Ленька поднял голову и громко сказал:
- Найду! На край света заеду, а найду! Слышь, Макака? Где ты, там и я!
А на пристани, держа в руках письмо Марины, капитан строго наказывал собравшимся вокруг него мальчишкам:
- Найти, немедленно найти Леньку! Летите вихрем во все стороны, скажите, что его ждет мать, сестры! Что я велел ему сейчас же бежать на пристань!
Мальчишки вместе с Трошкой и Минькой, как стая галок, разлетелись по дачам...
Но Ленька пришел сам.
- Капитан... - сказал он дрожащим голосом. - Спасибо вам за все... Только я уже не матрос. У меня теперь другая судьба... Я уезжаю...
Капитан положил руку на его плечо.
- Я не знаю семьи, которая хочет усыновить тебя... Но в каждой строчке этого письма... бьется живое сердце! - Капитан протянул Леньке полученное им письмо: - На и прочти его по дороге. Вот тут тебе оставлены и деньги. С пристани возьмешь извозчика... Спеши, у тебя мало времени...
Он протянул Леньке руку; мальчик благодарно пожал ее.
Знакомый берег медленно удалялся. Ленька стоял на палубе и не отрываясь смотрел на утес... Заходящее солнце освещало белый камень, и мальчику казалось, что он видит написанные па нем слова: "Найди меня, Ленька!"
Когда утес совсем скрылся из глаз, он вынул из кармана оба письма и внимательно прочел их. Слова были теплые, ласковые. Ленька почувствовал, что они написаны от всего сердца... Он вспомнил другие слова, сказанные ему на берегу дядей Колей: "Слушайся старших", - и, опустив голову, словно издалека увидел спокойные лучистые глаза Марины, увидел добрую, жалостливую Мышку, строгую, холодную Алину... Но всех их заслоняла собой Макака. Она плакала и сердилась, повторяя одни и те же слова: "Найди меня, Ленька!"
"Да ладно тебе! Еду уж. Не идет ведь пароход-то шибчее..." - мысленно ответил он ей.
Глава восемьдесят пятая
ВРЕМЯ ЕХАТЬ
Над Городской квартирой Арсеньевых нависла черная туча.
- Мама, уже пять часов! - волновалась Алина.
- Ничего. Мы можем выехать в половине шестого, - стараясь казаться спокойной, отвечала мать.
Все вещи были сложены и сданы в багаж. Кулеша, сидя верхом на стуле, держал на ладони часы... Марина уже расплатилась с хозяином, попрощалась с дворником Герасимом... Никич пошел за извозчиками.
- Мама, вдруг дедушка Никич не найдет извозчиков! - нервничала Алина.
- Извозчики на каждом углу, - сухо отвечала ей мать. Алина, ломая руки, ходила из угла в угол, в глазах ее стояли слезы. Притихшая Мышка, утонув в своем роскошном плаще, молча сидела в уголке дивана. Из-под клетчатого картузика с низко надвинутым на лоб блестящим козырьком серые глаза ее тревожно переводили взгляд с матери на Алину, с Алины на сидевшего с часами Кулешу...
Динка, как затравленный зверек, металась по коридору, выбегала на крыльцо и жалобно звала:
- Лень! Лень!
Сердце Марины больно сжималось от ее крика.
"Что делать? Лени нет... Он уже не приедет", - в отчаянии думала она, бесцельно бродя по комнате и делая вид, что ей необходимо собрать какие-то мелочи.
- Вы всё еще ждете? - тихо спросил ее Кулеша.
- Я буду ждать до последней возможности. Кулеша выразительно показал на часы:
- Это уже недолго...
На дворе зацокали копыта лошадей.
- Мама! Это извозчики! Давайте выходить! - закричала Алина.
Никич быстрыми шажками пробежал в комнату и взял чемодан. Кулеша помог ему вынести вещи и, подойдя к Марине, серьезно сказал:
- Время ехать. Вы можете опоздать.
