Хлоя присела на каменную скамью. Через открытые окна из дома доносились звуки музыки. «Все, что мне нужно, — думала Хлоя, — это уехать далеко отсюда и найти себе работу, и так уставать, чтобы не хватало сил думать о нем. Или мечтать...»

— Хлоя, где ты? Я знаю, что ты здесь, — громко позвал Дариус.

Она замерла, сдерживая дыхание. Неужели он преследовал ее? Но как это возможно в таких обстоятельствах?

Хлоя старалась не шевелиться, затем услышала звук затихающих шагов.

«Ушел назад, в дом, — уныло подумала она, — к своим обязанностям хозяина, к своему отцу и женщине, которая носит его ребенка».

Она глубоко вздохнула, встала и, приподняв подол платья, пошла по газону. И вдруг услышала триумфальный голос позади себя:

— Ну наконец-то!

И Хлоя поняла: он никуда не уходил, просто спрятался на террасе.

В отчаянии она сделала попытку убежать от него, но каблук ее босоножки застрял в мягком дерне. Хлоя оставила ее на месте, сняла другую и, взяв ее в руки, неуклюже и смешно побежала босиком по газонной траве.

Он с легкостью догнал ее всего через несколько ярдов, в руке у него болталась потерянная босоножка.

— Когда я назвал тебя Золушкой, моя милая, это была лишь шутка, — сказал он.

— Тогда, возможно, у меня нет чувства юмора? — Хлоя дерзко посмотрела ему в лицо, сердце неровно стучало в ее груди. — Для меня часы уже давно пробили двенадцать, и мне пора уходить отсюда.

— Я тоже этого хочу, — сказал он печальным голосом, — но пока не могу. Так почему ты не хочешь подождать немного, чтобы уехать завтра вместе?

Вздрогнув, Хлоя резко сказала:

— Это невозможно, как всегда и было. Пожалуйста, прошу тебя, пожалей меня.

— Однажды я так и сделал, — произнес он тихо, — семь лет назад, когда дал тебе свободу. Когда влюбился в тебя, но вдруг осознал: если пойду на близость с тобой, то не смогу жить без тебя. А ты была слишком юной для серьезных отношений. У тебя впереди был университет, твои мечты о карьере — все будущее! — он вздохнул. — И я сказал себе: ты не имеешь права лишать эту девушку шанса найти себя в жизни. Будет жестоко и несправедливо просить ее бросить все и остаться со мной, как когда-то сделала моя мама... Она любила отца, но ей было тяжело привыкнуть к новой жизни. Я знал, что и тебе будет тяжело, поэтому принял решение избавиться от мысли быть с тобой и на следующий день вернуться во Францию. Но мое сердце рвалось на части... — Его худое лицо стало жестким, губы были сжаты. — Тем не менее я не хотел терять тебя из виду. Я рассуждал — если буду писать тебе и иногда даже встречаться с тобой в Лондоне, то однажды ты поймешь: мы созданы друг для друга. Но мы оба знаем, что из этого ничего не вышло.

Слезы потекли по ее лицу.

— Но ты ушел от меня ради нее! — Хлоя сказала те слова, которые раньше не смогла бы произнести вслух.

— Нет, — Дариус покачал головой, — я ушел с ней, а это разные вещи. Я был вынужден это сделать. Эндрю, по несчастной случайности, обнаружил нас вместе в моей спальне. Он, конечно, был в ярости, как с цепи сорвался. Выкрикивал обвинения, обзывал нас самыми последними словами. Отец, услышав шум, тоже спустился вниз и разозлился еще больше, чем брат. И оба отказывались выслушивать какие-либо объяснения... — он вздохнул. — Отец приказал мне покинуть поместье навсегда. Я не должен был подвергать жизнь Пенни опасности и оставлять ее здесь одну, поэтому забрал ее с собой в Лондон.

— Но... как ты объяснишь мне, каким образом Пенни оказалась у тебя в постели?

— Очень легко, — сказал он и оглянулся, — но не здесь. Это нужно сделать в уединении.

Прежде чем Хлоя хотела остановить его, он взял ее на руки и понес через газон к гравийной дорожке, а затем завернул за угол дома. Когда они добрались до боковой двери и Хлоя поняла, куда ее несет Дариус, она начала сопротивляться:

— Нет, я не...

Дариус нагнулся, подавив ее протест быстрым и страстным поцелуем, и так и нес Хлою до своей спальни.

Когда наконец Дариус поставил Хлою на пол, она задыхалась. Но у нее еще хватило сил выкрикнуть:

— Как ты посмел принести меня сюда — в комнату, где ты спал с ней и, без сомнения, будешь спать сегодня ночью? Или ты думаешь, что для меня это ничего не значит?

— Ты заблуждаешься, — спокойно ответил Дариус. — Пенни и я никогда не были любовниками ни в этой комнате, ни в каком другом месте. А что касается сегодняшней ночи... Муж ждет Пенни, как обычно, в их постели. Она бы познакомила вас раньше, но он был наверху, укладывал спать их маленького сынишку.

