Мама шла в своем красивом блестящем плаще нараспашку. Под плащом был элегантный серый костюм. «Почти как у княжны…» - подумал Кит. Хозяйственный пакет маме совсем не шел.

Все чинно поздоровались. Кит сразу повернулся к маме боком и прижал рукой лохмотья на джинсах. И сразу протянул руку к пакету.

- Да-да, помоги… - с удовольствием сказала мама, не подозревая, что выручает Кита из беды, - а потом выйдешь к другу.

- Пока, Кимон, увидимся, - с большой симпатией к Кимону сказал Кит и поспешил стать послушным сыночком. – Я позвоню…

Через десяток шагов он оглянулся: Кимон все еще стоял и смотрел на «жигуль», как в зоопарке – на какого-нибудь экзотического зверя, броненосца или слоновую черепаху.

«Вот если сейчас хозяин выйдет! – подумал Кит не то, чтобы со злорадством, но как-то не очень сочувственно. – Вот фокус Копперфильда с Кимоном будет - зашибись!»

А все-таки было непонятно и подозрительно, как тут оказался Кимон – один, без банды зомби…

И уже другие важные проблемы и вопросы нахлынули на Кита, пока он шел рядом с мамой и нес большой пакет с продуктами. Просто глобальные проблемы! Если князь не появится, то где и как ему, Киту, найти в своем двадцать первом веке какую-нибудь, хоть крохотную, детальку от модели того старинного мотоцикла или аэроплана… А потом, даже если такая чудом отыщется, каким способом отправиться назад, в начало века двадцатого – да так, чтобы угодить точно в кабину падающего аэроплана, а не мимо… Парашют, что ли, еще заранее достать и надеть на всякий случай?

Мама, тем временем, задавала совершенно мелкие и неважные вопросы про школу и все такое… Умеют же мамы цепляться со всякими совершенно неважными вопросами и делами именно тогда, когда весь мир рушится, десять миллиардов людей могут вообще не родиться и на Москву из будущего через раскаленный центр Земли движется зловещий подземный флот великого и ужасного маркшейдера Вольфа!

Кит на все вопросы только угукал, думая о своем, и только когда мама начала сердиться, он вдруг взял и сказал такое, чего раньше ему даже в голову прийти не могло:

- Ма, успокойся. В четверти у меня будет полный порядок. Обещаю. Ни одного трояка. И минимум пятьдесят процентов «пятаков».

Это неправдоподобное, сказочное обещание Кит дал, когда они уже стояли в подъезде и ждали лифт. Дал – и ужаснулся. Он никак не видел себя в будущем отвратительным отличником вроде Ленки Пономаревой… Ну, ей-то, красивой такой, этот недостаток можно было простить.

Мама посмотрела на Кита… Как посмотрела? Да как на внезапно вошедшего в подъезд снежного человека, йети. Она и сама никогда не слышала, чтобы ее сын Никита таким крутым, серьезным голосом просто что-нибудь говорил, а не то, что обещал такое серьезное дело.

- Это ты серьезно? – уточнила она, как математик.

- Ну… - кивнул Кит и, поняв, что отныне такие ответы совершенно не достаточны, добавил твердо: - На сто один процент…

Мама задумалась. Лифт спустился. Они сели в него и поехали вверх.

- Ты обещаешь, прямо как наш министр экономики – полное процветание страны… - задумчиво проговорила мама. – В таких процентах, что кровь в жилах стынет…

- Я не министр, - честно обиделся Кит.

- Извини, - сказала мама. – Тебе я верю больше, это точно… А когда сегодня спать ляжешь?

Кит понял, на что почти издевательски намекает мама и… И не выдержал - ответил, как министр:

- Вот только «Спокойной ночи, малыши» посмотрю – и сразу лягу.

По ходу Кит подумал: хорошо бы еще успеть после «Спокойной ночи…» слетать хотя бы на недельку в прошлое, чтобы там все уладить, тогда ночи у него станут действительно спокойные.

Мама ничего не сказала в ответ. Лифт остановился. Они вышли.

Мама никогда не звонила в дверь, даже когда папа точно был дома, а всегда сразу открывала ее ключами. Так она и сделала на этот раз.

Они вошли в квартиру – и тут же из своей комнаты вышел навстречу родных и близких папа.

«Вот это облом…» - с досадой подумал Кит. Он как раз собирался заглянуть в папину комнату в надежде обнаружить у него какую-нибудь старинную мелочь, железку, которые папа страшно любил и собирал, хотя был художником, а вовсе не технарем, влюбленным во всякие новые и старые железки… Может, какая-нибудь пригодилась бы.

- Привет, па! – сказал Кит.

- Привет, солнце, - сказал папа маме, а потом – Киту: - Привет, Никитос.

И двинулся навстречу.

Папа был в синих спортивных штанах и просторном рыжем свитерке.

