Папа шагнул к столу и, положив на него руку, резко выгнул кисть вверх. Браслет тут же рассыпался.

- А вот что ЭТО, я совсем не знаю, - сказал папа и взял обеими руками старинный деревянный чемоданчик. – Остался еще от деда с повелением таить, беречь и передавать дальше. Наша родовая легенда гласит, что родится тот, кто откроет чемоданчик и сразу поймет, для чего это нужно. Может, это ты и родился?

Папа посмотрел на Кита так, что у того мурашки по спине пробежали.

- Открой-ка сам, - предложил папа и отошел от стола. – Там просто. Нажмешь на пимпочку – и все.

Кит подошел, посмотрел, куда нажимать и нажал.

- Открывай крышку, - велел папа.

Кит открыл.

Внутри, в специальных углублениях, сделанных по форме лежащих в них предметов, находились металлические части предмета или аппарата совершенно непонятного назначения.

Впрочем, на первый взгляд, очень даже понятного: натуральный набор для пикника! Несколько шампуров… только почему-то острых с обеих сторон. Вроде как раскладной железный мангал. Отдельно – ножки от него… И еще тончайшая металлическая сеточка, с виду похожая на женские колготки, вернее одну «ногу» от колготок.

Назначение одного предмета не вызывало вообще никаких ясных ассоциаций. В маленьком отделении, в стеклянном футлярчике лежала брошка не брошка… фиговинка какая-то, похожая на крохотную морскую звездочку. Она вся мерцала кристалликами. Рука чесалась первым делом взять ее.

Когда Кит протянул к ней руку, он заметил, что ладонь и пальцы вправду чешутся. Он даже убрал руку и посмотрел на неё… Казалось, что и кисть руки мерцает крохотными кристалликами-стеклышками. Кит предположил, что это остались металлические частицы от разрушенного геоскафа… хотя и не должны были остаться.

Он взял стеклянный шаровидный футлярчик с «брошкой» и без труда открыл его – отделил верхнее полушарие от нижнего.

Брошка подскочила!.. И зависла в воздухе между половинками футляра…

Вдруг ладони обожгло – и между ними проскочила искра, настоящая «молынья»!

Кит и ахнуть не успел от удивления и от резкой короткой боли… Нет, кажется успел. Моргнуть – тоже. А больше ничего не успел.

Шампуры и прочие железки вылетели из чемодана и вихрем закружились вокруг Кита.

«Звездочка-брошка» взлетела выше, повисла над головой Кита, вспыхнула – и он оказался в душе из ярких лучей-нитей.

«Шампуры», попадая в эти лучи, замирали и быстро вытягивались в вертикальной плоскости, превращаясь… во что?! В металлические ребра – точь-в-точь как у того геоскафа, только поменьше! И сеточка, взлетев и вздувшись, превратилась в большой сачок, который мгновенно натянулся на стержни. Воздух между ними словно твердел, как толстое стекло.

Пораженный, контуженный происходящим Кит оказался внутри капсулы-клетки с металлическими ребрами и сетчатыми прозрачными стенками между ними.

Там, вовне, открыв рот и выпучив глаза, смотрел на него папа. Кит не видел себя, но выглядел точно также.

Как только душ из лучей света погас, все вокруг стало заволакивать фиолетовым туманом.

Кит закрыл глаза, ожидая провала в чужое время.

И провалился… Но так, словно сорвался вниз в скоростном лифте.

Он распахнул глаза и увидел…

Он увидел… самого себя, Софи и всю банду зомби во главе с Думом, стоящую в подземелье Малого дворца, около остова старого геоскафа… Они, словно на открытом лифте, поднимались вверх… а он, Кит, продолжал опускаться куда-то, все ниже и ниже… и вся компания вместе с двойником Кита потерялась в темной вышине…

«Кокон», в котором оказался против своей воли Кит вдруг исчез, пространство вокруг расширилось… и Кит, осмотревшись, догадался, что находится в том самом восстановившемся геоскафе, который там, в Царицыно, под Малым дворцом, погружался на его глазах в глубь земли… Погружался тогда, когда он стоял там вместе с Софи и со всеми зомби.

