Катя и та не обращает никакого внимания на Динку, даже не жалуется уже маме, все только своего Костю ждет да еще

Мышку кормит гоголь-моголем. Динка чувствует горькую обиду, но сладкое воспоминание о гоголь-моголе заставляет ее залезть под подушку, в Линин узелок. Заложив в рот липкую конфету, она успокаивается. Конфета сосется медленно, а сон уже закрывает глаза. "Это не конфета, это тянучка", - с трудом соображает Динка, ей делается лень жевать... А взрослые всё шепчутся да шепчутся...

- Как бы не спутали все карты уголовники... Увидев подходящий момент, они тоже бросятся бежать, - говорит Марина.

- Все это учтено, - тихо отвечает Костя. Но Динка уже спит крепким сном, и прилипшая к небу тянучка до утра ночует у нее во рту.

Глава пятьдесят четвертая

НА БАШТАНЕ

Динка просыпается поздно. На террасе, скорчившись в кресле, читает Мышка.

- Все уехали, - печально говорит она. - И Катя тоже... Катя тоже? Это новость!

- А зачем уехала Катя? - спрашивает Динка.

- Наверное, что-нибудь купить. Они поехали с корзинкой, - говорит Мышки.

Динка бежит в кухню. Там возится Никич. Он скоблит ножом стол, вытирает испачканную мукой доску. От плиты пышет жаром, но на ней ничего не стоит. Динка поводит носом. В кухне пахнет чем-то печеным... Наверное, вчерашними пирогами, которые пекла Лина. Но почему же тут прибирается Никич?

"Странно, - думает Динка. - Лина никогда бы не оставила такой беспорядок..."

- Никич, - спрашивает девочка, - разве сегодня ты хозяйничаешь на кухне?

- Да нет, куда мне! Я так, маленько прибрал тут... - отвечает старик и выходит во двор раздувать самовар. - Иди на террасу, зови сестер! Сейчас чай будем пить! - кричит он со двора Динке.

Чай пьют с Никичем. Разливает Алина. Мышка, по своему обыкновению, держит на коленях книгу; Никич молча забирает у нее эту книгу и строго говорит:

- Пей чай с пирогами, а не с книгой! Успеешь еще начитаться!

На столе гора пышных пирожков, заготовленных Линой на целую неделю. Алина ест молча, маленькими кусочками.

Мышка тоже понемногу отщипывает от своего пирога. Одна Динка уплетает с неизменным аппетитом. Откусит, взглянет на начинку, снова откусит, запьет чаем и первая встает из-за стола, захватив с собой еще два пирожка.

- Гулять, что ли, пойдешь? - спрашивает Никич. Динка кивает головой;

- Ага!

Она торопится на утес. Сегодня они с Ленькой пойдут на баштан за арбузами.

Девочка бежит через сад к лазейке и, нырнув в нее, мчится по дорожке.

- Макака! - смеясь, окликает ее Ленька. - Куда бежишь? Вот он я!

- Пойдем на баштан? - не здороваясь, спрашивает Динка.

Широко раскинулся баштан. Густая шершавая ботва заплела его от края и до края. Из-за толстых корней и желтеющей вырезной листвы видны гладкие полосатые и темно-зеленые бока арбузов. Но посредине баштана угрожающе торчит высокий соломенный шалаш, к шалашу прислонено ружье, заряженное едкой солью, а рядом с шалашом сидит дед-баштанщик. Дед плетет лапти и гоняет мальчишек, потрясая своим ружьем, а иногда и стреляя по ним, как по воробьям. Но, несмотря на сердитого баштанщика и на его ружье, неподалеку от дороги, в зеленом овражке, поросшем густым кустарником, идет веселое угощение.

- Эй! - машет оттуда Трошка, завидев Леньку и Динку. - Идите сюда!

Ребята спускаются в овраг. Здесь, сидя на корточках, несколько мальчишек делят добычу. Между ними Трошка и Минька.