- Еще пять минут, - нервно ответила Марина. - Я должна ее уговорить...
Она поискала глазами Динку, но девочка, увидев извозчиков, спряталась за дверьми кухни и, присев на пол, крепко-накрепко привязала веревкой свою ногу к ножке стула. Чутко прислушиваясь к голосам взрослых, она испуганно смотрела на коридор, по которому выносили вещи.
А между взрослыми шел взволнованный спор, прерываемый рыданиями Алины.
- Это ребенок! Надо просто взять ее на руки и вынести к извозчику! сердито говорил Никич.
- Конечно, мы сильнее, нам ничего не стоит схватить ее, потащить... Но я не могу допустить такое насилие! - волновалась Марина. - Я прошу у вас пять минут... Я скажу ей, почему мы не можем остаться...
Она быстрыми шагами пробежала по коридору, заглянула в кухню. Динка, увидев ее, закрыла лицо руками и разразилась громким плачем.
- Динка! Голубка моя! Послушай... - Марина опустилась на пол и, пробуя разнять ее руки, умоляюще зашептала: - Послушай, послушай меня...
- Нет! Нет! Я буду ждать! Я не поеду! - со слезами кричала Динка.
- Кулеша! - в отчаянии позвала мать. Но входная дверь стремительно хлопнула, и в коридор влетел Ленька:
- Макака!..
- Леня! Ленечка! - радостно вскрикнула Мышка.
- Леня! Леня! - подхватила Алина. Динка рванулась к двери, стул с грохотом покатился за ней. Ленька, запыхавшись, остановился на пороге:
- Макака!
Динка, подпрыгнув на одной ноге, с плачем повисла у него на шее.
Марина растерянно смотрела на опрокинутый стул и затянутую в несколько узлов веревку на Динкиной ноге.
- Ах, боже мой... - простонала она. - Леня! Скорей, отвяжи ее и сажай на извозчика! Выходите! Вот Мышка... Алина, мы едем! - закричала она, выбегая в коридор.
Ленька достал из кармана ножик и, разрезав веревку, хмуро спросил:
- Кто тебя?..
- Сама... я сама... чтоб не увезли... - всхлипывая, ответила Динка.
- Пошли! Пошли! - кричал со двора Кулеша. Ленька схватил за руку Динку.
- Пойдем, Мыша... - ласково сказал он, кивая головой Мышке.
- Я не Мыша, а Мышка, - кротко улыбаясь, поправила его девочка. Динка громко засмеялась.
- "Мыша, Мыша"! - передразнила она, подталкивая сестру.
- Леня, чего она... - пожаловалась Мышка, отмахиваясь от приставшей к ней Динки.
- Макака, не балуй! На вот тебе... - Ленька сунул девочке сверток с сапожками. - Иди, иди! Потом поглядишь! Как в поезд погрузимся, так и поглядишь!
Динка, подпрыгивая, побежала вперед. Ленька усадил обеих девочек на извозчика и вернулся. Увидев ослабевшую от слез Алину, он тихо сказал:
- Ишь как наревелась! Держись вот за меня. Пойдем! - и, осторожно взяв ее за плечи, повел к извозчику. За ними вышла Марина. Кулеша и Никич заперли двери. Дворник взял ключи.
- Подождите! Я забыла сумочку! - крикнула вдруг Марина.
- Ну вот! Все не слава богу... - заворчал Никич, пропуская ее в дом.
Ленька, усадив девочек, стоял около извозчика.
- Я поеду на облучке. Извозчик, подвиньтесь! - сказала вдруг Динка.
- Это неприлично! - напала на нее Алина. - И потом, ты изомнешь свой плащ. Сестры заспорили.
- Хватит вам! Вон мать идет! Макака, сядь на свое место. А ты, Алина, молчи! Помни себя! - строго сказал Ленька, стаскивая Динку с облучка.
Обе замолчали. Но через минуту Алина снова сделала замечание, на этот раз Мышке.
