Тут только Кит обратил внимание, что у князя на ногах. Он был в узких таких брюках, заправленных в гетры, а на ногах у него были ботинки с крагами на ремешках. Наверно, так одевались в то время все настоящие автолюбители…

- Располагайтесь, располагайтесь, Никита, в ногах правды нет, - сказал князь, явно имея в виду большое кресло напротив.

Кит сел и слегка утонул. Но, в общем, в кресле было клёво.

- Теперь, я думаю, самое время ввести вас в курс дела более определенно, - сказал князь. – Я думаю, у вас уже накопилось множество вопросов. И недоумений.

- Точно, - согласился Кит как-то тупо, как если бы он сидел в кабинете зубного врача и врач сказал ему: «Все! Глубокий кариес во всех зубах. Надо лечить. Согласен?»

- Я удивляюсь вашему спокойствию, вашей невозмутимости и прямо-таки завидую, - сказал князь.

Ага, наконец-то хоть где-то пригодилась фирменная лицевая бесчувственность Кита, от которой он порой сам страдал в своём веке! Пусть хоть в нереальном мире прошлого…

- Нормально, - ответил Кит, как если бы стоматолог спросил его: «Не больно?», а боли и вправду не было…

- Отлично, - сказал князь и закинул руки за голову, всем своим видом давая Киту понять, что ничего страшного ему не скажут. – Что вы знаете об одна тысяча девятьсот пятнадцатом годе?

- Ну… через два года эта… - Кит подумал, стоит ли говорить, и решил, что никуда не денешься от этой истории, тем более что князь уже дал подсказку. – Революция будет…

- Увы, - без особой, на вид, печали, кивнул князь и обвел рукой окружающую реальность. – Всё это обречено на полное уничтожение… Бренность, помноженная на неизбежность. – И снова закинул руку за голову. – Мы сейчас на последнем островке более или менее спокойного времени… Вы там у себя, в начале двадцать первого века, тоже, кстати, на острове, только побольше… Но об этом потом… Можно было бы насладиться последними деньками, так сказать, летними каникулами… Как вы считаете?

Странные вопросы задавал князь. Проверял, что ли?

- Перед смертью не надышишься, - понял, как надо ответить Кит.

- О! – весь выпрямился князь, в глазах его сверкнул прямо-таки восторг. – Святые слова! Мы в вас не ошиблись, Никита! Точно так! Времени в обрез, и нужно многое успеть, очень многое… А что вы еще знаете по истории нашего времени?

На «трояк» Кит уже натянул, точно!

- Первая мировая война, - сказал он.

- Так и есть, - кивнул князь. – И положение на фронте – пока ох как ни ахти… А тут еще, представьте себе, движется на нас, на Москву и на Питер, огромный подземный флот вражеских геоскафов… На огромной глубине… И не только на нас, в нашем времени, но и, представьте, на вас… Впрочем, пока это вам представить совсем нелегко.

Князь указательными пальцами обеих рук указал вертикально в пол.

- Адские машины, скажу я вам! – продолжил он с жаром. – И никто об этом не знает! И никто в это не поверит, даже если я добьюсь аудиенции не только у министра, но и у самого государя… Бес-по-лез-но. Меня запрут в психиатрическую лечебницу, откуда я немногим позже и констатирую всеобщую гибель. Вы догадываетесь, к чему я клоню?

- Догадываюсь, - машинально кивнул Кит.

Чего уж непонятного! Все понятно! Кому-то надо остановить этот невероятный подземный вражеский флот… если этот флот есть и князь действительно в своем уме… Но фиолетовое смещение, переход во времени – это все, значит, было… значит, и существование фантастического подземного флота каких-то геоскафов теперь допустить – раз плюнуть.

- Вы всё отлично понимаете и принимаете! – вновь восхитился князь, на что даже можно было обидеться. – Эти геоскафы изобрел Максимилиан Август Вольф. Несомненно великий изобретатель. Когда-то он был другом моего отца… - Князь развел руками. – Если бы здесь был отец, мы бы, может быть, и справились бы втроем – так сказать, по-семейному… Но возникли непредвиденные обстоятельства. И вот вы здесь… Естественный вопрос с вашей стороны: почему именно я? Вы очень сильны в комбинаторике, причем на интуитивном уровне. Вы еще не знаете, на что способны, и, надеюсь, сегодня вечером вы удивите не только нас, но и самого себя. Именно эти ваши способности могут сыграть решающее значение в войне с подземным флотом бывшего маркшейдера Вольфа. Ваши и еще трех персонажей особого значения... или назначения, если угодно.

На Википедию надежды не было, и Кит не постеснялся спросить, кто такой «маркшейдер». Оказалось, горный инженер, специалист, так сказать, по подземным измерениям.

Потом Кит сидел и слушал… и, казалось, проваливался все глубже и глубже в доисторическое кресло.

- Далее, - продолжал князь. – В вашем доме оказалось несколько вещей… старинных, в вашем понимании, вещей. Представьте себе, они образуют своего рода электрическую цепь во времени.