- Дайте и им, - указывая на подошедших, говорит Трошка. - Это тоже наши, с пристани!

- Пущай едят, - равнодушно говорит веснушчатый паренек в такой рваной рубахе, что кажется, от нее остались только грязный ворот и два рукава. Ешьте, не жалко! - бросая Леньке арбуз, приглашает он.

Ленька не спеша берет арбуз, с размаху бьет его об камень и, разломив на две половины, подает лучшую Динке.

Мальчишки также бьют свои арбузы об камень, и все молча, сосредоточенно впиваются зубами в красную сахаристую мякоть, обливаясь соком и пряча в половине арбуза лицо.

Динка, держа свою половину обеими руками, тоже всасывается в арбуз... Пиршество идет молча, только семечки летят направо и налево в истоптанную и покрытую увядшими арбузными корками траву.

- Как выкатываете? - серьезно спрашивает Ленька, обтирая рукавом умытое сладким соком лицо.

Мальчишки охотно объясняют свой способ добычи.

- Вот он, - указывая на Миньку, говорит веснушчатый паренек, - обходит сзаду и починает клянчить: "Дедушка, дай арбуз! Дедушка, дай!" Ну, старик на него, конечно, кидается. А мы тем временем выкатываем...

- А сейчас уж он догадался, - говорит худенький черненький подросток, похожий на спугнутую птицу. - На Миньку не глядит, а обернется и стреляет! Вон Ваське чуть не полыхнул по заду!

- Ну, "полыхнул"! - откликается из-за арбузной корки рыжий, как огонь, Васька. - Я убег небось.

Динка слушает и с интересом оглядывает новую для нее компанию. Штаны и рубахи у мальчишек пыльные, грязные, залитые арбузным соком, коленки дырявые, протертые, но лица чистые, румяные, так чисто не отмыть бы их за неделю о горячей бане! И глаза у всех разные, а блестят одинаково! Динке нравятся и мальчики и арбузы. А главное, уж очень вкусно зарываться лицом и розовую мякоть! Совсем не то что кусок арбуза на тарелочке!

И, восседая рядом с Ленькой на попаленном дереве, она проникается чувством товарищества.

- Ладно, - подумав, говорит Ленька и вынимает из кармана перочинный нож. Сейчас иначе будем выкатывать! Я сам опробую! Дайте-ка мне вот тот, самый большой арбуз!

Мальчишки подают ему большой полосатый арбуз и с интересом смотрят, как он срезает у него широкое дно, вычищает середину. Потом меряет себе на голову, прорезает дырки для глаз и для носа.. И снова меряет...

- Это ты так ползти хошь? - с жадным любопытством спрашивает рыжий Васька.

Мальчики придвигаются ближе, советуют:

- Около шеи-то пошире сделай... И глаза больше прорежь

- Хватит, - говорит Ленька и встает. - Ложитесь у поля два-три... Будете подбирать... А чуть он за ружье - свистните. Пошли!

Ребята гурьбой двигаются за Ленькой. Динка бежит тоже.

- А ты сиди тут, - говорит вдруг Ленька. - Сиди тут! - цыклют па Динку мальчишки.

- Вот еще! Я тоже посмотреть хочу! - сердится Динка.

- Сиди, говорят! - замахивается на нее рыжий Васька.

- Ну-ну! - грозно сдвигает брови Ленька. - Не тронь, а то перьев не соберешь!.. Макака, ты поглядеть хочешь? - ласково спрашивает он девочку. Так вон там ложись, в бурьян, а то платье у тебя светлое. Поняла?

Динка кивает головой и идет в бурьян, густо растущий около баштана.