- Да замолчи ты!.. Что тебе, больше всех надо? - с укором сказал Ленька.
Алина пожала плечами и отвернулась.
- Ну, тогда распоряжайся сам, - неуверенно сказала она.
- Поохали, поехали! - подходя к извозчику и усаживаясь рядом с детьми, сказала Марина. - Леня, садись с Никичем и Кулешей!
- Нет... - рванулась было Динка, но мальчик погрозил ей пальцем и побежал к другому извозчику. По дороге Кулеша сказал:
- Привет тебе, Леня, от Степана!
- Он вышел? - обрадовался Ленька.
- Конечно. Держали, держали, но улик-то ведь нет! Улики все в бубликах спрятались! - весело подмигнув мальчику, сострил Кулеша.
Оба расхохотались. А Никич озабоченно сказал:
- Смех смехом, а вот не опоздать бы к поезду!.. - Не опоздаем! - сказал Кулеша. - Я все часы перевел на двадцать минут вперед. Это совершенно необходимо, когда едут женщины и дети!
На вокзал приехали к первому звонку. Суетились. Наскоро забрасывали в купе картонки, чемоданы. Марина, открыв окно, давала последние наставления Никичу:
- Скажите Лине и Малайке, что как только мы устроимся, то сейчас же выпишем их к себе. Скажите Олегу, чтоб не беспокоился. Я напишу ему...
Никич стоял на перроне и махал рукой детям. Кулеша делал какие-то гримасы Динке; девочка смеялась.
Наконец поезд двинулся. Марина прислонилась к окну и закрыла глаза.
- Не тревожьте ее... - тихо сказал девочкам Ленька.
Глава восемьдесят шестая
БРАТ И СЫН
За окном стояла черная осенняя ночь. В купе слабо мерцал фонарь, внутри его коптила и оплывала свеча. Утомленные сборами и волнениями, дети крепко спали. Динку и Мышку уложили внизу на одну полку, против них лежала Марина. Алина устроилась на верхней полке, Ленька тоже взобрался наверх. Но мальчику не спалось... Непривычно и громко стучали колеса, лязгало и скрежетало под вагоном железо, неожиданные толчки замедляли ход поезда.
"Не смазали колеса, видать... - думал мальчик и, опустив голову, смотрел вниз, на спящих детей. - Не разбудили бы, а то опять матери забота... - Он очень жалел Марину: - Беда ей с девчонками! Ревут как белужки. То одна, то другая... Но я их отучу матери нервы портить..."
Динка уже сообщила мальчику, что "мама ждала его до последней минуты и со всеми спорила и даже на Алину не обращала внимания...".
Ленька был глубоко тронут и, приглядываясь в сумерках к усталому лицу Марины, тревожился.
Марина не спала... Утомительные сборы, боязнь опоздать на поезд, слезы Алины и отчаяние Динки отняли у нее последние силы. Нервы Марины не выдержали, и, уложив детей, она долго стояла у окна. Плечи ее вздрагивали, слезы неудержимо бежали по лицу... Ленька лег последним. С тревогой поглядывая на Марину, он не решался залезть на свою полку.
- Ложись, Леня, - не оборачиваясь, сказала она.
Мальчик лег; Марина оторвалась от окна и, оглядев спящих детей, тоже легла. Но в темноте Ленька видел, как зажатый в руке беленький комочек непрерывно прижимается к ее лицу. Сквозь шум колес ему даже слышались тихие горькие всхлипы...
"Плачет... Замучилась..." - с глубоким сочувствием подумал Ленька и, отвернувшись к стене, закрыл глаза.
Сердце его было спокойно за Макаку. Он вспомнил, как радовалась девочка его подарку, как в узком купе отплясывала она в своих красных сапожках.
"Как раз по ноге пришлись. Ловко ей в них бегать-то..." - удовлетворенно подумал Ленька. Но сквозь эти мысли о себе, о Макаке, о красных сапожках он все время прислушивался, спит ли Марина. Но она не спала, и Ленька не выдержал... Стараясь не разбудить детей и повиснув на одной руке, он бесшумно спрыгнул вниз.