Наступила тишина, затем Хлоя выдавила:

— Пенни... замужем?!

— Уже давно, за Джином Пьером, моим другом, который управляет моим виноградником в Дордони. Он приехал в Лондон по работе, и спустя несколько лет они познакомились. А после недолгого ухаживания поженились.

— Но ты был тем, кого она хотела!

Дариус покачал головой:

— Она пришла ко мне, потому что была в отчаянии и хотела бросить Эндрю. Вот и все.

— Но почему?.. Если не ради тебя... — Хлоя ничего не понимала.

Дариус взял ее за руку, подвел к кровати и посадил рядом с собой:

— Эндрю и я никогда не были близкими друзьями. Ни в детстве, ни позже. У него была безупречная жизнь, у меня — нет. Брат был одиночкой и всегда гордился тем, что он папин наследник. У него не было близких друзей. Хотя он время от времени встречался с кем-то, постоянной девушки у него не было. Его помолвка с Пенни была сюрпризом, по крайней мере, для меня. Я понятия не имел, как они познакомились, но был очень рад за Эндрю. Пенни была красивой и очень веселой, и я подумал: вот та жена, которая нужна ему. — Дариус помолчал немного. — Меня не было в поместье долгое время, но когда я вернулся, то понял: между ними не все хорошо. Эндрю стал еще более замкнутым, а Пенни не была похожа на саму себя и превратилась в тень. Тогда я решил поговорить с моим отцом, но он свирепо посмотрел на меня и сказал, что Эндрю — образцовый муж, который вынужден жить с излишне нервной и чувствительной женой. А вот моя личная жизнь была позором для нашей семьи, поэтому я должен воздержаться от комментариев и не вмешиваться. — Он взял руку Хлои и нежно погладил ее пальцы, и у нее все внутри замерло. — Но что отец знал обо мне? Вскоре после нашего с ним разговора моя жизнь навсегда изменилась — с того самого момента, когда я пришел на озеро, чтобы искупаться, и встретил там темноволосую русалку, сидящую на камне...

Хлоя наклонилась, и ее волосы упали на ее покрасневшее лицо.

— И я влюбился, — продолжал Дариус. — Я еще никогда не был так счастлив. Впервые в моей жизни появился человек, ради которого мне хотелось жить и работать, строить планы на будущее. Но я не мог не принимать во внимание то, что творилось вокруг меня. Особенно когда Пенни начала преследовать меня, чтобы поговорить. Эндрю тоже это заметил, поэтому я держался от нее на расстоянии. Это было моей ошибкой — я вовремя не разглядел, что Пенни была у самой пропасти отчаяния. В тот год бал закончился раньше, и я был рад этому. Когда я вернулся в свою комнату, подушка пахла твоими духами. Я вспоминал, как восхитительно ты выглядела, вспомнил твои улыбающиеся глаза. — Он тяжело вздохнул. — И я назвал себя глупцом, потому что позволил тебе уйти. Я говорил себе, что, пока не поздно, нужно поехать к тебе на ферму и сказать: «Я буду любить тебя всю мою жизнь. Давай поженимся, как только я получу разрешение».

— Ты на самом деле хотел сказать мне это? — спросила она дрожащим голосом. — Но почему... не сказал?..

— Я уже объяснил тебе почему, — печально ответил Дариус. — К тому же я очень боялся, что ты мне откажешь. Мне казалось, лучше подготовиться к долгому и терпеливому ухаживанию. В ту ночь я заснул с мыслями о тебе, я так хотел тебя, что, когда кто-то дотронулся до моего плеча и назвал по имени, я подумал: это ты! Каким-то чудом ты вернулась ко мне... — он замолчал. — Но рядом с моей кроватью стояла Пенни в ночной рубашке. Она сказала: «Возьми меня с собой завтра. Я больше здесь не вынесу. Моя кузина Хелен в Кенсингтоне разрешила пожить у нее некоторое время, пока все не выяснится. Я возьму с собой только одежду». Сначала я подумал, что она выпила лишнего. Положение было очень щекотливое — я не знал, как незаметно довести Пенни до ее комнаты, ведь дом был переполнен гостями. Да и с постели я тоже не мог встать, потому что сплю голым. И я растерялся... — он скорчил гримасу. — Но тут Пенни расплакалась, села на мою кровать и дала волю слезам. Она сказала, что их брак никогда не был настоящим. Эндрю пытался в первые недели их брака заняться с ней сексом, но у него ничего не получалось. С тех пор они спали в разных комнатах. Она жаловалась на то, что он никогда не любил ее, а женился только ради того, чтобы она родила ему наследника. Вот только он сам был не в состоянии зачать этого наследника. А мой отец начинал делать ей недвусмысленные намеки по этому поводу.

— О боже! — произнесла потрясенная Хлоя. — Как же ей было плохо! Им обоим.

