Убедившись, что хозяин вернулся, секретарша Сара Гэнн заглянула в кабинет сказать, что его хочет видеть какой-то человек.

— Пусть убирается! — раздраженно фыркнул Бент. — Никого не хочу видеть! Так что выпроводите его, кто бы это ни был!

— Это мальчик, — пояснила Сара.

— Тем более. Идите, идите!

— Он просил передать, что это связано с Дестри, — уже у самой двери внезапно договорила Сара.

— Дестри?! Что ж вы сразу не сказали? Тогда пусть войдет!

Странная гримаса, которая означала торжествующую ухмылку, появилась у нее на губах. Секретарша вышла и через мгновение вернулась, ведя за собой паренька, которого Бент, как ему показалось, не видел никогда в жизни. На нем было доходившее почти до колен пальто, два кармана которого по бокам нелепо оттопыривались. Ноги были босы и на первый взгляд никогда и не знали ботинок, такими грубыми даже издалека казались ступни. Вся одежда мальчугана, поношенная и порванная, явно была с чужого плеча. Но несмотря на это под грязными лохмотьями скрывалось гибкое, мускулистое тело, а лицо было живым и смышленым.

— Что у тебя в карманах — бомбы? — пошутил Бент, облокачиваясь на стол и с интересом разглядывая мальчика.

Наверное, каждый мужчина в глубине души сохраняет зависть к беззаботному детству — поре, когда нет никаких забот и многое прощается. А уж сейчас, когда у Бента от всевозможных проблем трещала голова, он многое бы отдал, чтобы поменяться с ним местами.

— У меня там орешки, — хихикнул паренек.

Судя по всему, он немного боялся и был преисполнен благоговения, но в глазах его светилась прямота.

— Ты их любишь?

— Ну, они ведь весят немного, а хватает их надолго, — уклончиво ответил мальчуган.

Порывшись в одном из карманов, он вытащил замшевый мешочек и высыпал на ладонь несколько зернышек.

— Я так понимаю, в другом кармане у тебя то же самое?

— Зубная щетка, — ответил парнишка и вдруг слегка улыбнулся. На чумазой физиономии ослепительно сверкнули белоснежные зубы. — Это меня мама приучила. Там еще чистые носки, шейный платок и кусочек мыла.

— Да ты, никак, собрался путешествовать? — присвистнул Бент.

— Да, сэр. Если хотите знать, я уже отмахал миль сто с лишком.

— И давно ты идешь?

— Три дня.

— И через горы пришлось перебраться?

— Да.

— Тогда ты, видно, не терял времени, парень!

— В ботинках было бы дольше.

— Шляпы у тебя, похоже, тоже нет?

Вдруг откуда-то из-за спины паренек вытащил нечто напоминающее воронье гнездо и с гордостью продемонстрировал его Бенту.

— Вид у нее, конечно, не очень, — пояснил он смущенно. — Но дождь она не пропускает, а знаете почему? Я догадался вымазать ее свиным салом!

— Так как тебя зовут, сынок?

— Вилли Торнтон, сэр.

— И что же привело тебя ко мне?

— Дестри.

При этом имени Бент подскочил на месте.

— Дестри? А ты откуда его знаешь?

— Он сказал, что был бы рад увидеть меня снова. Вот я и пришел. Неохота было оставаться дома с тех пор, как он уехал. А где он, никто не знает, может быть, кроме вас. Говорят, вы его лучший друг.

— Да, это так, Вилли. А скажи-ка мне, это ты и есть тот самый мальчик, который спас Гарри, когда ночью его подстерег Сэм Уоррен?

— Я там случайно оказался, — изо всех сил стараясь казаться равнодушным, кивнул Вилли.

— Не тогда ли заработал эту здоровенную шишку?

— Возможно. Помнится, меня стукнули по голове, — сообщил паренек.

Бенту внезапно пришло в голову, что мальчишка чего-то, похоже, ждет от него. Поспешно вскочив, он обогнул стол и, подойдя к нему, с жаром потряс его руку.

— Я так рад встретиться с тобой! Ей-богу, рад! — воскликнул он. — И Дестри бы так сказал, если бы был сейчас здесь. Он много мне рассказывал о тебе, парень! Так, значит, ты собрался к нему, так?