Кит посмотрел на приборную доску. Разные циферблаты светились, показывая неизвестно что. Кресло пилота было пусто. Штурвал не шевелился.

«Автопилот», - тупо догадался Кит.

И вот снова стал сгущаться фиолетовый туман. Пол дал более сильный уклон, словно подталкивая Кита к пилотскому креслу. Он собрался с силами и усадил себя в него.

Штурвал он, конечно, трогать не стал. Теперь он просто сидел и смотрел перед собой, не понимая, что же перед ним такое – экран или лобовое стекло.

В полной темноте перед ним появилось радужное кольцо… Геоскаф нырнул в него… И тут же перед глазами Кита разверзлась огнедышащая адская бездна, словно он нырнул прямо в жерло вулкана, из утробы которого уже перла вверх, навстречу, кипящая, раскаленная магма. Алая дымка потянулась в лицо прямо сквозь лобовое стекло… Дымка пахла сильно нагретым железом.

Страха не было. Мыслей тоже никаких не было. Кит просто сидел и как будто не дышал. И только сердце его бухало глухо – и в груди, и в животе, и в ушах, и в висках. Оно одно и напоминало, что Кит жив, хоть и в коме… и сидит теперь будто перед телевизором и будто смотрит какую-то популярную передачу про земные недра. Какой-нибудь красочный канал «Дискавери».

Потом он увидел впереди еще кое-что интересное… Там, в глубинах бурлящей магмы стоял, словно на дне теплой заводи, косяк крупных «рыбин»… Кит медленно сообразил: это геоскафы. Очень большие геоскафы. Они плывут в магме. Они постепенно поднимаются в ней… И это не один геоскаф… это совсем не «Лебедь»… И значит, это геоскафы того самого маркшейдера Вольфа. И он, Кит, видит их… А где же тогда «Лебедь»?

Еще одно радужное кольцо… сначала маленькое колечко появилось прямо по курсу. Оно разрасталось… не попасть в него было невозможно… И Кит приготовился… к чему? А как вы думаете, к чему? К тому самому…

Оно и случилось.

Поверхность огромного геоскафа возникла внезапно перед глазами Кита. Маленький аппарат, в котором находился Кит, теперь скользил вдоль нее на малой высоте. Эта поверхность казалась стеклянной, только «стеклянная» обшивка была такой толщины, что сквозь нее ничего не было видно, как сквозь многометровую толщу воды.

И вдруг маленький аппарат нырнул прямо в эту «воду»… Точно также, как когда-то Кит и таинственный Лев Константинович, сидя в подвале мрачного московского особняка, «ныряли» в «стеклянную» оболочку Москвы неизвестно какого будущего века.

Аппарат пронесся по темному тоннелю, вдоль которого тянулась светящаяся дорожка «посадочной полосы»… остановился… и его боковая стена откинулась вверх.

Кит понял, что его выпускают, но не совсем. Вернее приказывают выйти. Приказывают молча и в меру вежливо.

Кит вышел и оказался на квадратной, слабо светящейся площадочке. В тот же миг, как он ступил на нее обеими ногами, из нее выросли поручни – и площадка плавно двинулась дальше вперед, вдоль светящейся узкой дорожки.

Когда дорожка метров через десять кончилась, стена перед Китом раскололась надвое – и он въехал… куда?

На всех кораблях со времен больших древнегреческих трирем ассортимент помещений, в общем-то, один и тот же. Уютней и роскошней всех – конечно же, капитанская каюта. Поэтому одного взгляда Киту вполне хватило, чтобы догадаться, что он попал не рабом прямиком в гребное отделение галеры, а в гости к самому капитану.