Папаня, действительно, собирал когда-то разные старинные штучки, по большей части механические – всякие сломанные часы, граммофоны, опять же… Говорил, что покупал их по бросовым ценам «еще на старой доброй Тишинке»… Вот так! Притащишь что-нибудь в дом, а оно как сработает! Правильно мама подозревала…

- …и может быть, главное, - это пластинка с романсом «Последний рейс», - совсем удивил Кита князь. – В это совсем трудно поверить, но для нас связь с будущим оказалась возможной благодаря особому использованию, извините, самого дешевого граммофона и звуковых волн, образующихся при звучании некоторых песен... конкретно одного редкого баритона. В подробности я пока вдаваться не буду, ибо сейчас важно другое. Первое – подземный флот угрожает и вашему времени, о чем тоже никто у вас не подозревает и во что никто… кроме разве вас… поверить не найдет в себе никаких умственных сил. Второе – это вопрос вашей безопасности. Видите ли, перемещение во времени дает эффект почти полной неуязвимости человека, перемещенного в иное время. Вы как бы находитесь в невидимой броне, и никакой предмет в чужом для вас времени не может нанести вам серьезного ранения, большой синяк разве. Вот если бы вы решили воевать с маркшейдером Вольфом в своем времени, тогда да – вам бы сразу стала угрожать смертельная опасность. И возможно, будет угрожать… Понимаете?

- Ну да, - кивнул Кит. – А как же вы сами?

- Блестящая логика! – опять неизвестно чему восхитился князь. - Здесь опасности подземной войны угрожают пока только нам – мне с сестрой и обоим Евсеичам… Ну и всей России, конечно… Но не беспокойтесь: если с нами что-то случится, вам достаточно будет завести ту же пластинку… Более ясные инструкции я вам дам немногим позже… А пока вполне достаточно соблюдать некоторые банальные меры предосторожности. Для вас, вернее для вашего тела здесь опасны только большие отрицательные ускорения. Понимаете, куда я клоню?

- …отрицательные ускорения? Это когда сильно ударишься? – не долго догадывался Кит.

- Совершенно верно! - подтвердил князь и ткнул пальцем в потолок. – Иными словами, по крышам, если придется, ходите с осторожностью, а если моя неуемная сестренка предложит вам пролетаться на нашем аэроплане, то нужно будет хорошо подумать, стоит ли. Если сверзитесь с небес… шмякнитесь то бишь, – князь хлопнул одной ладонью по другой, изображая жесткое приземление, - оба убьетесь насмерть, к бабке-угадке ходить не надо.

В этот момент за дверью вновь послышались шаги, и раздался осторожный, дробный стук в дверь, будто дятел клювом слегка поорудовал, нет ли в старинной двери жучков-червячков.

- Войдите, боцман! – громко сказал князь.

Вошел Евсеич Первый со сложенными газетами в руках.

- Капитан, вот сегодняшние газеты, как вы приказали, - доложил он.

- Очень хорошо. Оставьте.

Князь указал на письменный стол и поднялся.

- А что, боцман, не пора ли нам приодеть нашего гостя по форме? – с хитринкой в голосе, спросил он.

- Самое время, ваше сиятель… - Евсеич Первый дернулся. – Простите, капитан!

- Никита, как вы понимаете, ходить в нашем времени в таком… - Князь повел рукой сверху вниз перед все еще тонувшем в кресле Китом. – Как это у вас называется?

- Прикиде… - не стыдясь, стал просвещать древних Кит.

Капитан и боцман переглянулись.

- В этом - тем более нельзя, - улыбнулся князь. – Прежде всего с целью избежать подозрений со стороны чужаков…

Кит мог и так согласиться: бледный школьный прикид – обязательный темный костюмчик и голубенькая водолазка – ему самому были совсем не в кайф. Хотя он был ни рэпером, ни готом, а просто пофигистом, у него были предпочтения – простые нормальные джинсы, нормальные, типа, толстовки или «кенгуру» и нормальные кроссовки.

Князь подошел к большому шкафу – и эффектно приоткрыл его дверцы. На вешалке висели всякие костюмы-пиджаки, на полках белели очень белые, очень тщательно сложенные… Ну, в общем, там так тщательно всё было сложено, что Кит не на шутку испугался: даже мама, когда она вдруг, вероломным набегом, врывалась в его комнату и складывала одежду в его шкафу, - даже она не была способна достичь такого абсолютного, магазинного порядка. Кит похолодел, осознавая, что никогда не сможет поддерживать такой, наверно, обязательный здесь порядок, и невольно поднялся из кресла, будто его вытолкнула вверх мощная воздушная сила.

- Для вас, Никита, тут подготовлен гардероб на все здешние, так сказать, случаи жизни и погоды… Хоть на рыбалку, хоть на войну, хоть на придворный бал, - с гордостью сказал князь.