Мальчишки тоже словно проваливаются сквозь землю. Ленька, не доходя до баштана, надевает на голову арбуз и осторожно заползает в густую ботву... Арбузная голова его, слегка покачиваясь, иногда появляется над ботвой и, зарываясь глубже, появляется уже в другом месте... Динка с замиранием сердца смотрит на баштанщика. Ей кажется, что старик глядит именно в ту сторону поля, где ползет Ленька. Но вот арбузная голова поворачивает обратно, толкая перед собой срезанные по пути арбузы. Мальчишки, лежа в траве, подползают ближе, и каждый, подхватывая арбуз, откатывает его, словно по конвейеру, следующему... Последний скатывает добытые арбузы в овражек.

Ленька, покачивая арбузной шапкой, снова исчезает в ботве. Срезает он только самые большие арбузы и, путаясь в ботве, даже легонько пощелкивает их пальцами, чтобы определить зрелость. Потом, найдя, что достаточно, он вылезает из ботвы и, сбросив с головы арбуз, вытирает рукавом мокрое лицо.

В овраге идет веселое пиршество.

- Эх, здорово! Вот здорово! - восторгаются Ленькой мальчишки.

Динка весело смеется, показывая, как дед-баштанщик глядел на покачивающийся арбуз.

Снова, захлебываясь соком, радуются мальчишки, слышатся смех, веселые остроты.

- Ну, делитесь тут, - говорит Ленька и берет себе два арбуза. - Мы пошли!..

- Возьмешь арбуз домой? - спрашивает он около забора Динку.

- Вот, - говорит Динка. - Я боюсь... Скажут еще, что он краденый.

- Ну, я на утес занесу! Завтра придешь, будем угощаться! - говорил Ленька.

Динка нехотя идет домой.

- Пообедаю и выйду, - обещает она.

Глава пятьдесят пятая

ТРЕВОЖНЫЙ ВЕЧЕР

На другой день Динка снова тащит своего друга на баштан. Ей нравится уважение, с каким встречают его мальчишки, нравится, как Ленька делит добычу, отдавая большую часть на "обчество" и оставляя себе один-два арбуза; Динке нравится в веселой компании погружать свой нос в сахарную красную мякоть и, захлебываясь соком, глядеть, как из-за арбузных половинок блестят черные, карие, голубые и зеленые глаза. Но, возвращаясь к обеду домой, она вдруг серьезно сообщает:

- Я, наверное, уже объелась. Лень, потому что у меня в животе что-то ходит большими ногами.

- Да ну? - пугается Ленька. - Говорил, не ешь много.

- Ты ничего не говорил...

- Еще заболеешь теперь! - волнуется Ленька.

- Нет, я не заболею. Я просто пересплю это время.

- Ну, так не выходи после обеда, ложись спать! Динка соглашается. Она действительно так переполнилась арбузным соком, что даже щеки у нее лоснятся и нос стал розовый, как у поросенка.

- Ты ничего не ешь, Диночка... Может, тебе нездоровится? - спрашивает мама.

- Нет, мне очень, здоровится, - отвечает Динка и обводит взглядом все лица за столом.

"Это им всем нездоровится", - думает она, замечая необычную бледность матери, втянутые щеки Кати и окаймленные голубоватой тенью глаза Алины. О Мышке и говорить нечего - Мышка стала похожа на пестик внутри цветка. Никич и тот совсем засушился к концу лета. А говорят, что на даче люди поправляются... Вот так поправились, нечего сказать! Ей и жалко всех, и почему-то смешно. Но когда взрослые молчат и хмурятся, то смеяться нельзя. Нельзя и рассказывать что-нибудь. Катя сразу закроет рот одним словом: "Прекрати!"

Ладно. Динка с трудом дожевывает свою котлету и вылезает из-за стола.

На Волге гудит пароход. Катя вскидывает глаза на Марину и тихо говорит:

- Уже шесть часов...

Марина кивает головой, молча катает по скатерти хлебный шарик.

Никич двигает седыми бровями и, откашлявшись, глухо бросает в сторону;

- Теперь уж так или иначе...

Алина быстрым, тревожным взглядом окидывает лица взрослых и вытягивает из воротника шею, как будто ей душно.