— Очень бы хотелось, сэр!

— Понятно. Ну, для начала отправляйся-ка ко мне домой. Похоже, надо тебя подкормить малость да дать отоспаться в приличной постели. А кстати, где ты ночевал последнее время?

— Однажды на брошенной ферме. А прошлой ночью соорудил постель из кучи веток. Да так и спал. Замерз, правда, до костей!

— Нисколько не сомневаюсь. А теперь отправляйся. Мой дом — в конце улицы. Погоди-ка минутку. Вот, возьми это!

Он подал мальчишке сложенный вчетверо листок бумаги.

— Отдай записку кому-нибудь из слуг. Они позаботятся о тебе, пока я не вернусь домой. И если хоть один из них тебя обидит, просто скажи мне об этом, хороню?

Вилли неловко переступил с ноги на ногу.

— Вы бы мне только подсказали, как добраться до мистера Дестри, сэр… — неуверенно начал он.

— Так и будет, Вилли, не волнуйся. Но торопиться некуда. Да и потом, мне хочется познакомиться с тобой поближе. Ты ведь помнишь — Дестри мой лучший друг. Поэтому мне и хочется узнать тебя как следует. А теперь беги, Вилли, я скоро приду.

Он довел мальчишку до дверей, слегка обнял за плечи и чуть подтолкнул к выходу. При этом Честер заметил, что в огромных серых глазах паренька мелькнуло странное выражение, от которого ему стало немного не по себе. Бент почему-то был уверен, что сейчас ему заглянули в душу, добравшись до самых ее закоулков, и, скорее всего, вряд ли сочли достойным быть лучшим другом такого человека, как Дестри.

Раздумывая об этом, он с мрачным видом вернулся за стол. Да, в этом Дестри есть какая-то неведомая сила, которая многих пугает и даже отталкивает и в то же время некоторых необъяснимо притягивает. Вот хотя бы этого парнишку. Стоило ему только упомянуть имя великого человека, как его глаза превратились в огромные серые озерца, в которых засияло восхищение, а голос начал срываться. Да и Чарли Дэнджерфилд, Чет нисколько не сомневался в этом, все еще любила Гарри без памяти. Так чего же недостает ему самому, Бенту? Почему он никогда не вызывал ничего подобного ни в одном человеке? Знакомых у него было тысяч десять, если не больше, но никому никогда не приходило в голову похвастаться, что он, мол, самый близкий друг Честера. Ни одному — кроме того, кого он ненавидел лютой ненавистью и чьей смерти желал больше всего на свете! Горькая ирония этого заставила Бента рассмеяться. Постепенно он немного повеселел.

Так кое-как и дотянул до вечера. Близилось время идти домой и, как это ни противно, встретиться с Джимми Клифтоном. Честер безуспешно оттягивал этот момент, даже неторопливо пообедал в ресторанчике через дорогу, зажатый в углу парочкой широкоплечих ковбоев. Наконец, когда сгустились сумерки, поплелся домой.

Джимми он нашел в библиотеке. Тот сидел, углубившись в какую-то книгу, которую сам Честер оставил открытой на столе, будто ее читал. Как ни странно, крохотный желтолицый человечек отложил ее даже с некоторой неохотой. Потом повернулся к Бенту и устало поморгал круглыми, как у совы, глазами.

— Ты что-то поздно, Чет! — вздохнул он. — Только не извиняйся, ладно? Я неплохо провел время, уверяю тебя! Кстати, если хочешь взглянуть на расписки, они у меня с собой. Отдашь мне чек, и я порву их у тебя на глазах.

Прямота, с которой поздний гость сразу подошел к делу, несколько обескуражила Бента, несмотря на то, что он был более или менее готов к подобному разговору. Честер тупо уставился на небольшую пачку листков, которую Джеймс сжимал в руке, до боли, до одурения желая завладеть ими. Хотя бы успеть протянуть руку с горящей спичкой — то-то бы они вспыхнули! Вот бы удивился Клифтон, превратись его драгоценные расписки в кучку серого пепла!

