Бент повернулся и поехал назад по тропе. А на сердце Дестри легла тяжесть. Этот человек значил для него больше, чем все остальное человечество.

Вздохнув, он выложил из карманов все, что привез ему друг: карманное зеркальце в металлической оправе, превосходный нож, четверть фунта его любимого табака, пачку папиросной бумаги, спички, кисет из промасленного шелка, чтобы все это оставалось сухим. Эти вещи были очень нужны Гарри, но дороже всего было последнее сильное рукопожатие и последний взгляд на прощанье. Однако сердце его ныло. Ведь он так и не поблагодарил Бента! И не потому, что не был красноречив от природы, Бог с ним, с красноречием! Достаточно было нескольких слов, лишь бы Чет понял, как он ему благодарен. Но почему-то Дестри так и не смог их найти. А сейчас отчаянно надеялся, что друг понял и так.

Он еще долго смотрел ему вслед. Потом со вздохом повернулся и погладил Фиддл, которая давно уже с любопытством поглядывала на него, словно недоумевая, почему хозяин не садится в седло.

Гарри пустил кобылу шагом вверх по склону холма. А добравшись до вершины, выехал на открытое место, огляделся по сторонам и залюбовался залитыми солнцем горами. Кому-то эти голые скалы могли показаться изрядно унылыми и мрачными, но только не ему, с детства любившему эти места. Его не обманывала их внешняя суровость. Дестри прекрасно знал, что один из склонов Маунт-Скэа-Кроу, который сейчас прятался в тени, на самом деле покрыт дремучим лесом и в нем полным-полно жирных оленей. А окажись он вон на той равнине, так уж наверняка получил бы на ужин откормленного кролика, причем без единого выстрела, достаточно поставить силки. Между Скэа-Кроу и пиком Тимбера при желании можно подстрелить парочку куропаток — их там, в густых зарослях шалфея и полыни, великое множество. А душистые травы, которыми они питаются, придают их мясу особый, неповторимый аромат. Вниз по склону горы Чизхолм, бурля и пенясь, катился быстрый ручей; в нем то и дело серебряными искрами сверкала жирная форель, а тучные лоси неторопливой поступью спускались к подножию, чтобы вдоволь полизать соль, выступавшую на камнях. Здесь водились и медведи, за которыми охотились довольно редко.

Перед взором Дестри, насколько хватало глаз, раскинулась необозримая горная страна. Ее внешняя суровость радовала его больше, чем какого-нибудь фермера с равнины — аккуратно подстриженная зеленая изгородь вокруг крохотного участка. Да и суровой она была только на первый взгляд. Уж он-то знал, сколько здесь склонов, покрытых сочной зеленой травой, изумрудных лужаек и тучных пастбищ. На мгновение у него от восторга захватило дух, будто целая армия великанов в сверкающих доспехах вдруг выросла перед его глазами на фоне бледно-голубого неба. Это был его мир, и на душе Дестри воцарился покой.

Взгляд его медленно скользил По вершинам, окружавшим его со всех сторон. Он опустил глаза — туда, где под густым покровом клубившейся пыли, далеко внизу лежал Уом и все, что он олицетворял для Дестри, — бесчисленное множество людей, опасность, предательство, бесконечные раздоры и кровавую вражду.

Но за этой унылой пеленой была еще и она — Чарли Дэнджерфилд. Дестри поймал себя на том, что одна лишь мысль об этой девушке пьянила его, словно хорошее вино. К вечеру он покинет горы, чтобы спуститься вниз. И увидит ее, а дальше будь что будет!

Ветер игриво подергал кобылу за уздечку и ненадолго стих. Но вдруг Фиддл встрепенулась, и до Дестри долетело какое-то приглушенное треньканье. Он с любопытством прислушался, не понимая, как это шум водопадов с Крингл-Пик мог донестись до него? Он недоуменно поднял брови — нет, это невозможно! Никакой звук не долетел бы до того места, где он застыл как статуя, верхом на лошади.

В этом была какая-то загадка. Для Гарри, как и для любого дикого зверя, каждая тайна могла таить в себе смертельную угрозу. Он подъехал к противоположному склону хребта и глянул вниз, в долину. Одного быстрого взгляда было достаточно, чтобы понять, что это был за звук.

