, подпаленный кострами каких-то варваров снаружи и внутри. Кремль с разбитыми во многих местах стенами, со снесенной верхушкой одной из башен, с черными кариесными дырами в зданиях… И эти костры, костры внизу и наверху, как не один, а множество глаз Мордора из другой – крутой и местами страшноватой сказки!

- Ну, ж-жесть! – не сдержался Кит.

И только сейчас заметил, что зубы у него мелко стучат.

- Вперед! – скомандовал князь.

Они снова побежали, И Кит несся, невольно сворачивая шею, не в силах отвести взгляда от жуткой и совершенно реальной, никакой не 3D, а просто Мега-D-картинки… И споткнулся! И поскользнулся! И растянулся, проехав вперед на пузе по скользкой и крупно-пупырчатой мостовой… Тут уж точно не о себе любимом подумал Кит.

«Коммуникатор!» - полыхнуло в мозгу.

Еще не встав, а только поднявшись на колени, он судорожно выдернул коммуникатор из глубины души… Цел! Работает!

- Стой там! Стрелять будем! – донеслось до звенящих ушей Кита уже не сзади, а спереди.

Кит глянул: всякие шинели бежали по Софийской набережной уже навстречу. Обкладывали гады со всех сторон!

Князь развернулся, подбежал к Киту, тяжело дыша:

- Уходи туда, - указал он. - Ты нужнее меня!

Теперь лицо его стало красным, а глаза – обреченными.

- Я их задержу! Быстрее!

Безумная мысль… но единственно спасительная взорвала мозг Кита.

- Погоди!

Князь уже выхватил револьвер…

Трое с винтовками уже были в полсотни метров от них, когда он включил запись, сделанную в самолете…

Коммуникатор хрипло и тоненько запел, как крохотный граммофон без трубы… «Последний рейс»! Неужто и вправду последний?!

- Что это?! – обомлел князь, уже, видно, полагавший, что Кит чешет прочь во все лопатки.

Кит вскочил, развернулся спиной к опасности, когда до бежавших к ним «винтовкам» оставалось не больше тридцати метров, и вытянул руку вперед.

Сиреневые снежинки… нет, не снежинки, а звездочки вдруг замерцали в воздухе… И вдруг они будто слились в сиреневое полярное сияние, возникшее прямо на земле, а не в небесах. Молниевые разряды побежали с краев сияния к центру…

- Бежим! – крикнул Кит, не оглядываясь, а только слыша нараставший стук сапог по мостовой.

- Стая-а-а-о-о-оть! – донеслось сзади, вытягиваясь в протяжный низкий тон.

Кит рванулся вперед и зажмурился. Ослепительно полыхнуло сквозь даже сквозь плотно сжатые веки.

…И вдруг в уши ударил чумовой готический рок.

Кит распахнул глаза и увидел… Что? Кого?!

Толпу зомби – вот кого! Это были практически настоящие зомби – зубы веником, кожа – тряпочками, кровь из глаз… Но только это были уже родные, свои в доску зомби!

Князь налетел на Кита сзади. Ахнул, шарахнулся и вскинул револьвер.

- Не стреляй! Свои! – завопил Кит, срывая голос.

ГЛАВА ПЯТАЯ

со стрельбой на адской дискотеке,

приступами ревности

и неутешительными мыслями о судьбах всех супергероев

…Числом шесть было тех ходячих, стоячих и танцующих мертвецов, которые, по всему видать, весело праздновали свое восстание из ада. Правда, со вторжением незваных гостей они все замерли, застыли и словно испугались живых пришельцев куда больше, чем те – их самих, таких изысканно мертвых.

Кит даже успел вообразить, что время по эту сторону контура-мембраны еще не успело тронуться с места и нужно сделать еще один шаг туда – в родную эпоху зомби… Но не успел он сделать судьбоносного шага, как сзади кто-то сильно пихнул его в правое плечо, чуть не сшиб с ног.

Кит увидел справа от себя ствол винтовки со штыком, стремительно въезжающий в мир зомби … И тот самый «кто-то», еще не видный за плечом, взмахнул им вверх, будто рыбак, взмахивающий удочкой, когда клюнуло.

- Петька-а-а! – раздался оттуда же, из-за правого плеча, истошный крик чужака, а вовсе не князя.

…и Кит, винтом развернувшись, увидел, что происходит. Это князь раненой рукой резко поднял вверх чужую винтовку и пытался выпихнуть прочь, назад – в старое время! – шинелистого солдата, что ввалился вслед за ними в двадцать первый век и ошалел от внезапной встречи с толпою зомби. Он был оглушен готическим роком, а потому не сильно сопротивлялся, но как бы по инерции бега все еще упирался в светлое будущее, захваченное мертвецами. Какого-то Петьку – видно, дружка - звал он со страху на помощь… Но Петька то ли отстал, то ли успел тормознуть перед светящимся и мерцающим чудо-контуром и лезть в него благоразумно не спешил.

