В голосе незнакомца слышалось совсем не показное сочувствие.

- Вообще-то я сам согласился… - сказал Кит, решив не добавлять «вообще-то, круто здесь».

- Да-да, я понимаю, - искренне покивал князь. – Ко мне бы в детстве прилетел джинн на ковре-самолете, я бы тоже ни про какие такие опасности не подумал… и про маму с папой бы забыл… пока вдруг не стало бы страшно по-настоящему.

Киту сделалось не по себе, смутился Кит. В общем-то, так оно и было, как этот их превосходительство Лев Константинович говорили.

- Значит, о компенсации ни словом не обмолвились, так я и думал, - вздохнули Лев Константинович. – У этих князей немного за душой, кроме дара их отца. Одни прихоти да личные интересы… Понятно, что они, эти дворянчики, матушку Россию вели, вели, да и довели до революции… так что через пару лет их народ их, простите, как кур… - И Лев Константинович резко провел пальцем по шее, над шарфиком. - А заодно и нас по их вине… Это вы еще будете проходить по истории.

И еще Кит стал догадываться, что кое-кто в 1915 году, кроме князей Веледницких, знал историю будущего на все «пять баллов».

- Да я и так знаю… - невольно сказал он.

- Думаете, мне это не больно? - признался Лев Константинович и обвел рукой всю комнату так, будто обводил ею все просторы российской страны, которой скоро, в революцию, мало не покажется. – Я, между прочим, из семьи простых губернских учителей вышел. Мы с вами одного сословия, фактически из простого народа… Простите, отвлекся. Пару слов о компенсации. Я теперь отвечаю за вас и вашу безопасность в этом времени. Мы постараемся вернуть вас домой, как только уточним некоторые особенности метода, которым воспользовался несовершеннолетний князь Веледницкий, чтобы доставить вас сюда.

«Оп-па, а про граммофончик-то они не знают!» - смекнул Кит, но виду не подал… или почти не подал, потому что превосходительство из простого народа внимательно к нему пригляделось.

- И мы выплатим вам, так сказать, историческую страховку, - продолжило вежливое превосходительство. – Есть два самых простых способа перенесения ценностей во времени. Первое: зарываем клад… скажем, сотню золотых червонцев – это очень внушительная сумма, я вам скажу! – и зарываем в месте, не подвластном бурям истории… И через положенные сто лет вы их откапываете… Вуаля! Как Буратино на поле чудес… Но честно скажу, мне этот метод не нравится. Вы еще слишком юны, а чистое золото чаще всего приносит одни беды. Есть более надежный способ. Счет в непотопляемом швейцарском банке. Кладем завтра же десять тысяч североамериканских долларов на ваше имя, а вы получаете от меня секретную цифровую комбинацию для дальнейшего доступа к счету... Сумма в долларах по меркам вашего времени не слишком большая, но с учетом столетней инфляции – очень даже немаленькая… Да и представьте себе, какие проценты за сотню лет на нее набегут! Вы очень, очень многое сможете себе позволить, когда достигнете совершеннолетия! Ведь ваши родители не богаты, так?

- Ну, в общем… - признал Кит.

- А с вами, наверняка, учатся однокашники, которым волей или неволей завидуешь…

Ясное дело, Кит сразу подумал про богатенького Дума… но почему-то не очень позавидовал. И только пожал плечами.

- Благородный ответ, - весело сказал Лев Константинович. – Так как? Решено?

Тут Киту кое-чего больше всего захотелось.

- Мне бы просто домой… - сказал он.

Наверно, еще пару-тройку лет назад Кит поверил бы, что ему могут просто так подарить целых десять тысяч долларов да еще с процентами за сто лет. Дед Мороз какой-нибудь безбашенный, ну совсем без крыши Дед Мороз! Но теперь он уже догадывался, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке… а в кошельке, лежащем посреди улицы может и бомба прятаться. Только поднял, раскрыл – ба-бах! И дожидайся, пока тебя со стен соскребут… вместе с мелочью и без процентов.

- Что-то вы невнимательны, - усмехнулся Лев Константинович. – Я ведь вам только что говорил: мы сами хотим поскорее отправить вас домой! Тут у нас малолетние князья путешествиями во времени балуются. Того гляди, всю историю перепутают. А нам расхлебывать!.. Вот и помогите нам, Никита Андреевич. Расскажите, как подобраться к этому дьявольскому изобретению их отца, благодаря которому они так легко перемещают людей во времени на поверхности земли.

Ошибся хозяин мрачного дома. Кит поневоле был очень внимателен в эту минуту: он еще раз удостоверился, что ни Лев Константинович, ни даже предательский Евсеич не знают про свойства некой уникальной пластинки и простого старинного граммофона. И он сразу понял, что просто так выдавать тайну нельзя.