— Но это еще не все, — сказал Дариус. — Пенни сообщила мне самое страшное. Возможно, Эндрю не стоило жениться... или, по крайней мере, не на женщине. Однако Эндрю не признавался в этом никому, даже себе. В то время как я выслушивал Пенни, дверь открылась и в мою комнату ворвались Эндрю и отец. — Он вздрогнул. — Это было ужасно. Брат кричал, что давно подозревал нас, обвинял в тайных свиданиях в Лондоне, обозвал жену грязной шлюхой.

Хлоя поперхнулась:

— Он не мог так обозвать ее.

— Смог. Это был подходящий случай, чтобы избавиться от девушки, ставшей помехой для него. И мы ничего не могли сказать в свое оправдание, кроме того, что все отрицали. Пенни не стала обвинять Эндрю перед отцом, и я почувствовал к ней уважение.

Хлоя тихо сказала:

— Бедная Пенни знала — ее жизнь разбита на кусочки, и ничего не могла с этим поделать. Но разве ты имеешь право рассказывать мне это? Она не станет меня ненавидеть?

— Нет, Пенни сама предложила рассказать всю правду. Она чувствовала себя виноватой, потому что, попросив меня о помощи, тем самым невольно лишила меня семьи, дома и девушки, которую я люблю. Она сказала, что хочет все вернуть на свои места.

— Она рассказала отцу об Эндрю? — спросила Хлоя.

— Нет. Эндрю сам написал ему письмо до того, как отправился в горы. В нем он рассказал всю правду о себе. Он всю жизнь боролся со своим влечением к мужчинам, видя в этом предательство их рода. И я думаю, дикие лошади и страсть к опасным видам спорта доказывали его борьбу. — Он покачал головой. — Подозреваю, с отцом случился удар больше из-за письма, чем из-за смерти Эндрю. Но теперь отец полностью изменил свои взгляды на жизнь, он сам сказал об этом сегодня вечером. А я... я не верил, что смогу вернуть тебя. Когда я пытался связаться с тобой, твоя тетя прогнала меня прочь. Она сказала, ты меня презираешь. — Его губы дрожали. — Но я не мог забыть тебя, Хлоя, как ни старался. И когда услышал, что ты возвращаешься, понял — это мой второй шанс.

Она улыбнулась ему:

— Но ты не очень-то дружелюбно отнесся ко мне при нашей первой встрече.

Его губы расслабились в дразнящей улыбке.

— Ты приняла меня за другого, а потом озадачила своей предполагаемой помолвкой. Я знал, что Линдси и Иэн встречались, и вначале подумал: ты просто используешь Иэна, чтобы держать меня на расстоянии.

Она сказала низким голосом:

— Сначала я тоже так думала. Я твердила, что не позволю причинить себе новую боль. Я пыталась погасить мои чувства к тебе, но у меня ничего не получилось. И сегодня я хотела уйти только из-за Пенни. Увидев ее беременной, я подумала: это твой ребенок и ты собираешься на ней жениться. Мне стало так больно, что я решила навсегда убежать от тебя...

Он нежно сказал:

— Моя дорогая, в мире есть только одна девушка, которая может стать моей женой и матерью моих детей. Я сказал тебе, что приготовился к долгому и терпеливому ухаживанию. Но мое терпение почти на исходе. — Он убрал волосы с ее лица, затем приподнял одной рукой ее подбородок и посмотрел ей в глаза: — Я хочу тебя так сильно, моя милая! Неужели ты заставишь меня ждать еще?

Свернувшись калачиком, Хлоя лежала в объятиях Дариуса. Его губы целовали ее волосы, шептали ей слова, которые она никогда не слышала и уже не мечтала услышать.

Хлоя лежала на его плече и знала: безопасность и надежность, которую она искала, сейчас с ней, и так будет всегда.

— Мы должны одеться и спуститься вниз, — тихо сказал Дариус. — Сегодня последний бал «День рождения», и я должен потанцевать с тобой.

— О-о-о, — Хлоя виновато посмотрела на него, — а что о нас подумают?

— Правду, вероятно. Да и какое нам дело? Ни тебя, ни меня не будет здесь завтра, когда заработает мельница сплетен.

— Не будет?..

Он покачал головой:

— Завтра я возвращаюсь во Францию. Виноградник требует моего присутствия. — Он сделал паузу. — Но если ты не хочешь там жить, мы можем остаться здесь. Сделка по продаже поместья не завершена, поэтому если Уилоуфорд так много значит для тебя, то, пожалуйста, — и дом, и титул в твоем распоряжении. Выбор за тобой.

— Это все ничего не значит для меня. Я никогда и не думала, что это может быть моим.

— Значит, — сказал Дариус с улыбкой, — если сейчас я скажу тебе, мой обожаемый ангел: пойдем со мной и давай поженимся, как только я получу разрешение, то какой будет ответ?

— Такой же, каким был бы семь лет тому назад, — Хлоя повернула голову и прижалась губами к его шее, — что вся моя жизнь теперь твоя, отныне и вовеки.

— Думаю, ты только перепишешь свадебный сценарий. — И Дариус нежно поцеловал свою любимую.