- А откуда вы узнали мои размеры? – вдруг нашел, как защититься хоть на время Кит. – Вы у меня уже бывали?

Ясное дело, звучало это так: проникли в комнату, пока меня не было, и хоть ничего не стырили, но все полапали и замерили. Даже трусы!

Князь и Евсеич Первый снова таинственно переглянулись. Князь знал, как ответить, что не подкопаешься:

- Вы могли заметить, Никита, что сегодня ночью мы впервые установили прямой визуальный контакт с вашим временем, а затем – и предметный. Но мы имели возможность оценить антропометрические параметры вашего отца… Мы провели большую исследовательскую работу…

- Позвольте, капитан, я по-простому, - вдруг смело встрял Евсеич.

- Валяй, боцман, - весело позволил князь.

- Никита Андреевич, вы же сами сказали: прикид. Вот мы и сделали прикид на глазок, - действительно просто объяснил Евсеич. – Издалека. Никакого взлома, Боже упаси! Сами извольте проверить. Наверняка, что-нибудь великовато или узко. Извольте примерить. Немедля подгоним.

- Ай, боцман, молодца! – восхитился князь. – Ясность необыкновенная. Вот и помоги примерить… А закончите, позови снова.

- Может, я сам… это… прикину, - смутился и застеснялся Кит, представив, что сейчас «боцман», он же слуга юного князя, будет с ним тут возиться, типа, пуговицы застегивать, шнурки завязывать, пиджачок подавать…

Фу, шняга!

И надоели уже эти снисходительные переглядки князя со слугой, их игры в капитана и боцмана… будто специально для него, Кита, комедию тут ломают.

- Видите ли, Никита, вы, конечно, вольны всё сами перемерить на свой вкус, - учтиво развел руками князь. – Но некоторые трудности состоят в том, что вы должны вполне соответствовать… У нас тут есть свои условности. К примеру, в чем гостю приличней выйти к обеду, который, кстати, не за горами…

Тут князь вытащил золотые карманные часики, откинул крышечку.

- Считайте, что вы попали в другой пояс времени во всех смыслах, - сказал он. – Примерно в десять двадцать мы выехали из Москвы вашего века, а сюда, на век раньше, добрались, вернее сказать, нырнули к часу пополудни. Евсеич, как у нас с обедом?

- В пути, капитан! – доложил боцман.

- Никита, вы не откажетесь от приглашения на ранний обед?

Кит вдруг прочувствовал, что и впрямь успел проголодаться. Проголодаешься тут, с такими-то чудесами и путешествиями!

- С дорожки-то как хорошо, всяк проголодается! – будто прочел его мысли Евсеич.

- Можно… - согласился Кит.

- Что и требовалось доказать… - с аристократической ухмылкой заметил князь. – Вот боцман и покажет вам, во что у нас принято облачаться к обеду… Подгонит, что придется. А потом я завершу предварительные инструкции.

Словно избегая лишних вопросов и сомнений Кита, князь быстрой, легкой походкой вышел… А Кит остался. С Евсеичем.

Евсеич посмотрел на потерявшегося – давным-давно уже потерявшегося Кита, - и постарался улыбнуться ему как можно более радушно.

- Да вы не робейте, Никита Андреевич! Мы же всё понимаем. Для вас тут пока всё прямо как в Японии какой-нибудь, не знаешь, как и повернуться, - сказал он. – Как скажете, так и сделаем. Хотите, за дверью подожду, хотите тут постою, отвернусь, пока вы примеритесь…

Ничего не скажешь, Евсеич умел внести ясность и облегчение в жизнь, в отличие от князя, который, хоть и объяснял все толково, вводил в курс, был вежлив и всячески излучал доверие, но…

- Только позвольте уж указать, что примерять для начала, - твердо предупредил Евсеич.

Он подошел к открытому шкафу и ловкими движениями фокусника быстро все разложил на виду – одно на кресле, другое на прихотливом диванчике. Поставил у кресла дурацкие, по мальчишеским и всем прочим меркам XXI века, ботинки.

- А что, это все надо надевать? – робко спросил Кит, вперившись, однако не в дурацкие, сверкающие покупной новизной туфли, а в галстук – черный, в белый горошек.

- К обеду приличествует, - довольно-таки категорическим тоном подтвердил Евсеич. – Тем более для первого знакомства с обществом… Как сказали бы их сиятельство, с «командой»… Уж извиняйте, Никита Андреевич.

За что было извинять Евсеича: не за то ли, что без «сиятельств» опять обойтись не мог…

Кит, тем временем, стоял похолодевший. Слово «общество» повергло его в ужас. Он вспомнил про дворянский этикет и все такое – и ему дурно стало. Он же, и вправду, тут троглодит натуральный! Йети! Ну, вилку с ножом держать, конечно, может, но ведь наверняка же еще… даже представить страшно сколько еще всего!

- Как-то жарко вы одеваетесь летом, - пробормотал он, уже чувствуя, что этот старинный пижонский галстук затягивается на его шее, как висельная петля.