Вверх по пологому склону один за другим, нахлестывая лошадей, размашистой рысью скакали пятеро. Моментально узнав Дестри, они, не сговариваясь, вонзили шпоры в бока лошадей, послав их вперед быстрым галопом. Все сразу стало ясно — эти люди охотились за ним. Им был нужен именно он, Дестри, его голова.

Отчетливо осознав это, Гарри застыл в седле. Солнце ласково грело ему спину, свежий ветер бил в лицо, а в душе бушевали ярость и возмущение. Пожалуй, стоит устроить им небольшой сюрприз, подумал он, — засесть где-нибудь в расщелине с винчестером в руках и посмотреть, надолго ли хватит у них желания продолжать погоню?

Как бы там ни было, но не в привычках Дестри было уклоняться от схватки. Хоть Клифтон пал и не от его руки, подумал он вдруг с мрачной ухмылкой, каждый свежий труп будет отнесен на его счет. Это, конечно, так, однако сознание собственной невиновности не давало ему ввязаться в бой.

Он тронул каблуками Фиддл и поехал вперед. Обогнул вершину, оказался на противоположном склоне и тут же увидел внизу трех всадников, пробирающихся сквозь густые заросли. Они тоже узнали его, их восторженные вопли чуть слышно долетели до его ушей.

Все понятно, подумал Дестри. Ладно, сейчас он спустится с горы и умница Фиддл скоро оставит их всех за спиной.

Но стоило ему только проехать несколько метров вниз по склону, как примерно в четверти мили от него из-за деревьев внезапно появились еще трое верховых. Увидев Гарри, они не сговариваясь вскинули винтовки к плечу и принялись палить в расчете на счастливую случайность. Одна из пуль пролетела совсем рядом с Дестри.

Он круто повернулся и погнал кобылу вверх, однако не давая ей помчаться со всей скоростью, на которую она была способна. Ведь Дестри не знал, сколько будет продолжаться эта скачка, и счел за лучшее поберечь силы Фиддл.

Но вдруг, к его удивлению, позади показались еще двое — они вели в поводу свежих оседланных лошадей. Так вот, значит, как, даже позаботились о том, чтобы пересесть на свежих коней и продолжать погоню, мрачно подумал Дестри. И животные, как он успел заметить, были отменные.

Он был рад, когда тропинка запетляла среди острых отрогов скал — именно здесь его красавица Фиддл обычно показывала, на что способна, оставляя далеко позади обычных мустангов. Но подобная скачка, конечно, требовала от нее величайшего напряжения всех сил. К тому же в этот день ей и так пришлось отмахать немало миль. Они с Дестри пустились в путь, как только взошло солнце, и сейчас под его палящими лучами бока Фиддл ходили ходуном. Так или иначе, но его преследователи пока что безнадежно отстали. Заметив это, Дестри самодовольно усмехнулся и что-то проворчал себе под нос. Еще он успел увидеть, как они спешились, собираясь поменять лошадей, а потом въехал в густые заросли кустарника, сразу потеряв их из виду.

Теперь пора было решать, что делать: ехать вперед или свернуть в сторону. Гарри понимал, что, выбери он первый путь, это потребует от Фиддл много сил. Он не раздумывал бы ни минуты, если бы под ним была свежая лошадь. Слева лежала гладкая равнина, где можно было бы пустить кобылу размашистой рысью, чтобы дать ей немного передохнуть. Справа же были настоящие джунгли — в этих зарослях его быстрая как ветер и осторожная как олень лошадь могла бы показать все, на что она способна. К тому же так он двигался бы в сторону ранчо Дэнджерфилдов.

Около часа Дестри пробирался сквозь густые заросли, предпочитая не появляться на открытом месте. Сосны порой настолько тесно обступали его со всех сторон, что он не видел вокруг ничего, кроме неба над головой, да еще иногда в узких просветах между ними мелькали скалистые отроги гор.

