- Понимаете, сейчас одному человеку очень плохо… - проговорил Кит, стараясь не отводить глаз, а то Нонна уж точно не поверит. – Совсем плохо. Он… этот человек… может просто погибнуть… по-настоящему. И ему никто сейчас не может помочь… Похоже, только я один, и всё… Вот.

- Ты так уверен, что больше никто? – напряженно прищурилась Нонна Николаевна. – Родители… врачи… полиция…

- Может, ее брат… если успеет, - сказал Кит. – Извините, Нонна Николаевна… Я пока больше ничего сказать не могу. Но я действительно смогу ей помочь, если успею придумать как…

- Все-таки «ей», - удовлетворенно отметила Нонна.

Кит дрогнул: он и не заметил, как проговорился о главном… раскололся… Но что ж теперь?

- Это хорошо, что - «ей», - с облегчением вздохнула Нонна. – Я уж думала, что все это куда более опасно.

Если бы Нонна знала, как это опасно! Но не скажешь же…

А она все смотрела на него, смотрела… и, наконец, нашла еще кое-какие правильные слова:

- Тогда подумай – может, в этой ситуации я могу чем-нибудь помочь тебе… А?

Кит сначала опешил. Потом тоже смотрел, смотрел на Нонну… и вдруг понял, что его действительно не принимают сейчас за дурачка-вундеркинда и безнадежного пофигиста. И, значит, за такой базар, который он тут развел, теперь придется отвечать. Точно!

- Нонна Николаевна, дайте мне одну неделю, - сказал Кит.

И тут же с ужасом прикинул, а почему это именно «одну неделю», ведь сколько бы он ни находился здесь в своем веке, там, в прошлом, аэроплан будет висеть в небе и дымить неподвижным дымом, как на картинке… Вот если ему удастся снова попасть туда, в прошлый век, и спасти ее, то… А если не удастся, то можно уже считать, что все кончено… Если княжна Лиза все-таки не успеет посадить горящий аэроплан, превратив его при посадке в мотоцикл…

Наверно, просто больше одной недели он не вытерпит – с ума сойдет. И одной недели точно должно хватить, чтобы найти способ…

- Так… - кивнула Нонна. - И что?

- Я должен все успеть, - твердо сказал Кит. – А потом я все исправлю. И вообще. Честное слово! Все выучу. Хотите, отличником стану?

Вот это уже было чересчур!

- Ну, это уже чересчур, - улыбнулась Нонна Николаевна. – Второго такого отличника в восьмом «бэ», как Пономарева, будет многовато. Я просто хочу, чтобы ты вовремя вышел из пике…

У Кита мороз по спине пробежал: ну, интуичит Нонна!

- …и просто нормально отучился в школе, - добавила Нонна.

- И если я еще один или два дня не приду в школу… - рискнул Кит.

- Торг так торг, - жестко осекла его Нонна. – Минимум половина «пятаков» в четверти, остальные – «четыре». Тогда прикрою. Идет?..

Серьезный получался «базар». Теперь отступать было некуда!

- Идет, - кивнул Кит.

- И даже перед твоей мамой тебя прикрою, если выполнишь обещание, - добавила Нонна.

Потом подумала напряженно и добавила еще:

– Ведь мы с ней однокашницы по институту. Только скрываем от тебя… Догадываешься, почему?.. И почему твоя мама не делает из тебя супергероя, зная мою историю?

Кит остолбенело хлопал глазами. Мир вокруг полон великих тайн! Сплошные тайны!

- Ты только не говори маме, что я раскололась, ладно? – с хитрющей улыбкой очень опытного заговорщика попросила завуч Нонна Николаевна. – И вообще, про то, что мы тут так хорошо посидели… Теперь это наша общая тайна на двоих…

- Ладно, - запоздало и тупо кивнул Кит, прогибаясь под грузом упавшей на него ответственности… хорошо, что не горящего аэроплана.

- А твоя мама тоже ничего не знает, да? Про этого человека, которому нужно помочь? – спросила завуч Нонна Николаевна.

- Нет, не знает, - осторожно подтвердил Кит.

«И никогда не узнает, если вы перед ней не расколетесь!» - хотел добавить он, но сдержался.

- Ты только постарайся не пугать ее сильно, хорошо? Я имею в виду твою маму, – попросила Нонна Николаевна. – А то ей докторскую диссертацию надо готовить, не отвлекаться….

И это пообещал Кит... сгибаясь еще ниже под бременем обещаний... Но не прогибаясь!

- Вот самая великая мировая проблема, - с философским видом подвела итог завуч Нонна Николаевна. – Мы всегда пропускаем момент, когда вы внезапно взрослеете… Ну, допивай свой сок и иди. Времени у тебя в обрез.

Времени, и правда, было в обрез. Потому что не было у него в запасе никакой недели! Это все яснее понимал Кит, топая домой и невольно ускоряя шаг. Сто лет в запасе есть, а недели нет – вот какой получался парадокс. Нужно было успеть все сделать сегодня… ну, в крайнем случае завтра, иначе обязательно случится непоправимое.

