Вместо Гарлава во главе тысячи встал его младший брат, боярин Матвей, длинный, худой, жилистый. Синие глаза сверкали из-под рыжих бровей, и сверкала синим и красным булатная сталь его меча. Двух коней убили под Матвеем, и вскочил он на третьего, половецкого. Его хозяина сбросил боярин навесным страшным ударом меча, убил еще троих. Пот густыми струями стекал по его лицу на рыжую бороду.

Матвей со своими людьми стремился прикрыть брешь на правом крыле, но у него оставалась едва ли сотня воинов, а половцы все прибывали и прибывали.

– Скачи к Дубу, пусть на подмогу спешит, – приказал он Изяславу-отроку в короткое мгновение между двумя взмахами меча.

Боярин Дуб со своими тремя сотнями дружинников располагался на ночь рядом на холме. Когда Изяслав-отрок вынесся на холм, Дуб впереди своих воинов уже спешил в противоположную сторону.

– Стой! – во всю мочь закричал отрок, замахал руками.

Боярин заметил его, остановился.

– Матвей зовет на подмогу! Он теперь тысяцкий. Наказывал тебе – не медлить!

Изяслав задыхался. Ему казалось, сейчас дыхание кончится и он упадет замертво.

– Матвей зовет меня? – удивился боярин.

Матвей был не только соседом, оттягавшим у него кусок подворья, но и давним врагом.

Боярин повел широченными плечами, на которых плащ казался невесомым. Он раздумывал насупившись. Его конь, большой и сильный, под стать хозяину, нетерпеливо приплясывал. Изяслава-отрока била нервная дрожь. Он не понимал, чего этот Дуб тянет.

– А где Гарлав?

– Убит. Не медли!

Боярин указал рукой вперед:

– Там – великий князь наш. Куда он пошлет меня, туда и пойду. А Матвей не Гарлав и мне не указ. Может, князь поставит тысяцким меня.

Он махнул рукой, торопя дружину, а сам задержался, оставаясь наедине с отроком.

– Но Матвей и его люди погибнут! – умолял Изяслав.

– На все воля Божья, – ответил Дуб.

Отроку показалось, что он ослышался. И вдруг вспомнил:Дуб и Матвей враги. Князь пытался мирить их. Так вот оно что! Вот истинная причина! Он закричал:

– Да как ты можешь в такую годину распрю продолжать? Да князь тебе за это!. .

Боярин только усмехнулся:

– О распре князю не поминай, если жить хочешь. А то он подумает, что о нем молвишь!

Он с места пустил коня в галоп. Комья земли полетели в отрока. Но тот и не заметил этого. На него навалилась, оглушила, обожгла горькая мысль:"А ведь правду говорят:один торил тропу, а все ходят. Дурной пример чертово семя. Князь посеял его – и вот взошло:да не для одного князя, а для всей земли Русской…"