Многое в этот удивительный день длиною в сотню лет случилось с Китом впервые. И впервые с Китом происходило эдакое раздвоение личности: один Кит уже очень хотел домой к маме с папой, он, и вправду, начинал бояться по-настоящему… но другому Киту очень хотелось остаться и посмотреть что будет, окончательно понять, кто говорит правду, а кто лжет…

- Я не знаю, - проговорил он и стал смотреть в чай, разглядывать дно чашки. – Мы на машине приехали… «Рено».

- Уже неплохо, - сказал Лев Константинович. – Но таких машин немало. Тут важны особые детали. Приметы. Знаете ли, как в рассказах о Шерлоке Холмсе. Читали?

- Нет, - честно признался Кит, он не любил читать детективы, но… - Кино смотрел. По телевизору.

Ага, про телевизор самое время упомянуть! Но Лев Константинович не удивился, а сказал просто:

- Увы, я до этой увлекательной фильмы не доживу.

Оказывается, так сто лет назад и говорили о кинофильмах: она, «фильмА».

- Так как насчет деталей? – продолжал настойчиво интересоваться Лев Константинович.

- Что-то не помню, - честно и от всей души соврал Кит. – То, что машина – «Рено», помню. Выпуск тысяча девятьсот тринадцатого года…

- Пока удовлетворительно, - сказал Лев Константинович так, будто отметку Киту ставил за знание «деталей». – Отдохнете, отоспитесь, наконец, и вспомните поподробнее.

Внезапно Кита стало страшно клонить ко сну.

Последнее, что он запомнил прежде, чем провалиться в сон, были такие слова Льва Константиновича:

- Уж поверьте, Никита, мы бы, наверно, сразу арестовали этих юных Веледницких и докопались бы до их опасных игрушек… Но, честно скажу, не хотим предпринимать решительных действий, пока не найдем их отца, где-то тайно скрывающегося... Он один может таить в себе угрозу государству и даже всему миру не меньшую, чем некий маркшейдер Вольф, о котором вы, наверно, уже наслышаны…

Кит только успел подумать, а не подсыпал ли ему в чай этот любезный хозяин дома какого-нибудь снотворного…

Не впервой приходилось Никите Демидову просыпаться неизвестно где, а потом открывать глаза и таращить их не понятно на что…

Когда Кит открыл глаза на этот раз, он увидел над собой что-то вроде купола из ткани. Купол стоял на четырех деревянных, витых колоннах, к которым были привязаны занавеси. Кит гадал-гадал и догадался, что он спал на настоящей королевской кровати с балдахином. Как принцесса на горошине…

Он посмотрел направо, посмотрел налево. На такой широкой кровати можно было в футбол играть!

Гостевая комната в усадьбе князя была раза в три больше комнаты Кита в его московской квартирке на улице Космонавтов. А комната, в которой Кит проснулся на этот раз, была раза в три больше комнаты в усадьбе. Из этого быстрого увеличения жилплощади можно было легко сделать вывод о том, что историческое значение Кита растет не по дням, а по часам.

Думаете, Кит обрадовался тому, что становится все более важной личностью государственного, а то и мирового масштаба? Думаете загордился? Ничего подобного! Еще папа не раз говорил Киту, что быть знаменитым некрасиво. Почему именно «некрасиво», Кит не понимал, а теперь начинал понимать. Это только кажется, что чем важнее и знаменитее становишься, тем больше можешь и тем больше тебя все любят и уважают… С логикой и наблюдательностью у Кита все было в полном порядке, и он уже начал догадываться, что в жизни все как раз наоборот. Только кажется, что ты теперь все можешь. На самом деле тебя, очень важного, начинают вот так таскать, как куклу, какие-то неведомые и опасные силы, больше никакой тебе свободы, и все от тебя что-то хотят и, чтобы чего-то от тебя получить, врут, врут, и врут… И в итоге ты все чаще просыпаешься неизвестно где и, открыв глаза, таращишь их не понятно на что.

Кит дополз до края широченной королевской кровати, посмотрел вниз и увидел пушистые тапочки, явно предназначенные для него.

- А вот фиг вам! – сказал Кит гнусным господским тапочкам, спустил ноги мимо них и пошел босиком к занавешенному окну.

В щели между тяжелыми темными портьерами били лучи солнца.

Кит не без труда отодвинул тяжелую занавесь – и увидел в окно совершенно старинную Москву. Ни одного высотного дома!.. Папа специально водил Кита, как он говорил, «по руинам старой Москвы» - на Сретенку, еще в какой-то Певческий переулок, на Школьную улицу, еще куда-то… Так что Кит не очень удивился. Хотя, конечно, странно было видеть внизу, на улице, лошадей с телегами…

А еще Кит увидел старинную конную полицию – десяток всадников, которые вдруг начали распугивать телеги и редких прохожих. Все, кого пугали, живо разъехались и разбежались, а отряд разделился надвое и занял позиции у ближайших перекрестков.

«Меня, что ли, охраняют?» - подумал Кит и, представьте себе, устыдился такой мысли. Совсем ему не понравилось, что его могут охранять, мешая жить, как хочется.

