- Деним… Джинсового? – догадался Кит.

- Наверно… - с сомнением кивнула княжна. – Такого у нас нет в помине. Но мы в наш визор наблюдали, что в моде такие кожаные костюмы с короткими жакетами…

- Рокерские, что ли? – предположил Кит.

- Возможно. Сам посмотришь, - сказала княжна. – Заранее возились. Старались, чтобы было похоже… современно… Обувь тоже шили по особому заказу… Похожа на ту, что на тебе. Если ты все забракуешь – мы пропали.

- Не забракую, - пообещал Кит. – У нас теперь всё в тему. Может, она новую моду у нас продвинет… С твоей подачи.

- Твоими бы устами да мед пить, - старинно выразилась княжна. – Не знаю, не знаю. Жакетик мы ей подбили тонким бухарским каракулем. Больше для тепла, чем для форсу. Но высочество уперлось: подавай ей еще и стоячий воротник на каракуле и чтобы высокие обшлага рукавов тож… Увидишь – не смейся только… Вот и пришли. Готов?

- Всегда готов, - обреченно ответил Кит перед дверьми малой гостиной.

Княжна властно и твердо повернула его к себе лицом, проницательно посмотрела ему в глаза. Острые черные бровки ее угрожающе сошлись…

- Кит, - первый раз назвала она его по прозвищу. – Ты только там с ней поосторожней… Обещаешь?

- Обещаю, - безнадежно ответил Кит.

- Она бедовая. Может на рожон полезть… - остерегла княжна.

- Разберусь, - уже начиная злиться, твердо ответил Кит.

Княжна явно удовлетворилась тем, что Кит начал злиться.

- Тогда пошли, - сказала она.

Князь пропустил их в гостиную.

Кит вошел и обмер.

- А-фи-геть! – невольно прошептал он вслух.

Ее высочество было упаковано в черный, типа, джинсовый по фасону, кожаный костюм со стоячим черным меховым воротником, немыслимыми рукавами и еще каракулевой оторочкой по краю всей куртки. А на ногах у нее были, если и кроссовки, то жутко дорогущие, чуть ли не с брульянтами.

- Каков машкерад? – властно спросило высочество, поднявшись навстречу с диванчика. – Не есть пугало огородное?

София Христиановна оказалась более плотненькой и даже пухленькой, нежели когда смотрелась в широких платьях. Густые ее волосы были теперь собраны на головке в тугой пучок-кулачок.

Княжна предупреждала недаром. Смех подкатил к горлу Кита. Но именно оттого, что высочество выглядело не смешным пугалом, а невероятно роскошной императорской рокершей.

- Что вы, ваше высочество! – осмелел Кит, тут же представив себе, как валится в обморок Ленка Пономарева, увидев его в компании с таким рокерским высочеством. – Вся Москва умрет. – И Кит поспешил уточнить, что, мол, не от смеха: - От зависти.

- Мы, полагаем, едем ее спасать, Москву, а не убивать? Что же теперь делать? – озорно прищурилась София Христиановна.

- Разберемся на месте, ваше высочество, - отмахнулся Кит.

- Как понимать, у вас следует скрывать геркунфт… свое происхождение и говорить «ты». Сие означает быть тому обоюдно, - твердо указала Киту проинструктированная София Христиановна. – Меня у вас называть на «ты» как Соня?

- Это слишком… старинно, - прикинул Кит и придумал очень здорово, представив, как он обратится к высочеству при Ленке: - Лучше Софи.

- Софи. Гут, - приняло высочество.

- Софи…- слегка ревнивым эхом тихо отозвалась княжна. - Хм-м, недурно.

Тем временем, князь-капитан уже начинал крутить ручку граммофона, поставленного на небольшой столик у дивана.

- Однако ж долгие проводы ни к чему, - бросил он по ходу дела и повторил любимое присловье: – Время не ждет… По крайней мере, тут у нас. Никита, рассчитайте правильное положение… чтобы не повредиться при посадке. На вас… то есть на тебе сейчас особая ответственность. Вы отвечаете за безопасность императорского дома России… По крайней мере, на этом этапе Истории.

Как будто Кит не соображал. Он и так уже прикидывал, как лучше перед новой отправкой в будущее им обоим встать… или сесть. Получалось, что они могли приземлиться прямо на Китову кровать… Или, что еще хуже, рядом.

- Лучше всего твердо встать. Вот так.

Он показал как, встав спиной вплотную к дивану у самого граммофона.

- Тебе придется взять его на руки, - сказал князь. – А то как бы он не разбился там… Тогда…

- Я знаю, что «тогда», - перебил его Кит, чтобы не представлять себе пугающих последствий… не сколько для себя, сколько для Софи… и значит, для всего государства Российского… Ведь в самом худшем случае пришлось бы Софи удочерить, как вам такое?

Тем временем Софи, посмотрев на Кита, встала рядом с ним. Плечом к плечу. Прихватив с собой пузырек с нашатырным спиртом и мокрое полотенце. Кит не отговаривал – бесполезно.