- Кит, помоги! – завопил о помощи и князь Георгий.

«Последний рейс» еще звучал из коммуникатора, едва слышный в лавине чудовищного рока… Кит – тоже по инерции, но инерции сознания, а не бега – боялся опустить гаджет.

- Да бей же его! – крикнул князь злобно и отчаянно. – Бей!

Бахнул оглушительный выстрел из винтовки. Вверх, в потолок!..

Кит вздрогнул, очнулся - и одной, свободной рукой тоже принялся выпихивать чужака в восемнадцатый год.

Вдруг что-то метнулось в комнате – и страшный удар ногой в грудь отбросил солдата вместе с винтовкой в белесо-сиреневое марево. Кит узнал и удар, и кроссовку на ноге, этот удар нанесшей. Кореец Ким! Кимон! Он успел помочь в последний миг!

- Выключай! – заорал князь. – Музыку прочь!

Кажется, Кит вырубил граммофонную быль одновременно со вторым выстрелом… или третьим… На этот раз стрелял князь. Как только чужак мыркнул обратно в свой восемнадцатый год, он послал ему вслед две пули. Может, они, пули, и достали его, самого резвого из нападавших, но уже – там, по ту сторону новой реальности…

Контур погас. В новой реальности место темной набережной с погоней занимала теперь другая сторона просторной гостиной с раздвижными дверями, подсвеченными извне живым светом. В самой же гостиной царил иссиня-мертвенный полумрак.

Князь убрал револьвер в карман шинели и повернулся к компании зомби.

Ким после удачно нанесенного удара все еще стоял ближе прочих в фирменной стойке кунг-фу и как будто ожидал команды от Дума – нанести следующий судьбоносный удар или подождать.

- Благодарю за помощь, - едва слышно в готическом гуле сказал князь

Он придерживал раненую руку и натужно морщился – явно не от зловеще-жуткого вида оживших мертвецов, а от боли.

- Дум, ты тоже выруби музон, а? – как-то не смиренно, а очень круто попросил Кит.

После всего пережитого ему сейчас сам черт был не брат.

Дум, державший в одной руке айфон, взял пульт свободной рукой и выключил готический рок. В гостиной наступила настоящая мертвая тишина. Зомби, кроме вовремя мобилизовавшегося Кима, все еще не дышали, а только глазели на пришельцев.

- Здорово, Дум, - сказал Кит. – Классный прикид!

У Дума на этой тусовке, несомненно, был самый классный прикид. Кит только и опознал его по неуклюжему, медвежьему туловищу, одетому в джинсовые лохмотья, подпаленные во многих местах, будто Дума слегка поджарили на вертеле вместе с одёжкой. Лицо его скрывала дорогущая голливудская маска мертвяка с размашистыми зубами и протлевшими лохмотьями кожи вместо щек. Остальные зомби были просто в самопальном гриме, набеленные и в помадных кровоподтеках.

Шестым зомби была новенькая в этой компании – черноглазая брюнетка Мохито, Машка Мохинцева из параллельного класса. Это она с Барсом, Лёхой Борисовым, изображали танцующих мертвецов, когда Кит с князем вломились в их эпоху.

Лена Пономарева, конечно, убилась стать мертвее и страшнее всех – набелилась мощно, классно замазала тенями веки, превратив глаза, если их закрыть, в черные дыры, а губной помадой пустила вниз из глаз и краешков рта неровные алые струйки. Такой ее Кит теперь всегда бы видел – не покривился бы…

- Здорово, Кит! – нарочито храбро сказал Дум, не шевеля мертвыми губами, и неуклюже выбрался из широченного и глубоченного дивана. – Прикинь, а я как раз тебе звонил… Вот, номер набрал, гляди… а ты вне доступа… Фигассе, вне доступа!

Кит прикинул и – обомлел! Бывают же чудесные совпадения! Дум подключился в тот самый момент, когда в гаджете Кита заиграла мелодия и запел магический старинный баритон, синхронизированный с темпоральными ритмами… Так они – Кит с князем - сюда и попали, жизни свои спасли!

- Дум! По чесноку – вот теперь за мной большой должок, - благородно и с достоинством признал Кит.

- А чего? – слегка опешил и Дум.

- Так ты нас этим своим звонком и спас! – чуть не крича, ответил Кит. – Ты нас и вытащил из такой жести… В самый последний момент…

- Из какой? – продолжал тупить Дум.

- А ты на нас посмотри, и сам прикинь, из какой, - осознав, что у них с князем прикид тоже хоть куда (пускай зомби нервно покурят в сторонке) важно и гордо потребовал Кит и расправил плечи в простреленной там и сям кадетской шинели. – Угадай с двух раз…

- Ну… из прошлого, да? – как-то смялся Дум.

- Историю учить надо! Из восемнадцатого года! – не выдержал, похвалился Кит.

- Ну, и как там? – осторожно полюбопытствовал Дум.

- Во, видал! – ткнул Кит пальцем в пулевые отверстия на груди. – Всё по-настоящему. В полном реале. Девяностые, вообще, отдыхают!