Он сдерживал себя, чтобы не добежать до дома бегом, необъяснимо страшась, что на него, бегущего, обратят внимание. Хотя, казалось бы, кому он нужен здесь, в своем времени?

Свернув с проспекта Мира на свою родную улицу Космонавтов, он как-то машинально, по ходу, подобрал с края тротуара несколько мелких стекляшек – пару оранжевых покрупнее, несколько мелких беленьких… Потом - еще пару каких-то маленьких винтиков положил в карман и поспешил дальше. И только через сотню метров опомнился: Чего это он?! Как в далеком-предалеком детстве пособрал по дороге из детсада всякую дрянь в карманы!

Кит тормознул, повернулся и посмотрел назад. Нет, не мог он впасть в такое сопливое детство! Что-то произошло… Эти мелкие стекляшки, эти винтики остались на месте автомобильной аварии, случившейся здесь недавно. Похоже, машина на большой скорости ударила ту, которая ехала впереди и внезапно затормозила. Ощущение было такое, что он даже видел эту аварию, но почему-то совершенно забыл о ней.

Ничего так и не поняв, Кит разозлился на себя, выкинул из карманов автомусор и снова поспешил домой. Но только вошел в свой двор, как остолбенел!

Вот он – жутко разбитый «жигуль»! Проклюнувшаяся интуиция подсказывала Киту, что это - та самая машина, которая долбанулась на повороте с проспекта… Наверно, хозяин в этом доме живет – вот и поставили ее у подъезда. Приговор этой «десятке» был – «восстановлению не подлежит»… хотя если очень постараться… То – раз плюнуть!

Кит хлопнул себя по лбу – и побежал назад, за выкинутыми стекляшками и винтиками. Он уже знал, что этой «десятке» и ее хозяину, если он жив остался, еще один раз очень сильно повезло!

Странно заныло внутри, где-то в солнечном сплетении. Да, да, это снова открывался его дар, раскрывался, как бутон таинственного цветка! Такое было с Китом давно, на свалке у завода «Калибр», когда он чуть не собрал вертолет… и еще на той лесной поляне, где были развешаны разные предметы старинного интерьера. Только тогда он этой несильной, сосущей боли не придал значения. А теперь вдруг заметил.

Кит чувствовал, что если сейчас ему удастся разобраться с машиной… точнее собраться, то он наверняка найдет способ спасти аэроплан… ну, и конечно же, княжну заодно!

Он набил карманы всеми оставшимися на месте аварии вещественными ее доказательствами и вернулся во двор.

Вот он – покореженный агрегат!.. И вот он, Никита Демидов, вроде как великий фокусник, еще не вполне знающий, на что способен… Хотя и предупрежденный… Так с чего начинать?

Для начала – оглядеться: не привлечет ли он чьего внимания. На угонщика он в этой ситуации мало похож, а вот за мелкого грабителя-мародера может и сойти…

Народу поблизости не было. Кит пару раз обошел битый «жигуль», делая вид, что просто глазеет и сочувствует. Покореженные узлы двигателя, как ни странно, сочувствия не вызывали, а вот несчастный оттопыренный «дворник» над растрескавшимся лобовым стеклом вызывал нестерпимую жалость… И еще сильнее заныло в солнечном сплетении, когда Кит обратил внимание на несчастную разбитую фару левого переднего габарита.

Какая несправедливость: люди учатся годами чинить машины, становятся мастерами… а тут подошел пацанчик-вундеркинд с уникальным даром «сборщика» - и все! И вот еще одна вопиющая несправедливость: у машины разбит дорогой двигатель, корпус жутко покорежен… а в этой еще неизвестной никому науке интуитивной сборки важен для дела всего лишь маленький осколочек фары, прилаженный в нужное место уникальной рукой уникального «сборщика» и без пяти минут супергероя. Только знать бы еще, когда и какую цену заплатит пацанчик-вундеркинд за свой уникальный талант и что с него когда-нибудь, в каком-нибудь веке спросится…

Кит залез в карман и вынул горсть стеклянных осколочков, пригляделся… Ему показалось, что один оранжевый осколочек начинает светиться, и даже искорки из него начинают вылетать, как из бенгальского огня. Он глянул на битый «жигуль»: краешек на последнем оставшемся осколочке габаритного стекла тоже как будто искрил.

Дух захватило от легкого страха-предвкушения. Кит взял один осколочек с ладони, а остальные снова высыпал в карман и еще потряс там рукой, чтоб отлипли от вспотевшей ладони.

Когда Кит подошел к машине, сердце стучало, как пулемёт, а во рту пересохло… Казалось, он и вправду впервые в жизни собирался угнать авто, а вовсе не починить его чудесным образом.

Еще раз воровато оглядевшись, Кит присел на корточки и осторожненько приставил один искрящийся осколок к другому, оставшемуся в корпусе машины.

В тот же миг Кита едва не опрокинул на спину удар горячего воздуха. Кит отскочил от машины. Она вся переливалась оранжевыми огоньками-искорками. Огоньки взлетали, быстро сливаясь и образуя над машиной дугу прозрачного оранжевого сияния. Оно было не ярким – таким, какой бывает в солнечный день радуга над небольшим фонтаном… А тот оттопыренный «дворник» над белой паутиной лобового стекла как будто чадил, он был похож на застывшую струйку коптящего дыма.