Он осторожно принял из рук князя тяжеленький старинный аппарат, граммофон времени.

Пластинка крутилась. Оставалось опустить на нее иглу.

- Готовы? – твердо и громко спросил капитан.

- Готов, - собрался с духом Кит.

- Яволь! – откликнулось высочество без всякой опаски и даже с предвкушением.

- Это не будет увеселительной поездкой, - предупредил князь, явно обращаясь к высочеству, хоть и не глядя прямо ей в глаза. – Постарайтесь все сделать, как можно быстрее… чтобы они не опередили.

- Разберемся, - обреченно сказал Кит, уже не в силах прикидывать, как он все объяснит родителям и как он будет проникать с высочеством в подземелья Царицынского музея-заповедника.

- Тогда с Богом! – сказал князь и…

- Подожди секунду! – вдруг вскрикнула в голос княжна Лиза.

Ее брат так и отдернул руку от граммофона, будто от горячей сковородки.

Княжна торжественно перекрестила обоих и, осторожно потянувшись к Киту с боку, коснулась теплыми и сухими губами его щеки.

- Собьешь прицел, - процедил сквозь зубы ее брат, капитан.

Княжна не обратила на колкость брата никакого внимания.

- Ангела-хранителя вам в дорогу! – сказала она, глядя в глаза только Киту.

- Теперь посторонись, - велел князь сестре, а потом – Киту: - Держи крепче.

Он еще немного покрутил ручку и осторожно опустил иглу на дорожку.

- В добрый путь! Поехали! – выдохнул он и тут же дал новую команду – на этот раз самому себе и своей сестре: - Теперь – от винта!

И они оба кинулись прочь из гостиной…

Запел старинный баритон… Уже в который раз начинался «Последний рейс»… Князь с сестрой стали плавно вываливаться в медленно открывавшуюся дверь… Возник до боли знакомый фиолетовый туман.

- Софи, закрой глаза… - спохватился Кит. - И держи равновесие.

- Яволь! – по-военному откликнулось высочество.

Кит зажмурился и слегка присел, крепче прижимая к груди граммофон времени.

В лицо ударил порыв теплого воздуха и…

Кит не удержался на ногах и повалился назад.

Плюх!

Пластинка взвизгнула и слетела с граммофона.

Позади, под спиной, оказалось мягко и очень знакомо!

Кит тут же встрепенулся, резко разул глаза и глянул первым делом, не где пластинка, а где высочество.

Оно валялось рядом… Вместе с ним! На его, Кита, кровати!

- Приехали! – быстро предупредил Кит и стал, как и обещал, разбираться.

Мама лежала в обмороке прямо на его «дорогом маскарадном костюме»… Папа только еще опускался рядом с мамой на колени, чтобы помочь ей, и даже не увидел волшебного прибытия, последовавшего спустя миг после отбытия… Пластинка вывалилась на мягкую постель и, похоже, не повредилась.

Кит быстро оставил аппарат там же, на своей постели, и переглянулся с высочеством.

- Софи! Ты в норме?

Софи, как и обещала, не подвела. Она уже успела оценить обстановку и сориентироваться.

- Норм! – коротко доложила она и тут же скомандовала: - Шнеллер! Быстро!

Они оба кинулись на помощь папе и маме Кита.

- Гутен таг! – сказала Софи, уже открывая пузырек. – Это есть медицин.

- Оба-на! – не то, чтобы насмерть удивился папаня. – Вы откуда?!

- Оттуда, - сказал Кит. – Из девятьсот пятнадцатого года.

- Лихо! Так я и знал, - сокрушенно пробормотал папаня и перехватил пузырек, а заодно и полотенце из рук Софи. – Только маме не скажи, - предупредил он Кита, - а то вообще «скорую» вызывать придется… Или она тебе самому вызовет.

Он сам первым нюхнул нашатыря, передернулся и посмотрел с любопытством на высочество:

- Извините, сударыня… Не имею чести знать… но сейчас отойдите, пожалуйста, а то совсем напугаете… Я тут сам пока разберусь.

- Разумеется, как прикажете, - эффектно склонила головку Софи, покорно поднялась и отошла.

Папаня закрыл пузырек, сунул его в карман… потом так легко и красиво поднял маму на руки, что Кит позавидовал - вот так бы и ему тогда обойтись с княжной! – и понес ее прочь из комнаты, в которой творились чудеса.

- Чаем… чаем пока напои гостью! – шепотом крикнул папа через плечо. – Там пирожные есть!

Скрепя сердце, Кит повел высочество на кухню.

- У нас тут не дворец, - на всякий случай еще раз стеснительно предупредил он.

- А я не на бал собираться, - почти огрызнулось высочество. – Я, да будет вам то известно, детство и отрочество в солдатских зайтен… палатках много ночей спала. Вы спать в солдатских палатках? Нет?.. Вы еще много в жизни не знать.

Кит не мог не согласиться.