Выбравшись на открытое место, Гарри убедился, что находится как раз перед долиной О'Мара. Вокруг было тихо. Сколько он ни прислушивался, не уловил ни малейшего признака приближающейся опасности. Солнце уже клонилось к закату. Далеко внизу виднелась скромная охотничья хижина, над которой вился голубоватый дымок. Там кто-то наслаждался покоем: готовил ужин, хлопотал у очага, а может быть, наслаждался вечерней прохладой, предвкушая сладостный миг, когда погрузится в сон и забудет все дневные заботы. Дестри облегченно вздохнул. Наконец-то он и его верная Фиддл смогут хоть немного отдохнуть!

Гарри спешился, ослабил подпругу и зашагал вперед, ведя за собой усталую кобылу. И в этот миг откуда-то сзади до него долетел глухой топот скачущих лошадей. Обернувшись назад, он увидел, как одиннадцать всадников галопом вылетели из-за деревьев и мчатся к нему!

Дестри не понимал, как это могло случиться! Похоже, добравшись вслед за ним до густых зарослей, его преследователи безошибочно разгадали его план. И вот теперь они здесь! Он лишь ненамного обогнал их. К тому же у них было преимущество — свежие лошади, которые, в отличие от бедняжки Фиддл, не были измучены долгой скачкой под палящими лучами солнца.

Слишком ошеломленный ощущением надвинувшейся на него беды, Гарри застыл будто пораженный громом. Но уже через мгновение, хрипло выругавшись сквозь стиснутые зубы, одним движением подтянул подпругу, птицей взлетел в седло и пришпорил кобылу.

О том, чтобы теперь сбить преследователей со следа, уже не могло быть и речи. Он был виден как на ладони. Попробуй срезать угол, и его песенка спета — те, что сзади, мгновенно изрешетят пулями и его, и Фиддл. Оставалось только одно — гнать вперед, уповая на то, что на равнине его гнедая красавица никому не даст себя обогнать.

Дестри с жалостью посмотрел на свою верную подругу. Он уже успел оценить ее и сейчас видел, как она дрожала от нетерпения, готовая скакать до последнего вздоха. Но пока что только слегка натянул поводья, лаская и успокаивая ее, хотя сам в душе молился, чтобы умное животное поняло, что он задумал.

Глядя назад через плечо, он ждал. Они приближались бешеным галопом, привстав в стременах и вытянувшись вперед. Гарри уже приходилось гнать во весь опор бедную Фиддл, а ведь она и без того напрягала последние силы. Но расстояние между ним и его преследователями неумолимо сокращалось, а в поступи его кобылы появилась едва заметная неуверенность, которую мог распознать лишь заботливый хозяин.

И все же, несмотря на усталость, она все еще была впереди. Дестри это казалось просто чудом, особенно потому, что их кони были полны сил, а его Фиддл измучена до предела. Более того, когда он в следующий раз оглянулся назад и увидел их силуэты на фоне багровеющего закатного неба, сердце его радостно дрогнуло — ему показалось, что они немного отстали. Через минуту все его сомнения развеялись — да, он не ошибся, его преследователи остались далеко позади. Он даже успел рассмотреть, как один из них торопливо спешился и схватил под уздцы усталого мустанга, а тот широко расставил дрожащие ноги, едва не падая от изнеможения.

Только двое из всей группы вырвались вперед, словно чистокровные гончие, готовые идти по следу до последнего издыхания. Всадники припали к шеям лошадей, слившись с ними в единое целое. Они приближались неумолимо, с каждой секундой, с каждым ударом сердца.

Дестри криком подбодрил Фиддл. И почувствовал, как она вздрогнула, покачнулась, но почти сразу рванулась вперед с прежней скоростью. Гарри все понял. Гордость и неукротимый дух будут гнать ее вперед, пока сердце не разорвется и она бездыханной не рухнет на землю.

Он склонился к ней. Сердце Фиддл по-прежнему билось сильно и ровно. Но в ее прекрасных глазах появилась кровавая муть, воспаленные ноздри судорожно трепетали, тщетно пытаясь вдохнуть живительный воздух. Белая пена клубилась на губах, густыми хлопьями покрывая мокрую от пота шею и плечи. Она по-прежнему летела вперед, но Дестри вдруг с беспощадной ясностью понял — конец ее близок!