Марина, увидев его, поспешно вытерла глаза.
- Ты хочешь выйти, Леня? - шепотом спросила она, приподнимаясь на локте.
- Нет, - так же тихо прошептал Ленька и, несмело подойдя к ее постели, опустился на корточки. - Я так встал... Поглядел и встал... Только что ж плакать? Теперь будем имеете с ими валандаться... - кивая на спящих детей, протоптал он.
Марину не удивило это слово "валандаться", горло ее сжалось от нахлынувших слез, и, обхватив шею Леньки, она неожиданно для себя тихо пожаловалась:
- Трудно мне, Леня. Так трудно бывает...
- Как не трудно! Одной-то... Только теперь я буду... Они ко мне живо привыкнут... - боясь пошевелиться, сказал Ленька.
Марина еще крепче обняла его:
- Леня, я так рада тебе потому... что ты как сын... Ты будешь мне сыном, Леня?
Ленька, растроганный и смущенный, улыбнулся в темноте.
- Ну что ж... Я еще никому сыном не был, а здесь буду. Я вас всех жалею...
Алина свесила голову с полки и тревожно спросила:
- Мамочка, кто с тобой?
- Спи, спи... Это Леня, - поспешно ответила ей мать.
- А когда же, мама... Может быть, встать? - снова спросила Алина.
- Нет-нет! Мы еще недалеко отъехали. Спи, еще рано, - успокоила ее мать.
Ленька, вслушиваясь в эти загадочные слова, полез на полку.
"Ждут чего-то..." - удивленно подумал он.
Глава восемьдесят седьмая
"ПАПА, Я НЕ УСПЕЛА ИСПРАВИТЬСЯ!"
Но Алина все-таки встала. За ней поднялись и другие дети: Динка, сонно хлопая глазами, натягивала свои сапожки; Мышка попросила пить; Ленька опять слез со своей полки.
Алина, отдернув занавеску, поглядела в окно... Поезд пробегал мимо лесов и полей. В поле был туман, за деревьями мутно и серо вставал рассвет... Младшие дети тоже потянулись к окну.
- Лень, - шептала Динка, - мы уже далеко заехали? Мы уже никогда не вернемся на наш утес.
- Вернемся еще, - сказал Ленька и посмотрел на Марину.
Черное шелковое платье с высоким воротником оттеняло ее бледное лицо, но она спала крепко и спокойно. Мышка и Алина, сидя па полке, вытащили свои книги.
- Не видать ничего... - сказал Ленька. - Пошто глаза портите?
- Леня! - робко сказала Алина. - Ты много слов говоришь неправильно. Ты не обидишься, если я буду поправлять тебя?
- За науку не обижаются, - улыбнулся Ленька.
- И потом, он теперь наш брат, он не будет обижаться, - тихо сказала Мышка.
- Ну да! Он не всехний брат, а только мой? - ревниво загораживая Леньку, заявила Динка.
- Неправда! - строго остановила ее Алина. - Мама так не говорила. Леня общий брат.
- А кто нашел его?! - вскинулась Динка. Но мальчик, смеясь, потрепал ее по голове.
- Я вам всем брат, - серьезно сказал он. - Всех охранять буду, а за матерю вашу душу отдам!
Девочки примолкли и с уважением посмотрели на своего нового брата. Марина спала... Ленька умылся и велел Алине умыть сестер. Свежие, розовые лица их наполнили его сердце незнакомым теплом и уютом. За окном быстро светлело.
- Лень, Лень! Вон домички... А вон река!.. - глядя в окно, радовалась Динка.
И вдруг дверь купе распахнулась, и на пороге стал человек. Осторожно прикрыв за собой дверь, он обернулся к детям. Черная борода закрывала половину его лица, но глаза ярко синели.