Но вместо этого он смущенно потупился:

— Послушай, Джимми, мне надо поговорить с тобой как раз по этому поводу! Конечно, ты можешь в любую минуту получить деньги, но, если честно, то…

Клифтон покачал головой:

— Ни слова больше, старина! Это не поможет. Если деньги у тебя есть, я забираю чек и тут же ухожу. Если сейчас денег у тебя нет, я тоже возьму чек — только не забудь поставить завтрашнее число! Не стоит обижаться, просто хочу, чтобы мы с тобой поняли друг друга!

— Конечно, — тупо пробормотал Бент. — Конечно.

Все те доводы, которые он десятки раз повторял про себя, пока шел домой, собираясь сделать все, чтобы убедить Джимми еще подождать с долгом, вдруг рассыпались в памяти, будто сухие листья осенью. Единственное, на что у него хватило сил, так это уныло пробормотать:

— Не доверяешь мне, а, Джимми?

— Послушай, Чет, — фыркнул тот в ответ, — ты же ведь деловой человек! Так не смешивай эмоции и бизнес! Когда тебе отчаянно были нужны эти деньги, я одолжил их тебе. Но не как близкому другу, а как деловому человеку! А теперь пришло время вернуть должок, и с процентами, не забудь об этом! И опять-таки прошу деньги назад вовсе не потому, что я тебе враг, а потому что истек срок выплаты!

— Но, Джимми, нельзя же так! Ведь кроме бизнеса есть еще…

Бент замялся, подыскивая подходящие слова, и услышал самый прямой ответ в своей жизни.

— Да, есть еще кое-что. И как деловой человек, я бы назвал тебя орлом, который сподобился снести куриное яйцо! Или другими словами, взлетел-то ты высоко, старина, но как бы головка не закружилась, не то и упасть недолго! Учти, Чет, лично против тебя я ничего не имею. Ты славный парень, но вот помяни мое слово, зря так разбрасываешься! Если завтра Уом вылетит в трубу, то ты, думаю, не выручишь и шести центов за доллар, если вздумаешь продать свою собственность! Может, это и жестоко с моей стороны, но такой уж я человек — всегда говорю то, что думаю. Ради Бога, прости, если я обидел тебя, но деньги мне нужны прямо сейчас!

Бент смешался и какое-то время не знал, что сказать. Весь этот долгий день он подсознательно готовил себя к тому, что придется сейчас сделать, но все равно на душе у него было муторно.

— Ты огорчаешь меня, Джимми, — произнес он. — Не стоит и скрывать, сам это видишь. Но, конечно, если тебе станет легче, я могу вернуть тебе эти деньги прямо сейчас. Может, прогуляемся немного? Здесь довольно душно! А я тем временем попробую — а вдруг удастся тебя убедить? Если, конечно, придумаю какую-то вескую причину.

— Идет! — кивнул Джимми. — Извини, старина, что пришлось тебя прижать.

— Ничего страшного. Я привык. В бизнесе без этого не обойтись.

Он подошел к дверям и извинился, сказав, что вернется через пару минут. После этого, крадучись, пробрался наверх, в комнату Дестри.

Он вошел на цыпочках, зажег свет и плотно прикрыл за собой дверь.

Видно было, что Дестри спешил: тут и там валялись его вещи. Забытая на шкафу старая плеть, сплетенная из кожаных ремешков, на полке — потрепанная широкополая шляпа, а в одном из ящиков — старый охотничий нож в поцарапанном чехле, украшенном грубоватым орнаментом в индейском стиле.

Это было как раз то, что он искал. Вытащив нож, Чет осторожно попробовал лезвие — так и есть, острое как бритва. Он не ошибся. Такой ему и нужен — тяжелое лезвие, да еще хорошо отточенное, должно без всяких помех глубоко погрузиться в податливую человеческую плоть.

Бент опустил нож в карман и вдруг замер: за спиной ему почудился какой-то неясный звук. Точнее даже не звук, а смутное дуновение. Чет резко обернулся и постоял несколько секунд на месте, прислушиваясь. Ему снова почудился тот же звук, но на этот раз уже явно снаружи. Скорее всего, сквозняк, подумал он, стараясь убедить себя, что так оно и есть.

И все же, когда осторожно пробирался вниз по темной лестнице, нервы его были напряжены до предела, а глубоко в сердце, как ни странно, холодной змеей свернулось какое-то чудовищное любопытство: Бент почти не сомневался — чей-то взгляд следил, когда он доставал из ящика старый нож Дестри.