Да и капитан его особо не удивил. Таким он себе и представлял его… кого? Кого-кого! Маркшейдера Вольфа, кого же еще!

Кит заметил, что все хозяева положения испокон века используют один и тот же прием. Чтобы сразу успокоить гостя, который может почувствовать себя пленником или заложником, надо первым делом усадить его с собой за стол. А потом уж можно разводить его и морочить ему голову сколько угодно. Маркшейдер Вольф выглядел лет на пятьдесят с копейками. Был он темноволос, были у него короткие черные усики. Одет он был, в отличие от Льва Константиновича, в довольно позитивный светло-серый клетчатый костюм, мажорность которого подчеркивал беленький галстук-бабочка. И казался великий гений всемирного злодейства даже менее таинственным и зловещим, чем почти сахарный Лев Константинович… А еще он был немного похож… на кого?

То-то и оно, что не на какого-нибудь чужого дядю, а прямиком на папу Кита. Не сильно, конечно, но… Кит успел приглядеться: темные волосы маркшейдера Вольфа сильно блестели, он явно усмирил их, густо намазав каким-то гелем и почти мазохистски зачесав и придавив назад.

- О! С приездом, дорогой коллега! – почему-то с радостным удивлением сказал бывший маркшейдер, а ныне просто великий и ужасный Вольф.

Он непринужденно встал из-за совершенно прозрачного стола, накрытого явно не для ужина: яйцо на серебряной подставочке, чашечка с кофе, молочник, бутербродик с маслом.

– Как раз к завтраку! – объяснил маркшейдер Вольф положение дел.

Знаете, что такое «запредельное торможение»? Это когда уже совсем ничего не удивляет и не пугает.

- Вообще-то, мама на ужин звала, - спокойненько так сказал Кит.

- Вот как! – улыбнулся Вольф и приподнял бровь. – Все-таки я кое в чем промахнулся… И что же твоя мама там приготовила?

Кит вспомнил мамины слова про «хороший ужин».

- Салат, наверно… Мама курицу хорошо запекает, - предположил Кит.

Маркшейдер Вольф сглотнул и поморгал, словно оголодал тут, в своем геоскафе, а ему стали душу травить…

- Да, я бы, пожалуй, сейчас не отказался от приглашения… - грустно вздохнул он. – Да и родных бы навестил заодно.

Нет, не зря слегка прихлопнуло Кита запредельным торможением. Иначе бы он сразу свихнулся, это точно. А так ничего – пережил.

- Каких родных? – спросил Кит, уже давно перегнав вопрос и даже ответ на него, который он уже невольно вычислил математически точно и почти мгновенно.

Хуже того, что обязано было теперь случиться, и той тайны, которая должна была открыться, уже ничего быть не могло. Он, Кит, уже достиг самого дна преисподней.

- Каких-каких… Наших с тобой, Никита, родных, - по свойски доверительно сказал маркшейдер Вольф. – Ты же умный. Наверняка уже обо всем догадался. По глазам вижу.

И маркшейдер Вольф проницательно посмотрел на Кита.

- Ну, хорошо, - принял он как ответ спокойный и холодный, потому что обреченно-тупой, взгляд Кита. – Ты не на уроке, а я не учитель. Обойдемся без подсказок. Я – Максимилиан Карлович Вольф собственной персоной… И хочешь верь – хочешь не верь, прихожусь тебе твоим родным прапрадедушкой по прямой отцовской линии. А ты, собственно, мой праправнук, от чего тебе уже никуда не деваться. И притом - особо любимый внук, потому как своим талантом меня во много раз превзошел… Или превзойдешь, если угодно.

- Угу, - угукнул Кит.

Маркшейдер Вольф снова пристально и тепло так посмотрел на Кита, будто любовно разглядывая в нем знакомые родовые черты… Почему «будто»? Любовно и разглядывал.

