В этот ответственный для нее день Серафима постаралась сделать все правильно. Во-первых, она с утра хорошо выспалась, зная, что ночью ей предстоит работать. Хотя собственные биоритмы сложно обмануть, все равно долго в кровати не проваляешься. Затем она понежилась в ванне с пеной, посидела с чашечкой кофе, тупо смотря какую-то передачу, где в очередной раз рассказывали что-то про здоровье, словно это была единственная тема, способная будоражить сознание россиян. Вытащили какого-то человека из зала, ничего не ведающего и живущего спокойно, что было видно по его безмятежному выражению лица, и радостно сообщили, что жить ему осталось совсем недолго, потому что у него повышенный сахар, холестерин, давление и серные пробки в ушах, давящие на мозг. Выражение лица человека резко изменилось. Теперь он уже, вероятно, сожалел, что посетил эту программу, возможно, ему следовало оставаться в неведении и жить спокойно дальше. А медики, окружив свою «жертву», утешали ее, теперь уж точно пребывающую в нервном стрессе… Серафима переключила канал, там шли биржевые новости на таком языке, что понимать их могли, наверное, только инопланетяне, а еще экономисты и бухгалтеры! Только непонятно, почему для людей этих специальностей был выделен целый канал? Почему не шла трансляция из операционной на латыни? Или вот со стройки, где слышался бы один мат-перемат, и все строители понимали бы друг друга? Сима снова переключила телевизор, все же надеясь найти что-то позитивное для прекрасного позднего утра. Но сериал про какого-то бывшего спецназовца, которого и ранили, который и в плен попадал, и память терял, и рождался заново, и по лицу артиста было понятно, что он и сам не помнит, в каком по счету сезоне он снимается, и реально потерял уже и память, и совесть, тоже не поднимал настроения. Анна Григорьевна уже ушла на работу, оставив ей на плите завтрак, но Сима решила ограничиться кофе. Она сегодня ехала за платьем, которое ей сшили буквально за два дня совершенно бесплатно. Дело в том, что ее бывшая свекровь, Анастасия Юрьевна Морозова, пребывающая уже в весьма почтенном возрасте, всю жизнь занималась пошивом индивидуальных заказов на дому. У нее была обширнейшая клиентура. Конечно, когда ей стукнуло восемьдесят, она отошла от дел. Ее стали подводить руки, зрение, она начала терять клиентов и не пережила позора, когда одна дама не то что отказалась платить за выполненный заказ, а даже потребовала вернуть ей деньги за испорченную ткань. И дабы не вводить семью в долги, Анастасия Юрьевна прекратила свой бизнес. Сыночка своего она безмерно баловала и опекала, хотя тоже была вынуждена признать, что он несостоятелен как отец семейства.

– Сорок пять. Это баба только ягодка опять. Если ей повезет и встретит она молодого любовника, то два года бабьего лета у нее будет, – разглагольствовала она за чашкой чая с Серафимой, а говорила и выражала свои мысли Анастасия Юрьевна очень своеобразно. – А мужик в сорок пять что?

– Что? – спросила Сима.

– Да чмо самое настоящее, если он не богат. Моего так в школе и зовут, не поверишь! Я как узнала его кличку, так давление поднялось! А он только улыбается. «Я в курсе, как меня называют, но это потому что я очень много знаю, много требую по своему предмету и очень эрудирован, а молодежи это не нравится»! – возмущалась Анастасия Юрьевна. – Это он так утешает себя, прости господи!

Серафима только улыбку прятала. Она прожила с Анатолием два года, и эти два года врезались ей в память. Он был щепетилен, упрям, дотошен, пунктуален, фактически мог достать и мертвого… бедные школьники.

– Вот что я сделала не так в воспитании единственного мальчика? – сокрушалась Анастасия Юрьевна. – Хотя что я тебя спрашиваю? У тебя-то нет детей! Ты совсем не в теме!

Вот на любого другого человека за такие комментарии вполне можно было обидеться, но только не на Анастасию Юрьевну. Сима слишком хорошо ее знала, знала, что она незлой человек и просто говорит всегда то, что думает. Она и про саму себя могла наговорить гадостей, не пощадив.

– Темперамент у вас тот еще, и требования к людям, проще надо быть… – отметила Серафима.

– То есть подавила я его? Это хочешь сказать? – спросила Анастасия Юрьевна.

– Можно и так выразиться. Он как-то не приспособлен к жизни в одиночестве…

– Сорок пять лет! Зарплата два рубля! – продолжала сокрушаться бывшая свекровь. – Квартиру, машину не заработал! Живет с мамой! Как я могла отпустить? Ни поесть себе приготовить, ни постирать! Говорила ему в свое время – иди бухгалтером – деньги считать, не пропадешь! Пока чужие считаешь, и свои появятся. Так нет! Романтик, твою мать! Начитался книжек про приключения и индейцев! Я, говорит, географию люблю! Представляешь? И вот впервые в жизни тогда уперся рогом. Я даже испугалась. Черт с ним, думаю! Пусть идет на свою географию, только бы единственного сыночка не потерять! А вот сейчас жалею! Надо было все-таки сразу мозги вправить и настоять на нормальной специальности. Денег бы много зарабатывал, и ты бы от него не ушла! Стерпелось бы, слюбилось! Мужиком и кормильцем семьи себя бы почувствовал. Вот только не говори, что дело не в деньгах! И в них тоже! Вернее, в их количестве! Как женщину тебя счастливой не сделал, зато не нуждалась бы ни в чем и не унижалась бы у себя на работе за копейки! Все в этой жизни не просто так! Это расплата мне за то, что много болтаю. Точно! Вот мне под старость лет… – промокнула она уголки глаз бумажной салфеткой. – Сын – балбес!

– Да не балбес он у вас. Просто…

– Просто не приспособленный к семейной жизни? Не желающий женщин? Не хочет родить мне внуков? Что я должна думать? Что он будет вечно жить с мамой? А что с ним будет после моей смерти? Сима, мне под девяносто! Это же ужас какой-то! Да разве я думала, что доживу до такого возраста! Да не приведи господь! Я же из-за него и не умираю! Держит мать на этом свете, паразит!

– Может, я просто не та женщина, которая нужна была Толе? Вот и не срослось, – предположила Серафима. – Такого же может быть?

– Я так радовалась, когда вы поженились! Но у меня-то глаз – алмаз. Сразу я поняла, что долго вы не протянете. То есть ты не выдержишь с моим дураком. Сама как Спящая царевна, и мужчина тебе нужен соответствующий. Темпераментный, активный. А что мой чудак мог? Да ничего. Это не ты не подходила ему, а Толику никто не нужен, – продолжала расстраиваться Анастасия Юрьевна, – весь непонятно в чем, в каких-то своих мыслях и своем мире…

– Есть такие люди. Они в себе, в науке, в своих интересах, – все защищала своего бывшего мужа Серафима. Она на самом деле не испытывала к Анатолию никакой неприязни, они что жили вместе, что не жили. Но остались добрыми друзьями.

– Ты присмотришь за Толиком, когда меня не станет? – спросила Анастасия Юрьевна, чем ввергла Серафиму в шок.

– Конечно! Ой, прозвучало как-то двусмысленно… вы зачем об этом?..

– Ага! Типа – умирай спокойно! – засмеялась Анастасия Юрьевна.

– Что вы, дорогая моя! Живите как можно более долго и счастливо! Вы же знаете, что я вас люблю! – поцеловала ее Серафима.

И вот когда Серафима узнала, что она несколько вечеров будет слоняться с умным видом среди богатых и влиятельных людей, она поняла, что ей и надеть нечего. Вот она и обратилась за помощью к бывшей свекрови, разъяснив ситуацию и сказав только одну фразу:

– Маленькое, но в меру, элегантное черное платье… Это возможно?

Анастасия Юрьевна даже обиделась.

– Зачем ты меня обижаешь?! Я – дама образованная и с чувством восприятия красоты, это врожденное… Я знаю толк в элегантности и классике. Дамы на таком приеме будут в вечерних платьях и брильянтах. Такой выгул себя, нарядов и дорогих украшений. Но они – покупатели, у них другой статус и другая задача. Ты в их массе должна выглядеть достойно, элегантно, доверительно, что немаловажно. Так?

– Так! Вы – чудо, Анастасия Юрьевна! Вы все правильно поняли! – обрадовалась тогда Серафима.

– Я в своем уме еще и с большим опытом, – проговорила Анастасия Юрьевна.

– Я не хотела обидеть! – заверила ее Сима.

– Не хотела бы, не бросила бы моего Толика! – парировала Анастасия Юрьевна с гордым видом.

Вот как с ней можно было говорить?! Как обижаться?! Сима вздохнула.

И вот настал «день икс», то есть вечер, когда Сима зашла к Анастасии Юрьевне за платьем, оно уже было готово. Ее бывшая свекровь шила настолько профессионально, что могла это делать без примерки. А уж фигуру бывшей и единственной невестки она хорошо знала. Тут и сроки поджимали. Сима приехала на всякий случай пораньше, чтобы было время, если что, идеально подогнать платье по фигуре. Дверь ей открыл ее бывший муж Анатолий Павлович в светлой рубашке в тонкую полосочку и черных брюках, как всегда коротковатых.

– Привет! – обрадовался он.

– Привет! – улыбнулась она в ответ. – С работы пришел?

– Только что… Вот переодеться не успел. Проходи! Мама говорила, что ты сегодня обязательно зайдешь! Вот я и спешил с работы, если честно, хотел увидеться… – смутился Анатолий.

– Я тоже рада тебя видеть, – прошла мимо него Серафима.

– Давно ты не баловала нас своим присутствием.

– Да что-то замоталась в последнее время, – согласилась Серафима, сразу проходя на кухню. Она знала, что все равно без чая ее не отпустят.

Анастасия Юрьевна суетилась на кухне.

– Пришла? Вот и славно! Давайте к столу! И мой оболтус еще тоже не ужинал, – скомандовала она.

– Я не хочу есть, я поела, – робко пискнула Серафима, зная, что это абсолютно бесполезно.

– Талию боишься потерять? Не бойся, припуск сделала пару сантиметров специально. Да и вообще очень уж ты тощая! Так нельзя. Надо есть, особенно в гостях…

На ужин Анастасия Юрьевна подала свое фирменное блюдо «азу», которое очень хорошо готовила из телятины, шампиньонов, трав, специй и мелко нарезанных соленых огурчиков. Серафима поняла, что и это ради нее, потому что, когда она жила с ними, она очень любила это блюдо. Пошел такой аромат, что Сима тут же забыла про два сантиметра в талии.

«Да хоть все пять!» Они застучали вилками по тарелкам, а Анастасия Юрьевна налила им по стакану клубничного компота.

– Какая пара! Какая пара! – покачала она головой, косясь на две склоненные головы.

– Мама, не начинай! Ну что ты в самом деле?! Неудобно же! – сказал Анатолий.

– А ты мать не затыкай! Что говорю, то и думаю! То есть наоборот! Что думаю, то и говорю! И так всю жизнь, да поздно меняться уже! Сам не сберег свою жену! Вот и молчи теперь! – ответила она.

– Вы правда не кипятитесь! Анастасия Юрьевна, мы уже много лет не вместе! Ну что вы? – поддержала Анатолия Сима.

– И что в этом хорошего? Толик – один, ты – одна! Вот чего бы и не вместе?! – не сдавалась пожилая женщина.

– Наверное, Серафима хочет сказать, что у нее уже есть кто-то, – ответил Толик, с аппетитом жуя мясо.

Серафима чуть не подавилась.

– Почему ты так говоришь? Почему так решил? – спросила она.

– Так видно же! Влюбилась наша Сима! Это на тебе просто написано! Поздравляю! Давно пора! – не поднял он глаз от тарелки.

Серафима густо покраснела, а Анастасия Юрьевна ахнула.

– И ты не ревнуешь?!

– Не-а… Мам, ну ты даешь, честное слово! Мясо на славу удалось! – Сын был весьма убедителен.

– Вот ведь олух! Что тут скажешь?! – всплеснула руками хозяйка дома.

– Мясо действительно вкусное, – согласилась Серафима, пряча улыбку.

– И кто он? – спросила Анастасия Юрьевна, поддавшись любопытству.

– Психотерапевт, – почему-то ответила Серафима, сама от себя не ожидая, что при предположении, что она влюбилась, ей сразу же на ум придет Герман.

– Вот это да! Так я и знала! – ахнула бывшая свекровь.

– А чего такого? – не понял Анатолий. – Нормальная профессия… полезная даже.

– Нормальная профессия, – передразнила его мать, – все у тебя нормально! Только после жизни с тобой женщина может много лет приходить в себя, а затем влюбиться в психотерапевта! Просто прекрасно! Это все знаки…

– И компот хороший, – похвалил Анатолий, внимательно посмотрев на бывшую жену. – Расскажи мне, дорогая, куда это ты на работу ночами собралась? Надеюсь, твой новый возлюбленный присмотрит за тобой?

Серафима снова чуть не подавилась. Она уж не стала говорить, что ее возлюбленный не то что не в курсе, чем она собирается заниматься, он даже не в курсе, что он ее возлюбленный! Но признаться в таком было бы смешно, да и стыдно, что самое противное.

– Нет, он не знает. