Дестри и представить себе не мог, какое впечатление его письмо произведет на Честера Бента. У того, как только он открыл глаза и увидел лежащий на полу листок, лицо исказилось, руки сжались в кулаки.

Чет поспешно оделся и помчался к Джеймсу Клифтону. Тот жил в доме, который построил еще его отец. Точнее, это был не дом, а старая хибара. Ею Джеймс совсем не занимался, потому что не было в округе другого такого человека, который столько же времени, как он, отдавал бы работе на руднике. Клифтон знал его вдоль и поперек и имел славу «везунчика» — все его вложения оборачивались прибылью.

По своему обыкновению, Бент шел быстрым, пружинистым шагом, чувствуя, как напрягаются мышцы. Постепенно немного остыл, в голове его прояснилось, хотя в душе все еще кипело раздражение.

Хотя было еще довольно рано, ему повстречалось немало прохожих. Почти каждого Чет знал в лицо. И для каждого у него находилась улыбка, а если не улыбка, так приветливый кивок. Если бы не спешка, со многими он с радостью бы остановился поболтать. Но сейчас ему было не до этого.

Хозяина он разыскал в маленькой кухоньке — Джеймс сидел, наслаждаясь аппетитным запахом только что поджаренной ветчины, которая горкой громоздилась перед ним на тарелке. Услышав шаги, он повернул к вошедшему желтое, как у китайца, лицо. Клифтон вообще походил на китайца: и щуплым тельцем, и маленьким жабьим личиком. Злые языки поговаривали, что в детстве он чуть не стал жертвой пожара. Откуда же иначе взяться этой сморщенной коже, обтягивающей костлявое тело, будто ссохшийся и пожелтевший от старости пергамент?

Вообще Джеймса можно было назвать весьма странным человеком не только из-за его отталкивающей внешности. Однако с людьми он обычно был чрезвычайно приветлив, друзей у него было множество. Вот и сейчас, узнав Бента, он радостно помахал ему рукой и пригласил присоединяться к завтраку, благо того окорока, что лежал на блюде, с лихвой хватило бы на двоих.

Но взбешенный Бент решительно отказался. Он уже едва сдерживался, когда гостеприимный хозяин провел его в комнату, которая в крохотном домишке служила одновременно и столовой и гостиной. Они уселись. Джеймс принялся за еду, а Честер сразу приступил к делу.

— Послушай, а вот если бы твой отец ввязался в такую затею? Как ты думаешь, заколебался бы? Да он бы прождал Дестри до рассвета! А если бы понадобилось, то и до следующей ночи, даже если бы был один!

В качестве доказательства Бент красноречивым жестом указал на ожерелье из гигантских когтей гризли, украшавшее противоположную стену. В свое время старый Клифтон не раз выходил победителем из схваток с этими исполинами, а потом по индейскому обычаю прибавлял по чудовищному когтю к своей коллекции трофеев. Поговаривали, будто когда-то давным-давно ему довелось столкнуться в пещере нос к носу с настоящим великаном. Старик был один, к тому же у него при себе не было ничего, кроме охотничьего ножа, и все-таки он прикончил медведя. Конечно, Бенту и в голову не приходило сравнивать коротышку Джимми с его родителем, хотя тот тоже не давал никакого повода усомниться и в его храбрости.

Молодой человек, продолжая уплетать за обе щеки ветчину, невозмутимо покосился на ожерелье. Одной из особенностей, которые делали таким непонятным характер Клифтона, как раз и была его способность никогда ни на что не обижаться.

Так же невозмутимо он ответил:

— Понятия не имею. Старик, конечно, в свое время был довольно крутым парнем, но откуда, скажи на милость, мне знать, стал бы он дожидаться Дестри в пустой комнате или нет? Ты ведь знаешь, я пытался остановить этих олухов, но куда там!

— Черт побери! — взорвался Бент. — Хватит врать, Джимми! Можно подумать, я в это поверю?! Держу пари, ты такой же трус, как и все!

— Конечно, я тоже испугался, — кивнул тот, — но я вовсе не трус. И довел бы дело до конца, но только не в одиночку. Мне это не по зубам. К тому же ты знаешь, как все произошло. Кто-то забыл хорошо закрыть дверь. Конечно, ее мог открыть сквозняк, да вот беда — сквозняков-то не было! И вдруг в тишине как скрипнет! Дверь открылась, в комнату ворвался ветер, да как засвистит! Ну как после этого не верить в привидения?

— И что же было дальше? Да, кстати, а когда это случилось?

— Около десяти, по-моему.

— Ах вот как?! Так я тебе скажу, какое это было привидение! Сам Дестри! Он как раз поднялся наверх. Вот-вот, теперь припоминаю, это было около десяти!

— Что за черт?! Хочешь сказать, что он просто толкнул дверь, а потом стоял в коридоре и ждал?

— Именно так и было. Стоял в коридоре, да еще, наверное, хохотал как сумасшедший над четырьмя трусливыми идиотами, которые улепетывали со всех ног, заслышав, как скрипнула дверь! А я-то осел! Сидел внизу и все ждал — ждал, думал, вот-вот раздадутся выстрелы! Не тут-то было! Потом мне пришло в голову, что, может, вы втащили его в комнату, а там прикончили ножом. Но решил, для этого у вас кишка тонка — уж слишком много будет крови!

— Неужто? — невозмутимо переспросил Джимми.

— Да, если хочешь знать! А оказывается, вы просто-напросто продули это дело. Дестри сбежал! Оставил мне записку. Эх, Джимми, Джимми! Ведь была такая возможность! И вы ее упустили!

Клифтон кивнул.

— Да, неплохая, — согласился он. — Но кто мог знать, что в последнюю минуту ребята до смерти перепугаются? Если бы это был человек, они бы не сплоховали, но вот с привидением шутки плохи! Да, да, Чет, и не вздумай возражать! Поэтому мы и рванули из дома, сам черт не смог бы нас удержать. Нравится тебе это или нет, но все так и было.

— Но ты только подумай! — взвыл Чет. — Ведь вас же было четверо. Четверо! Темно, хоть глаз коли, а Дестри, можно сказать, у вас в руках!

— Кстати, много раз хотел тебя спросить, с чего это ты так взъелся на Дестри? — поинтересовался Клифтон.

— Я бы тебе сказал, Джимми, да только ты не поймешь. Ладно, проехали! Только сдается мне, он так и будет выходить сухим из воды, если я сам не возьмусь за это дело.

— Так это все из-за девушки? — спросил Клифтон. — Неужто она по-прежнему без ума от него? И ты рассчитываешь, что, если не станет Дестри, она забудет его и обратит внимание на тебя?

— Джимми! — потемнев лицом, рявкнул Чет. — Заткнись немедленно! Или будешь иметь дело со мной!

Тот замахал руками.

— Ладно, ладно! Извини! В конце концов, старина, мы знаем друг друга столько лет, вот я и подумал, не будет большого греха, если скажу…

Бент пожал плечами.

— Пустяки, и ты меня извини. Погорячился! Ты же видишь, я даже говорить о нем не могу! И так надеялся! А теперь птичка улетела, один Господь Бог знает, когда снова вернется в гнездышко! Держу пари, и вам это не по душе! Ведь он уже расправился с шестерыми. Осталось еще шестеро — теперь им придется изрядно попотеть!

— Кстати, мне в том числе, — напомнил Клифтон.

— А если так, значит, нужно поломать голову и что-нибудь придумать, иначе это будет продолжаться еще долго! Да, вот еще что. Когда ты привел их ко мне в дом, ты не намекнул им, случайно, что все это придумал я?

— Нет-нет! — успокоил его Джимми. — Ребята считают, что тебя следует опасаться ничуть не меньше, чем Дестри.

— Слава Богу! Хорошо, что у тебя хватило ума оставить меня в тени! Достаточно просочиться хоть малейшему намеку, и Дестри вытряхнет из меня душу!

— Это точно! Ничуть не сомневаюсь. Только бояться тебе нечего — я держал рот на замке, ни одна живая душа никогда не узнает об этом. Ты же сам знаешь, Чет, кому в здравом уме придет в голову задавать тебе вопросы?

— Что? Да ты с ума сошел! Хочешь сказать, что меня боятся? Ведь это просто смешно!

— Неужто? А я так не думаю, — отозвался Клифтон, — кое-кто говорит, что в твоих бархатных лапках, Бент, прячутся стальные когти. Да и мне самому, старина, если честно, порой становится не по себе! Если бы не это, я бы давным-давно обсудил с тобой одну вещь. Надо, а боязно!

— И что же это?

— Сегодня срок твоих векселей. Надеюсь, ты не забыл об этом, Чет?

— О чем это ты? Неужто об этих злополучных векселях, Джимми? А как же насчет отсрочки? Ведь ты же мне обещал!

— Отсрочка тоже кончилась, Чет. Срок уплаты сегодня.

— Выкинь это из головы, — заявил, вставая, Бент. — Деньги будут, но через день или два.

— Ты уверен?

— Конечно уверен!

— Мне позарез нужны эти деньги, — вздохнул Клифтон.

— Тебя что, приперли к стене, дружище?

— Да, похоже, так!

— Ладно, зайди вечером. Я дам тебе чек.

— Спасибо, — кивнул Джеймс, — непременно, дружище!

И Честер ушел, причем с какой-то суетливой поспешностью, которая не укрылась от внимания маленького человечка.

Вернувшись в контору, Бент уселся за письменный стол и погрузился в раздумья, взвешивая в уме те средства, которыми располагал. Его многоопытной секретарше достаточно было бросить на него один быстрый взгляд, чтобы немедленно ретироваться.

Так прошло довольно много времени, но только незадолго до полудня Честер решился выйти на улицу. Он направился прямиком в банк и прошел к президенту — пухлому человечку лет пятидесяти, с гладкой розовой кожей, который умел отказывать, так тщательно маскируя свое «нет» приветливой улыбкой, что на него просто невозможно было обижаться.

И на сей раз он рассыпался в любезностях, умоляя сказать, что может сделать для Бента. Тот без обиняков перешел к делу.

— Мне нужно заключить сразу несколько крупных сделок. Понадобятся деньги, думаю, тысяч двадцать. Можете мне их ссудить?

На лице директора все еще играла приветливая улыбка, но глаза стали чуточку холоднее. Затем с откровенностью, которая присуща всем уроженцам Запада и порой встречается даже среди банкиров, заявил:

— Бент, я в некотором замешательстве, и вы должны меня понять. Послушайте меня. Вы — преуспевающий молодой человек, можно сказать, восходящая звезда в этом городе. Вы довольно богаты — мне это хорошо известно. Вы — один из тех, кому обычно завидуют люди. Уверен, что именно так думают о вас в Уоме. Впрочем, я и сам так думаю.

— Спасибо. — Честер кивнул. — Но?..

— Но есть и другая сторона медали, и вы должны это знать. Вот послушайте: вы молоды. Вы успели заработать кучу денег, но как? Ведь совсем недавно у вас не было ничего! Да, конечно, вам принадлежит тот рудник, что под холмом. Но ведь это не значит, что он непременно вас озолотит? Он может оказаться и пустым. Так бывает довольно часто!

— Продолжайте, — подбодрил его Бент. — Я предпочитаю откровенность.

— Не беспокойтесь, я намерен сказать все до конца. С одной стороны, я не могу и не хочу рисковать расположением человека, если это в будущем может дорого обойтись моему банку. Что касается меня лично, то я уверен в вас! Но банкир не имеет права смешивать личную привязанность с делом. Надеюсь, вы меня понимаете?

— Понимаю. Но любой банкир должен уметь рисковать, разве не так?

— Да, конечно. Совершенно с вами согласен, только вот риск должен быть минимальным, иначе для чего рисковать? Итак, к делу, Бент. Как я уже сказал, вы — многообещающий молодой человек и, можно сказать, уже одной ногой на вершине. Как вам это удалось, с чего вы начинали, я знать не знаю. Помню только, что шесть лет назад у вас было не так уж много денег, и вдруг вы разбогатели чуть ли не в один день. А потом начали вкладывать средства. Насколько я знаю, буквально во все. Старались наложить руку на любую собственность. Простите меня, но вы вели себя так, словно вам на голову свалилось наследство!

Во взгляде Бента, обращенном к окну, вдруг появилось нечто вроде замешательства.

— Вам удивительно везло во всем, деньги сами плыли к вам в руки, — продолжал банкир. — Но давайте предположим, что случилось кое-что непредвиденное. Насколько мне известно, большая часть принадлежащей вам собственности не принадлежит вам полностью. На вас висит множество закладных. Кстати говоря, удобная штука — особенно если требуются наличные, чтобы быстро провернуть прибыльное дельце. Но в то же самое время это чрезвычайно опасно. Посудите сами, разве вы, Чет, — не лучшее тому доказательство? Вы пришли просить двадцать тысяч. Конечно, сумма небольшая, но это только на первый взгляд. Давайте, Бент, на секунду предположим, что нагл Уом не сегодня-завтра начнет умирать! В конце концов, он из тех городов, которые растут как грибы после дождя, стоит только начаться буму! Истощится рудник — исчезнет и город! К тому же по ту сторону Кристалл-Маунтинз тоже появился город. Кстати, на мой взгляд, расположен он куда более удачно, чем Уом. Вполне вероятно, что очень скоро именно он поглотит нас, и что тогда? Все ваше богатство превратится в дым, а долги останутся! И их надо будет возвращать звонкой монетой! Только не подумайте, что я вдруг разуверился в нашем городишке! Просто стараюсь объяснить вам, почему я, как банкир, не имею права ссудить вам эти двадцать тысяч!

— Не имеете права?

— Конечно, вполне возможно, что я не прав. Скажи я «да», и вы по-прежнему продолжали бы верить в наш банк, и мы богатели бы вместе с вами. Но с другой стороны, есть шанс, что вы все потеряете, а если это случится, то для нас это станет серьезной потерей. Вот мне и не хочется рисковать, пусть даже это всего один шанс из десяти. Понимаете? Я просто не могу себе этого позволить!

Бент медленно поднялся. В душе его бушевала черная злоба, но нечеловеческим усилием он выдавил из себя улыбку.

— Ну что ж, бизнес есть бизнес, — произнес с трудом. — Поверьте, я прекрасно вас понимаю. Что-нибудь придумаю, не беда. В конце концов, не так уж это срочно.

Он вышел на улицу и неторопливо зашагал, заложив руки за спину. Лицо его было довольным, время от времени на нем даже мелькало какое-то подобие улыбки. Прохожие незаметно провожали его завистливыми взглядами. Но перед глазами у него стояла картина, увидев которую, люди ужаснулись бы, да и сам Бент изрядно перетрусил: он увидел мертвое тело, протянувшееся поперек дороги. И что самое ужасное у мертвеца было лицо Джимми Клифтона!