Маленький Вилли Торнтон, чувствуя себя наполовину утопленником, выбрался на берег.
Мальчик выглядел просто ужасно. Мало того, что промок до костей, вдобавок налетевший ледяной ветер с гор заставил его мгновенно скорчиться от холода. Зубы Вилли выбивали дрожь, худенькое тельце ходило ходуном, бока отчаянно ныли от боли.
Бедолага впал в оцепенение и просидел так довольно долго. Когда же наконец пришел в себя и попытался встать, понял, что заболел. Голова была тяжелой, глаза слезились, будто в них насыпали песку, а губы покрылись коркой и потрескались. Только понимание, что если останется здесь в мокрой насквозь одежде, то уже к утру не будет в живых, погнало его вперед.
Он выбрался наверх. В голове у него немного прояснилось. Вилли то и дело встряхивался — ему казалось, что внутри него клубится густой туман. Перед ним темнел лес. Мальчик боязливо поежился — ему вдруг почудилось, что откуда-то из темноты сверкнули хищным огнем глаза Бента.
Это подействовало на него, как глоток свежего воздуха в душной комнате. Каждый мускул усталого тела, казалось, налился новой силой. Очень осторожно, останавливаясь на каждом шагу, боязливо озираясь по сторонам, Вилли пошел дальше. Даже шелест ветра в ветвях деревьев казался ему дыханием подкравшегося сзади Бента. А стоило одной ветке хлестнуть его по плечу, как он чуть не упал в обморок, вообразив, что убийца в конце концов до него добрался. Так и дрожал от ужаса, пробираясь в кромешной тьме между деревьями. Наконец выбрался на открытое место, затем немного приободрился, заметив вдалеке слабый огонек.
Мальчик направился к нему. Вдруг совершенно неожиданно огонек мигнул и исчез. Вилли страшно перепугался. Все прежние страхи вновь нахлынули на него. Но с бульдожьим упорством все-таки все шел и шел туда, где недавно был свет. Вскарабкался на какой-то холм и, к радости, снова его увидел!
Теперь огонек был гораздо ближе. Вилли смог даже разглядеть, что светится окошко небольшой хижины, со всех сторон окруженной зарослями разросшегося кустарника. За домом стоял большой стог соломы или сена — он этого так и не разобрал, но именно туда и направлялся.
Сколько Вилли помнил себя, сон всегда был для него наилучшим лекарством. Вот и сейчас он мечтал о том, чтобы поглубже зарыться в это душистое тепло и блаженно закрыть глаза. Если бы только не мучившее его неясное чувство вины! На душе у мальчика скребли кошки: казалось, чей-то тихий голос настойчиво шептал, что его долг — как можно быстрее предупредить обо всем Дестри! Что за этим последует и для чего это, собственно, нужно, он и не задумывался. Но преданность другу Вилли всегда ставил превыше всего.
Тем не менее постепенно склонился к тому, что немного отдохнуть все же придется. Он уже примеривался, как бы половчее проскользнуть между прутьями, но тут откуда-то сверху рявкнул незнакомый бас:
— Эй, кто здесь? А ну, стоять!
Бент?!
Охвативший мальчика ужас прибавил ему сил. Он помчался стрелой вокруг корраля, ничуть не сомневаясь, что уж на этот раз точно пропал. Но стоило ему только просунуть голову между прутьями изгороди, как с другой стороны чьи-то руки схватили его не больно, но крепко.
Он уже вообразил, что в следующую минуту эти ладони сомкнутся на его горле, но нет, ничего подобного не произошло.
— Да это парнишка! — удивленно пробормотал мужской голос. — Собрался украсть парочку цыплят, а? Ну, погоди, малец! Я тебе так распишу задницу, что ты еще месяц будешь показывать ее всему Уому! Пусть знают, что будет с теми, кто повадится к нам по ночам!
Схватив Вилли под мышку, он поставил его на освещенное место и закричал куда-то в темноту:
— Я поймал одного, Джек! Эй, ты слышишь? Наверное, он свалился в реку — мальчишка мокрый как мышь!
Вилли зажмурился от яркого света. Потом из темноты вдруг выплыло лицо второго мужчины. Или это тот же самый?
Мучительная тревога затуманила глаза мальчика. Забыв обо всем, он впился взглядом в это лицо.
— Хватай его за руки! — завопил тот. — И держи крепче, пока я настучу этому паршивцу по одному месту! Пусть знает, как красть наших цыплят!
Руки Вилли туго стянули, но он даже не заметил этого. Мальчик все не мог оторвать глаз от второго лица: ему казалось, что оно то уплывает куда-то, то вновь появляется, как солнце из-за тучи.
Вдруг острая боль пронизала его. Но, как ни странно, он даже не дрогнул. Это было так, будто тело его принадлежало другому, а он просто следил за всем откуда-то издалека. Вот опять!
— Прекрати, Пит! — вдруг крикнул Джек. — А и смелый же парень, однако! Даже глазом не моргнул, сдохнуть мне на этом месте! Оставь его! Как тебя зовут, парень?
— Вилли.
— Вилли. А дальше?
— Не помню, кажется, Торнтон.
— Вот те на! Не помнит!
— Держи его крепче! Он какой-то странный. Так ты что, свалился в реку, Вилли?
— Да, я упал, Дестри.
Он прикусил язык, но было уже поздно. Горло у мальчика пересохло и саднило.
— Да его трясет от холода, — пробормотал Джек. — Что за чертовщина с парнем?
Большая рука заботливо потрогала его лоб, и грубый голос заметно смягчился:
— Да он горит, как в огне. Мальчишка простудился. А я еще ударил его! Проклятый дурак!
— Ты только посмотри, как он дрожит, точно у него лихорадка! Как ты себя чувствуешь, Вилли?
— Как новорожденный теленок, — едва ворочая языком, пролепетал парнишка.
Он услышал, как мужчины расхохотались. Смех донесся до него будто издалека. Ему казалось, что огромные волны наплывают на него одна за другой, грозя уволочь с собой.
— Отнеси его в дом и уложи в постель, — велел Джек. — А я отыщу хинин и раздобуду немного виски. Держу пари, это мигом выгонит из него всю хворь.
Проворные руки мигом стащили с него промокшую одежду. Вилли пытался помочь, но пальцы его не слушались. Он сделал шаг и понял, что ноги отказываются ему служить. Единственное, чего ему хотелось, — это лечь и закрыть глаза. Само слово «постель» прозвучало райской музыкой.
Вдруг мальчишка почувствовал, что его подняли на руки и куда-то понесли.
— Дай-ка мне твою фланелевую рубаху, Джек. Будет ему вместо пижамы. Только сначала дай полотенце, вытру парня, а то он весь мокрый. Вылитый маленький мышонок, верно?
— Ты лучше на спину ему взгляни! Видишь, что ты наделал?
— Эх, да я бы за это с удовольствием надавал себе по морде! Но откуда мне было знать?
Огромное грубое полотенце чуть не содрало с Вилли кожу. Голова у него раскалывалась от боли.
— Дестри, — выдохнул он.
— Этот Дестри прямо засел у него в голове, — удивился Джек. — Это он напугал тебя, парень?
— Да нет, я хотел сказать, Дестри…
— Ему кажется, что Дестри гонится за ним! — заявил другой. — А ну-ка, отправляйся в Уом да раздобудь для него теплого молока! Оно ему потребуется. И постарайся разузнать, что это за Вилли Торнтон. В жизни не слышал ни о каких Торнтонах в наших местах!
Через минуту мальчишку закутали в простыни, от которых шел крепкий запах лошадиного пота, но он был так слаб, что не почувствовал его.
Вилли со вздохом облегчения закрыл глаза и погрузился в дремоту, но очень скоро его заставили проснуться, чтобы влить в рот щедрую порцию горячего виски с изрядным количеством хинина.
Его чуть было не вырвало, но он все-таки выпил и тут же, рухнув на подушки, провалился в сон, будто ушел с головой под воду. Последнее, что паренек слышал, — это рев потока. Или просто кровь стучала у него в висках?
Вилли крепко спал.
Проснулся он мокрый от пота и дрожащий от слабости, но в голове у него прояснилось. Подняв руку, мальчик поднес ее к глазам и слегка нахмурился — почему-то он сомневался, что это его собственная ладонь, хотя и узнал один искривленный ноготь. Он остался таким после неудачного падения Вилли год назад.
За его спиной ровно гудела печка. В ней только что развели огонь, языки пламени весело облизывали сухие поленья.
Рядом с ней стоял высокий мужчина. Мальчик вспомнил его — Джек. Стало быть, все, что случилось прошлой ночью, ему не привиделось.
Мужчина сделал несколько шагов и склонился над кроватью.
— Ну как, парень, полегчало немного?
— Да. Большое спасибо.
— Похоже, этот Дестри здорово тебя напугал! Да и неудивительно! Ему не впервой убивать, но только на этот раз он переступил черту, убив безоружного! Да еще ножом!
— Но Дестри не убивал… — начал Вилли.
— Убил, точно тебе говорю! Клифтон мертв, парень, заколот, точно свинья на Рождество. А ведь этот Клифтон на суде был одним из присяжных! Ладно, чего это ты так разволновался, малыш? Лежи, лежи.
— Но мне нужно встать, — пробормотал мальчик. — Мне нужно…
— А ну-ка, не спорь! Куда тебе вставать? Ведь ты слабее котенка! Краше в гроб кладут. Так, значит, это Дестри швырнул тебя в реку? — Мужчина рассмеялся, но тут же спохватился и добавил: — Все в порядке, сынок. Можешь ничего не бояться, здесь ты в безопасности. Этот самый Дестри, которого ты так боишься, считай, уже покойник! Мне-то он всегда был по душе, если честно. Но сейчас в Уоме нет ни одного человека, разве что кроме Бента, который с радостью не пустил бы в него пулю! А может, и Бенту этот убийца уже поперек горла. Кто его знает?
— Бент? — переспросил Вилли. И крепко зажмурился, чуть не теряя сознание от ужаса. Перед его глазами вновь возникла страшная картина — мертвое тело Клифтона и лицо убийцы Честера Бента.
— Эх, похоже, крепко тебя прихватило, — сочувственно пробормотал Джек. — Лежи тихо, парень, и ни о чем не беспокойся. Жаль, не помнишь, откуда ты. В городе тебя никто не знает.
— Я с перевала Камбер. Дестри…
Он отчаянно ломал голову, не зная, как все это объяснить, но мужчина перебил его.
— Все хорошо, сынок. Можешь больше не опасаться Дестри. Нет ни одного человека в нашем городе, который бы не плевался при одном имени этого вонючего скунса! И женщины тоже. Разве что кроме Чарли Дэнджерфилд! Но такова уж их порода — вечно болеют душой за таких вот «несчастных»!
Имя глубоко засело в памяти Вилли. Он вспомнил, как Дестри тоже что-то говорил о единственном оставшемся у него друге. Может быть, стоит рассказать этой девушке правду о том, кто на самом деле убил Клифтона? Вряд ли кто еще согласится выслушать его. Разве Джек не подтвердил это только что?