- Кто-нибудь должен приехать, мама? - звонким голоском спрашивает Мышка.

- Нет, почему же? Сегодня не воскресенье, - отвечает мать.

Но голос Мышки прерывает тягостное молчание за столом.

- Теперь уж на дачах посвободнее стало. Многие в город переехали, говорит Никич.

- Да. И на пароходе заметно меньше пассажиров, - вставляет Марина.

- Осень... - жестко и холодно бросает Катя. И все глаза устремляются в сад, на пожелтевшие верхушки деревьев, на покрасневшие кусты и цветные мохнатые астры на клумбе. Осень - это длинные, тягучие дожди и холодный ветер. А сейчас еще тепло, и над садом летают белые пушинки, и листья еще изо всех сил цепляются за свои ветки...

- Бабье лето... - уточняет Никич.

У Алины делается несчастное лицо: скоро начнутся занятия в гимназии, а мама еще ничего не говорит о переезде в город. Да и как можно сейчас говорить об этом... Словно грозная туча нависла над их домом; Алина чувствует это в каждом слове, в каждом движении взрослых... Ее не обманешь. Не обманешь и чуткую Мышку.

- Катечка, - прижимаясь к плечу тетки, тихонько говорит она, - ты, может, с кем-нибудь поссорилась? Ты обиделась на что-нибудь, Катечка?

- Нет, Мышка, не беспокойся, - ласково отвечает Катя, принуждая себя улыбнуться. - Откуда ты взяла?

- Я так... - вздыхает Мышка, не зная, что сказать. Одна Динка не беспокоится. Все уже пережито ею: и тяжелый заговор молчания, и круглое одиночество в отсутствие Леньки, и мучительные страхи, и гнетущее беспокойство за Марьяшку, и разлука с Линой... Динка знает теперь, что мысли могут одолеть человека, если позволить им разыграться, да еще если не просто думать, а все свое думанье представлять себе в лицах, с разговором и разными житейскими мелочами, убеждающими в полной действительности надуманного. . Эге! Она этого больше не допускает, выработав несколько простых приемов, вроде "Карла и Клары", а то и просто вскакивает, бегает, поет, повторяет себе в защиту:

"Ничего, ничего! Головешка-бомбежка! Я тебе придумаю! Я тебе придумаю!"

Хозяина она тоже больше не боится. С тех пор как Вася плотно завалил его камнями и вполне убедился сам, что он "убит в лучшем виде", образ этого человека с злодейской бородой куда-то совсем исчез и забылся...

А взрослые - сами по себе. И дела у них свои. Приедет Костя, наговорит что-то, а потом они сидят вот так, как сегодня за обедом... Конечно, Костя жених, а с женихами всегда морока, и конца ей, видно, нет. Одного Динка с Мышкой уже выгнали, так не успели оглянуться, как Малайка сделался женихом и увез Лину, а теперь Костя... Динка любит и Костю и Малайку, но где-то глубоко в душе у нее затаилось чувство обиды против них, особенно после отъезда Лины. Вон как они делают нехорошо! Себе одному взял Малайка Лину, пустая стоит кухня, и не к кому прибежать Динке, некому пожалеть ее..

Девочка сидит в гамаке и, отягощенная арбузным соком, лениво решает вопрос, лечь ей спать или пойти к Никичу постругать что-нибудь, сделать себе тоненький острый ножичек. Давно уж не работает с ними Никич, изленился совсем, днем спит... И никто ничего не говорит ему. Правда, он давным-давно не берет в рот водки. Поэтому, может быть, и Катя с ним дружит, и Костя часто ходит к нему в палатку поболтать. Заважничал Никич. А сегодня и вовсе сидит целый день на террасе с Катей; уже давно и мама приехала, а он все сидит... Может быть, мама хочет одна побыть со своими детьми... может, она хочет почитать им книжку или поговорить, о папе...