— Эх ты, — сказала Обезьяна Зайцу, — храбрец! Всё-то оглядываешься, косишься во все стороны! Минутки не посидишь спокойно!
— Глянь на себя, — ответил Заяц. — Всё-то ты чешешься, то здесь, то там!
Вот и решили они: весь день-деньской, от восхода до заката, просидят рядышком. Заяц обещал не коситься по сторонам, не оглядываться; Обезьяна обещала, что не почешется ни разочка.
Пришёл назначенный день. Чуть проглянуло солнце, друзья уж сидели рядышком. Заяц твёрдо уставился глазами в землю. Обезьяна сидела смирно, сложа руки на груди; не шевельнёт ни пальчиком.
Просидели они так до полудня. Не стало терпения у Обезьяны, она и говорит:
— Когда я была на войне, пули ранили меня и сюда, и сюда, и вот тут, и вот здесь!
А сама пальцем показывает, куда попадали пули, да всякий раз ковырнёт, ковырнёт, будто ненароком.
Заяц — тот крепился, крепился, никак не совладает со своими глазами. Вот и он говорит:
— Когда я на войне был, со всех сторон налетали на меня враги. Уж я со страху кидался то туда, то сюда, то влево, то вправо!
И куда укажет Заяц, в ту сторону быстро стрельнут его глаза.
Так и высидели до заката Заяц и Обезьяна, и оба сдержали слово: Заяц не оглянулся ни разу, а Обезьяна ни разу не почесалась.