- Их превосходительство приглашают вас позавтракать с их превосходительством, - услышал он позади себя тихий голос будто из дальнего далека.

…История повторялась. Кит умывался в смешной старинной ванной, а потом его привели в гардероб и одели опять, как на праздник. Правда, и Лев Константинович был одет к завтраку в своем доме, прямо как в театр… или на работу в какое-то очень важное министерство. Черный-пречерный костюм, черный узкий галстук и белая-пребелая сорочка. А ел он – бр-р! – геркулес на воде.

- Поридж – здоровая английская пища, - сказал он. – Может, и вам?

- Лучше не надо, - сказал Кит. – Можно просто чипсы…

- Хм, - задумчиво сказал Лев Константинович. – Ну, до этих ваших чи… как вы сказали?.. псов?.. До них нам еще далеко… Прогресс не дошел. Может, холодненькой осетринкой не побрезгуете? Или просто черной икорочки с гренками?

Кит не побрезговал.

И вдруг, уже доедая гренку с черной икоркой, которую он еще ни разу в жизни не пробовал и которая особого впечатления не произвела, Кит спохватился! Он сунул руку в карман… Коммуникатор! Его не было. Неужто потерялся?! Это же, можно сказать, последняя связь с родным будущим! Вот он – настоящий ночной кошмар! А еще Кит вспомнил, что в архиве картинок была фотка папаниного граммофона! Он однажды его снял, чтобы показать в классе…

- Что-то потеряли? – участливо спросил Лев Константинович.

У Кита горло свело.

- Да нет… наверно… - выдавил он из себя.

- Не это ли? – И Лев Константинович, протянув руку, положил на середину стола… коммуникатор Кита. – Видимо, выпал у вас во время этой ужасной ночной погони. У нас тут ничего не крадут. Да и что бы мы могли сделать здесь с этим непонятным… прибором? Представьте себе, хорунжий подумал, что это такой новейший портсигар! Но открывать не рискнул. Мало ли что! Ему одного страшного железного льва на всю жизнь хватит. Берите.

- Можно? – спросил ошарашенный Кит.

- Говорю, берите, - и Лев Константинович вежливо подвинул «новейший портсигар» ближе к Киту. – Мы же вам доверяем.

Кит взял и сказал «спасибо». А что еще было делать?

- Переведите дух, спокойно допейте чай, и мы пойдем вниз, - вдруг очень повелительно сказал Лев Константинович. – У нас мало времени. И прошлого, и будущего не так много, как может показаться… На фронте неудачи, в Москве начинаются беспорядки, громят немецкие лавки, вот-вот прольется кровь. Не до вас нам будет, Никита Андреевич, не до вас. Тут в нашем времени уже полный кавардак. Но и откладывать ваше дело нельзя. Иначе застрянете тут надолго… Вернетесь с бородой и усами, ростом с папу, до смерти всех напугаете. Всякие ученые мужи головы будут ломать, как это вы так за сутки вымахали… Ведь никто вам не поверит. Как вам такое?

- Так себе, - на этот раз честно сказал Кит.

И подумал, что папа, конечно, поверит. А вот маму очень жалко будет…

- Так вы готовы?

Кит проглотил последнюю гренку – и, в общем, был готов.

…И в подвал ему тоже было спускаться не впервой.

Лев Константинович повел его по узкому коридору, почему-то освещенному красными лампами, - и привел в просторное помещение.

Страх в последнее время нападал на Кита, как кашель во время бронхита. То ходишь – ничего, то вдруг как схватит.

Вот и теперь… Даже когда Кита в броневичке увозили в полную неизвестность, он не так боялся. А когда Лев Константинович включил в просторном подвале сумрачный красный свет и Кит увидел вокруг ровные глухие стены, пустое пространство и всего два креслица посреди него, тут-то его и схватило вновь. Испугался он конкретно того, что его возьмут да и пытать тут начнут. Потому как такие совершенно пустые, просторные подвалы с жутковатым освещением он только в фильмах видел – боевиках и ужастиках. Обязательно в этих подвалах плохие парни начинали пытать супергероя… Потом, правда, супергерой всегда находил способ размазать плохих парней по красным стенам и сделать эти стены еще краснее.

А что Киту было делать?! Вдруг из него сейчас будут выбивать «детали» необыкновенного граммофона.

- Присаживайтесь, Никита Андреевич, - ласково предложил хозяин мрачного дома и красного подвала и, дождавшись, пока Кит нерешительно устроится в мягком кожаном вращающемся кресле с подлокотниками в виде змей-кобр, заметил: - Странное место, не правда ли?

И сел сам. Рядом с Китом – так, будто вместе с ним собирался смотреть кино на красной стене.

- Ну да, - сказал Кит и сразу догадался, что никаких пыток не будет и он вместе с граммофоном останется пока целым и невредимым.