- Да, нам всем предстоит долгая история, - задумчиво сказал он. – Можем у зеркала встать, а ты приглядишься.

- Не надо, - попросил Кит.

- Очень хорошо! – сказал на это маркшейдер Вольф. – Сейчас и впрямь нет времени на разговоры о жизни и о том, кто из нас где и как пропадал, а потом нашелся…

Тут маркшейдер Вольф усмехнулся:

- Возвращение блудного деда. Будем так считать, да?

- Не знаю, - отодвинулся Кит.

Взгляд дедушки Вольфа немножко похолодел.

- Тогда, чтобы все окончательно встало на свои места… - жестко сказал он. – И обстановка, и расстановка сил тебе в общих чертах понятны. Да, признаю, что князь кое в чем меня поначалу обошел. Он первым добрался до тебя. Я шел по его следам… Потом, на повороте, так сказать, обошел его. Моя уловка с фальшивым ударом по Москве удалась. Они пугали тебя: мол, это мы хотим уничтожить тебя и для этого надо уничтожить пол-Москвы, чтобы не промахнуться. Каков размах обороны они затеяли! Втянули в дело саму Екатерину Великую. Матушка-императрица строит маскировочный дворец в Царицыно. Они прячут там свой аппарат, включают его в нужный момент, чтобы уберечь тебя от нападения зловещей силы. Но именно этот их проект и позволил мне найти в просторах времени Никиту Демидова, который, по справедливости, должен носить фамилию Вольф… Неужто ты можешь предположить, что я действительно хотел тебя уничтожить? Родного-то внука! Внука, который поможет сделать великое дело! Бред сивой кобылы да и только!

Я сделал вид, что нанесу удар… Я успел отправить в Москву один разведывательный геоскаф… Так сказать, провел разведку малым боем… Они включили защиту и привлекли тебя к этой затее. Моя посылка тоже вовремя дошла до тебя. Мне все удалось рассчитать. И при этом мне было необходимо приложить все усилия, чтобы они не смогли узнать, что ты приходишься мне родным внуком…. Вот тогда бы тебе действительно грозила опасность. Я так скрывался, я так заметал следы в будущем, что даже сам потерял тебя… Но все же окончательный расчет меня не подвел. И вот ты здесь… Ну, а Царицыно. Что Царицыно? Роскошная царская безделушка.

Кит слушал… Получалось, зря старался князь. Зря старались они с Софи. Все их путешествие в будущее… и даже дурацкая драка с Думом… все-все это было напрасно! Они клюнули на уловку маркшейдера Вольфа. Доброго дедушки Вольфа!

Что подземная бездна! Что огнедышащие недра! Ерунда! Знали бы вы, какие жуткие бездны и пустоты открывались сейчас в душе бедного Кита!

- А скелет? – спокойненько так спросил Кит.

- Какой скелет?! – удивился дедушка Вольф.

- Ну, там в геоскафе. – Кит отлично помнил, как этот практически «виртуальный» скелет оседал облачком. – Он ведь настоящий был, да?

- А-а! – вспомнил и дедушка Вольф. – Увы, настоящий. Это – пилот. Ему не суждено было вернуться. Но он героически сыграл свою роль.

- Камикадзе? – уточнил Кит.

- Кто?! – опять не понял дедушка Вольф, знавший явно не всю историю будущего.

- Смертник, - объяснил Кит. – Он сам на это пошел?

Дедушка Вольф прищурился.

- А ты даже умней и рассудительней, чем я мог предположить, - как бы с легкой опаской заметил он. – Врать не стану. Он не знал, что не сможет вернуться… Ты зря на меня так смотришь. Вот Кутузов. Думаешь, он не знал, когда готовил, в сущности, совершенно не нужную Бородинскую битву… думаешь, он не был уверен, что провернет в этой битве, как в мясорубке, по меньшей мере три-четыре десятка тысяч солдат.