Про девяностые годы прошлого, двадцатого, века, которые Кит сам помнить никак не мог, он упомянул неспроста: Дум, тоже их знать не знавший, любил пересказывать, каждый раз будто какой-нибудь новый боевик-блокбастер, истории про «стрелки», бригады и пальбу, услышанные от своего бати, молодость которого, канувшая в той лихой бандитской эпохе, не то, чтобы в ностальгию Думова батю вгоняла, но душу его – Дума-старшего - окликала, звала, как во сне зовет близкий мертвец еще живого родича, и будоражила…

- Круто! – заценил Дум и поднял глаза в потолок. – Надо бы найти там пулю и замазать дырку… А то батя сам пулю найдет – тогда точно не отмажешься…

Пока Дум конкретно глядел в потолок, Кит бросил еще один взгляд на Ленку, а заодно и – на Мохито: как они оценили его и князя боевой прикид? Это вам не Хеллоуин, девочки!.. А девочки, оказывается, глазели на одного только статного красавца-князя и, судя по всему, готовы были немедленно броситься в туалет, чтобы смыть с себя весь мертвецкий грим… и накраситься куда круче и убойней… Да только вот кодекс компании обязывал… да и Дум не простил бы, если бы ему в разгар зомби-вечеринки девчонки вдруг взяли и порушили весь кайф… Все эти эмоции и страхи легко читались на их еще не разложившихся девичьих лицах.

А Дум взял и снял маску. И стал живым Думом… Девочки, как Кит успел заметить, сильно напряглись – не рвануть ли в туалет прямо сейчас.

Кит глянул на князя и по его настороженно-собранному виду понял, что пора поддержать аристократа, попавшего в такое дурное общество-окружение.

- А теперь господа… - тоном конферансье сказал Кит и тут же поправился: - …ну, то есть дамы и господа зомби. Позвольте вам представить: князь Георгий Януариевич Веледницкий.

Девочки обалдели и, кинув на Дума опасливые взгляды, с места потянулись к настоящему князю, как к витрине с бриллиантами.

Холодная такая иголочка кольнула Кита в сердце по причине того, что Лена выпучилась на князя с таким… с чем? Ну, вроде как с восхищением. Что такое ревность, Кит уже давно знал, но не такая, а другая – от которой пусто на душе и как-то кисло во рту. А такую, как сейчас, Кит испытал впервые – раздражающую и противную, за которую сразу стыдно стало не перед Ленкой, о той прошлой Китовой ревности когда-то догадывавшейся, а перед самим собой.

Князь коротко и элегантно поклонился и принес извинения за неожиданное вторжение со стрельбою.

Дум внимательно пригляделся к нему, протянул руку и представился сам:

- Дум… Ну, Гоша, в общем… но можно просто Дум.

Князь чуть прищурился, усмехнулся, но мужественно протянул раненую в предплечье руку. И, к большому удивлению Кита, сказал просто:

- Тезка ваш. Георгий… Можно просто Жорж.

Было чему удивиться и даже… нет, это новое и тоже нехорошее чувство Кит в себе быстро и умело подавил, хотя называть князя просто Жоржем сам он когда-то заслужил далеко не сразу.

- Так это ты, что ли, приезжал за Китом осенью? – четко связал времена и события Дум, немного дезориентированный возрастом князя. – На том офигенном олдтаймере с дуделкой…

Князь горько усмехнулся:

- Отпираться не стану. Было дело.

- Между прочим, обещал дать покататься, - четко напомнил Дум.

- А ты что в тот день по английскому получил? – похвалился памятью и князь.

- Нормально. Трояк, - отчитался, как отрезал Дум.

- Тогда у нас с Никитой перед тобой двойной должок, - снова усмехнулся князь. – Признаю.

- А если я «счётчик» включу?.. – обнаглел Дум, почувствовав власть над миром.

- Что, прошу меня извинить? – не понял и озадаченно свел брови князь.

- Ладно, Дум. Не борзей! Какой «счётчик»? – отбрил крутого Дума Кит. – Ты все фокусов и чудес клянчил. Вот мы и выступили… Сюрпрайз!.. Скажи спасибо, что сюда толпа «красных» не вломилась и не замочила всех, как в твои девяностые… Были зомби, а стала бы просто гора трупов. Настоящих, между прочим.

Соврал умело Кит: вроде как не могли старинные пули пробить темпоральную мембрану, окружавшую живые существа в их родных временах-эпохах… С другой стороны, кто его знает…

- Так вы «белые», что ли? – стал врубаться в Историю опешивший Дум.

- Там, откуда мы, «белых» еще нет, - по-учительски строго уточнил князь Георгий. – Но очень скоро будут. А пока считай нас просто монархистами… По крайней мере меня. Я за самодержавную Россию, которую, увы, уже никогда отстоять не придется. А политические взгляды Никиты мне еще не ясны. И, полагаю, ему – тоже.