Все-таки удивительно разные были у Никиты мама и папа. Мама всегда такая элегантная, вся как будто из красивых прямых линий… а папа весь такой… какой? Ну, вот какой-то мягкий, уютный и теплый… Весь как небрежно оставленный на диване плед, состоящий из разноцветных ровных клеток, но кривых линий. Кит был весь прямой в маму, только вот волосы были у него не прямые и светлые, как у мамы, а торчали в разные стороны какими-то бурыми вихрами, как у папы… Только однажды, перед тем невероятным обедом в княжеской усадьбе, удалось их прилизать какой-то специальной жидкостью, поданной Евсеичем… Предательским Евсеичем!

Папа чмокнул маму в щеку, помог ей снять плащ, потом принял у Кита пакет. И… увы, Кит не успел прорваться к себе…

- Чего это у тебя? – совсем не сердито, а с искренним любопытством спросил папа, ткнув пальцем в лохмотья на джинсах Кита.

Кит так и замер.

- Был стиль рваных и содранных коленок, а теперь – стиль взорванных карманов? – всерьез предположил папа, оказавшись недалек от истины.

- Ой-ёй-ёй!!! – наконец увидела и оценила «новый стиль» мама. – Что это?!

Что мог сказать Кит? Что мог, то и сказал:

- Так получилось… Извиняюсь.

- Сам-то хоть цел? – прозорливо спросила мама.

- Угу, - кивнул Кит.

Мама как будто совершенно не собиралась ругать Кита. Видно, была очень удивлена и даже горда его серьезным обещанием завязать с пофигизмом. Знала бы она про рекордный «кол» по литературе и «пару» по истории… и вообще, про нелегкий денёк Кита, который еще неизвестно как мог закончиться и закончиться ли вообще в ближайшую неделю, или месяц, или век!

- Тут не зашьешь… - грустно оценила мама ущерб, подергав за один лоскуток.

- Ничего, до свадьбы заживет, - весело оценил ущерб папа. – Давайте-ка сначала перекусим, а то я вас заждался.

- А вы что тут, не обедали? – с удивлением спросила мама.

Папа же с удивлением переглянулся с сыном. Кит догадался: мама естественно подумала, что Никита зашел домой после школы и переоделся, когда папа уже был дома… А все было не так!

- Ну, я сегодня не в форме ходил, - соврал Кит. – У нас уборка была… Я сейчас.

И он, скинув кроссовки, поспешил скрыться в своей комнате.

Переодеваясь в свой бело-красный спортивный костюмчик, он напряженно прислушивался. Судя по звукам, доносившимся с кухни, мама как всегда взялась за готовку, сама едва переодевшись… Обычное дело. Значит, у него есть в запасе минут десять-пятнадцать, пока папа будет развлекать маму всякими разговорами.

По ходу дела загружался ноутбук. Кит быстренько просмотрел картинки, изображавшие старинные аэропланы. Ни один из них не был похож на биплан княжны Елизаветы Веледницкой… Видно, это был индивидуальный проект. Зато похожий мотоцикл был найден: Индиан Твин, модель 1914 года. Вытянутый, с двумя сиденьями, приземистый и с «тараканьими усами» руля. Может, эта фабричная модель и послужила основой для трансформера, превращавшегося в нестандартный аэроплан?..

Затея, в общем-то, была безнадежная: найти в папаниной коллекции малоценного антикварного старья хоть какую-нибудь детальку хоть от какого-нибудь аэроплана или древнего, как граммофон, мотоцикла… Но оставалась надежда, что папа знает, где и как какую-нибудь старинную детальку можно найти и приобрести. Вот идея: попросить у него на день рождения такую запчасть! Вот удивления-то будет… Только до дня варенья еще далеко.

И вот еще стоило раскрыть одну загадку. Кто такой Том Эдисон, Кит знал: будущий великий изобретатель. Кто такой «греческий гость Алек-сан-дер», которому можно было есть руками в присутствии князей, он давным-давно догадался: будущий великий полководец Александр Македонский. А вот кто такая слегка высокомерная, но явно компанейская София Христиановна… Были у Кита смутные подозрения на ее счет – и эти подозрения нужно было развеять чем скорее, тем лучше… чтобы потом не попасть впросак и не схватить еще одну «пару» по истории, которая может дорого обойтись…

Он набрал в поисковике: «София Христиановна». Появились ссылки на какую-то старинную придворную фрейлину, а еще - детскую писательницу, одну содержательницу пансиона для девочек и даже одну аптекаршу. Ни одна из них на «ее высочество» явно не тянула. Тогда Кит правильно предположил, что высочество так вот по отчеству, на русский лад, в ее время не называли и набрал два имени - София и Христиан. И тут сразу появилась ссылка на императрицу Екатерину Вторую, отцом которой был весь из себя прусский генерал Христиан Август и к тому же, язык сломишь, Ангальт-Цербстский…

Деваться было некуда: выходило, он, Никита Демидов, совсем недавно пожимал руку будущей Екатерине Великой… Расскажешь о таком – в очередной раз потащат в психушку. И посадят в палату к будущему Наполеону.

Звякнул-брякнул в левом, целом кармане джинсов коммуникатор. Кит даже вздрогнул: хорошо, что он не высыпал те стекляшки в тот же карман!

Пришла эсэмеска. И не от кого-нибудь, а от Дума!

«Выйди – поговорить надо!»

Кит решил не отвечать. Он вырубил компьютер… и осторожно глянул в окно.

Внизу, около восстановленного «из пасты» автомобиля, стоял какой-то мужик и смотрел на «жигуль»… как? Прямо как на снежного человека, йети… А поодаль, за деревьями, стояли… кто? Правильно! Дум и Кимон. Похоже, опасное подозрение насчет слежки оправдывалось…

Заглянуть в папину комнату до любимого папиного «перекуса после работы» не удалось. Мама позвала к столу, а в ближайшие часы Киту полагалось быть исключительно, рекордно послушным. И он сразу же сел за стол, не дожидаясь стандартного маминого окрика «Сколько можно ждать!»

За столом Кит нарочно набивал рот побольше, чтобы лишнего не отвечать, а стандартно угукать. Даже папа заметил то, на что он обычно внимания не обращал.

- Ты где это так проголодался? – спросил он с любопытством. – Хомячишь, как голодный лев.

Кит, конечно же, сразу вспомнил про железных львов, которые могли схомячить пару грузовиков и броневичок на десерт… и, прожевав, ответил:

- В школе… тяжести носили.

И ведь не скажешь, что сильно соврал… с учетом того, что теперь стояло у Кита под кроватью… а чуть раньше – в шкафу.

После «перекуса» папа сразу пошел к себе, побросав тарелки в раковину. И тогда Кит решил действовать честно и открыто.

Он сразу двинулся вслед за папой и, когда они оказались в его комнате, честно и прямо спросил его:

- Па, ты можешь достать какую-нибудь деталь от старинного мотоцикла… - Кит потянул несколько секунд, оценивая удивление папы, и добавил: - …или аэроплана.

Папа Андрей постоял немного в молчании, глядя на сына, потом сел в кресло и еще несколько секунд посидел в молчании, глядя на Кита с тем же неподдельным интересом… ну, почти как на зашедшего в комнату снежного человека, йети.

Поболтав ногой, закинутой за ногу, папа, наконец спросил. Кит ожидал, что папа сначала необидно съязвит, спросит что-нибудь вроде такого: «Это что, у вас новый стиль пирсинга? Вставлять в нос болты от «Титаника»? Ретро-пирсинг, да?» Но папа спросил удивительно прямо и открыто, без всяких шуточек:

- А какую конкретно? От какой модели? И для каких целей, если не секрет?

Кит присел к папиному старинному письменному столу, на котором стояли такие старинные настольные часы – маленькие, со стеклянным колпаком, который в тот момент лежал рядом. Часы явно ожидали очередного ремонта, потому как рядом с ними лежали еще пара шестеренок и несколько крохотных винтиков.

- Ну, скажем, от мотоцикла Индиан Твин… Тысяча девятьсот четырнадцатого года… Любая деталь… - сказал Кит и стал лихорадочно соображать, «для каких целей».

Папа вгляделся в сына, качнул головой, улыбнулся и сказал тихо:

- Это наверняка очень редкая модель…

- Я знаю, - кивнул Кит.

Папа снова качнул головой и улыбнулся:

- Неужели в тебе начинают просыпаться мои гены, моя любовь к старью?

На это Кит уж совсем не знал, что ответить. По ходу напряженных размышлений он совершенно машинально стал перебирать пальцами винтики на столе и… и так же машинально, невольно повинуясь неким уникальным генам, взял один винтик, странно сверкнувший, и ткнул в механизм.

И тут… что? Правильно! Произошло именно то, что должно было произойти!

Волна горячего воздуха, подобная несильной взрывной волне, раскатилась со стола в стороны – смахнула со стола пару листов исчерченной набросками бумаги, качнула разносторонние вихры на папиной голове.

В мгновение ока облако разноцветных искр окутало механизм. Всё – и часы, и стеклянный колпак часов, и их детальки – подпрыгнуло на столе, раздулось, словно под огромным увеличительным стеклом, повертелось маленьким торнадо, соединилось воедино… и со стуком приземлилось на стол.

Облако искр исчезло.

Старинные часы были теперь целыми, в отличном состоянии… И они явно шли!

Зато Кит замер, не дыша. Он просто весь окаменел! Он вперился в часы, боясь посмотреть на папу… Только краем взора он отмечал, что папа тоже замер в кресле так, будто время остановилось вокруг весело тикавших и крутивших шестеренками старинных часов!

Глава Девятая,

с испуганным папой, рассерженной мамой,

рассеянным изобретателем, застрявшим на другой планете, и наконец, спасенной-таки и практически покорённой княжною

- Никитушка… сынок!

Кит испугался папиного голоса. Папа звал его шепотом как будто из далекого далёка… и не просто так звал, а звал на помощь.