Несколько секунд Кит заворожено смотрел на эту черненькую штуковину, уже зная, что с ней делать. Потом он, забыв о страхе, быстро подошел к машине, потянулся к «дворнику» - и приставил его к стеклу, вернул его в то самое положение, в котором тот был за миг до аварии.

Страшный удар в лицо огромной и горячей подушкой! Только с этим можно сравнить то, что испытал на себе Кит. Его отшвырнуло назад и в сторону. И пока Кит летел, он еще чувствовал, что от его любимых джинсов страшным рывком отдирают карман. Тот самый, где были стекляшки!

В полете Кит успел увидеть, что произошло с автомобилем. Есть такие воздушные шарики-фигурки – с головой, руками, лапами, крыльями, хвостами. Надуваешь – и все конечности, хвосты и головы толстеют и расправляются. Вот представьте, что такой шарик, только очень большой и слегка сдувшийся, лежал на земле, и вдруг его одним залпом надули. Что-то похожее случилось с битым «жигулем». Он вдруг подпрыгнул, раздулся, потом снова чуть сдулся и… и стал как новенький! И еще, прежде чем шмякнуться спиной на газон, Кит увидел, как к жутко надутому и от этого ставшему почти прозрачным «жигулю» роем искр и огоньков летят прорвавшие карман стекляшки. Ясно, зачем летят – чтобы занять свои законные места и превратиться в целые и невредимые стекла фар.

«Фигассе!» - подумал Кит, уже приподнимая с газона голову и уже потирая рукой затылок. «Только бы хозяин не вышел!» - еще успел подумать он…

- Фигассе! – сквозь звон в ушах донесся до него знакомый голос.

Тут уж Кит испугался, так испугался! Он взлетел на ноги, будто его снова подкинула неведомая сила.

В сторонке, у дерева, невинно так – мол, шел мимо, а тут такое! – стоял… кто бы вы думали?.. Не угадали!

Кимон! Там стоял Кимон.

- Ты чего тут?! – обалдело спросил его Кит, даже не собираясь подходить к Кимону.

- Я? Ничего, - осторожно отозвался Кимон, обалдело глядя то на Кита, то на круто восстановленный, как томатный сок – из пасты, «жигуль» десятой модели. – Это ты чего?.. Чего это было?!

Кимон как будто боялся подойти к Киту.

«Он что, следил за мной? – послышалась Киту сквозь шум в мозгах очень неприятная, мысль, а за ней – просто ужасная: – Его что, Дум послал следить?!»

И тут Кит собрался с мыслями не хуже, чем битый «жигуль» со всеми своими деталями и осколками.

- А чего было? – также тупо и невинно спросил он. – Что ты видел-то?

- Ну… - Кимон сделал такое движение руками, будто нечаянно поймал мяч, упавший сверху, а потом осторожно так двинулся к Киту. – Он вроде весь разбитый был, а теперь – целый… Я не понял, ты это как его?

- Фары горели? – хитро спросил Кит.

- Не… - не особо понял Кимон.

- Ты великого фокусника Дэвида Копперфильда знаешь? - провел Кит неотразимый прием.

- Ну, видел… - дернул плечами Кимон.

- Что видел? – наступал Кит.

- По телеку. Фокусы его, - признался Кимон, не отрывая глаз от свеженького «жигуля». – Как он сквозь Китайскую Стену проходит…

- А видел, как у него целый вагон появляется и исчезает? – спросил Кит.

- Ну… - кивнул Кимон.

- У меня лучше будет, - твердо пообещал Кит. – Я сейчас на фокусника учусь…Тренируюсь. Научусь нормально – всем покажу.

- А еще раз можешь? – с надеждой спросил Кимон и пристально посмотрел на Кита.

- Могу, - не моргнув, сказал Кит. – Только сейчас ломать ничего не буду. Это самый долгий и трудный подготовительный процесс – всё правильно сломать. Этому труднее всего учиться…

Кимон смотрел на Кита, как на внезапно появившегося в московском дворике снежного человека, йети… троглодита! И явно не знал, что ему делать – верить или не верить.

- А карман-то чего такой? – вдруг сказал он, ткнув пальцем в лохмотья, свисавшие у Кита на месте кармана.

Это был самый опасный «удар» наблюдательного каратиста Кимона. Кит «увернуться» не смог… Он с замиранием сердца посмотрел на свои испорченные джинсы.

- Да, это фигово, - признал он. – Ошибочка вышла…

- Не, ты все-таки покажи… - зацепился было Кимон и вынул из кармана свой мобильник.

«Снять хочет!» - со страхом подумал Кит.

Но тут случилось новое спасительное событие!

- Никита! – услышал вдруг Никита Демидов голос не просто знакомый, а прямо-таки родной-роднющий.

По дорожке, прямо к восстановленному «жигулю», то есть в перспективе мимо него, шла мама Света, шла с работы со своим фирменным профессорским портфелем, а заодно - и из универсама, потому что в другой руке у нее висел большой и тяжелый пакет с названием этого универсама.