Пока Кит устраивал скромное императорское чаепитие, он зорко поглядывал за Софи. Она держалась… как? Аб-со-лют-но адекватно! От бытовой техники не шарахалась, даже когда тостер стрельнул хлебцами. И ничему как будто не удивлялась. В общем, получалась совершенно нормальная современная девчонка, которой веселей и проще в палатке… или вот в обычной московской квартире, чем во дворце каком-нибудь. Только когда Кит открыл холодильник, она заинтересовалась и, подойдя, сунула в него руку.

- Гут! Есть холод! – с легким воодушевлением констатировала она.

Еще она внимательно следила за тем, как Кит зажигает плиту, и еще подошла к окну и с минуту смотрела наружу. А потом молча села за стол. Невозможно было определить, понравилось ей довольно далекое для нее будущее или не очень… Во всяком случае это будущее ее явно ничем особо не удивило и если не понравилось, то она, как девочка воспитанная, не хотела расстраивать его хозяев.

Пирожные начала двадцать первого века ей, однако, явно пришлись по вкусу.

- Гут! – оценила она их с той же немецкой сдержанностью.

Тут и папа подоспел, но сперва ненадолго.

- С мамой все в порядке, - сказал он, наливая чай в большую чашку и заправляя ее тремя ложками сахара. – Пришла в себя и решила отлежаться… Оно, пожалуй, и к лучшему. Думает, что переутомилась. Она совершенно не помнит твоего исчезновения… Так часто и бывает с человеком, если он совершенно отказывается верить своим глазам… Она помнит только странное задымление. Я сказал, что в розетке контакт… В общем, пронесло. Ты запомнил про контакт?

- А то, - кивнул благодарно Кит.

- И вам большое спасибо за скорую помощь! – сказал папа Софи. – Если я тут не лишний, я через минуту подойду. Только чаем жену напою.

- В своем доме вы не можете есть лишний, - мощно завернула Софи.

Папа вскинул брови, умчался с чашкой, а потом вскоре, и правда, вернулся. Причем прилично приодевшись – сменив домашний спортивный костюм на джинсы и легкий свитер. Надо знать любопытство папани Кита! Оно превыше всего…

- Может, представишь меня нашей прелестной гостье? – галантно выразился папаня, подсаживаясь.

- Это мой папа, - с некоторым усилием сказал Кит. – А это Софи…

И запнулся, не зная, чего прибавить такого, хотя бы чуть-чуть правдоподобного. Папаня понял запинку по-своему: посмотрел внимательно на Кита, потом на Софи… и, кажется, остался доволен выбором сына.

- Очень приятно. Андрей Николаевич, - представился он сам в более развернутом виде.

- Гран плезир, - выдало высочество. – Софи. София Христиановна.

И Софи протянула папе Кита руку. Но не как высочество – для поцелуя,- а как надо между друзьями. Для крепкого рукопожатия.

Папанины брови снова взлетели. Он осторожно пожал руку высочества.

- Очень красивое имя, - оценил он. – Осмелюсь поинтересоваться, из каких краев вы прибыли в наш стольный град?

- Из Пруссии, - честно ответила Софи.

- Очень интересно! – сказал папаня так, что ясно было: ему и впрямь жутко интересно.

Затаив дыхание… и даже забыв о своей великой миссии, Кит следил за развитием событий.

- Не сочтите за дерзость, сударыня, - продолжал папаня таким старинным языком, что Кит уже переставал соображать, в какой он, вообще, век попал. – Но позвольте осведомиться, на каком поприще подвизается ваш многоуважаемый батюшка?

- Он есть генерал, - так же честно ответила Софи.

- О-очень интересно! – еще больше удивился папа… а потом пристально вгляделся в Софи, будто вспоминая, что где-то ее встречал раньше…

И вдруг папаня улыбнулся загадочно и недоверчиво.

Тут Кит решил было встрять и сказать, что у них времени в обрез, но не успел… Он просто открыл рот и не закрыл его, потому как папаня вдруг заговорил по-немецки.

Кит знал, что папа знает немецкий, по его словам, «не в совершенстве, но…», что он учил немецкий в школе и что у них в семье даже какие-то дальние и далекие предки были немцами, но так вот круто и мощно папаня говорил по-немецки впервые на памяти Кита.

Из короткого и трескучего монолога Кит понял только два слова, и это было имя… плюс месяц или же еще одно имя: Христиан Август.

- Ja, ja! – сверкнула глазами Софи и воодушевленно затараторила по-своему.

Кит успел услышать только одно знакомое слово: Царицыно.

По ходу, глаза у папани стали такими круглыми, что Кит испугался, как бы теперь и папаня не грохнулся в обморок… «Где нашатырка-то?» - стал лихорадочно вспоминать Кит и искать её глазами.

А папаня резко тряхнул головой с разносторонними вихрами и вдруг довольно резко велел Киту:

- Ну-ка, Китон, скачай из Интернета план музея Царицыно… и поживее. А мы тут с ее высочеством пока кое-какие важные подробности выясним.

Кит обалдел. Теперь это был он, кто почувствовал себя третьим лишним за столом.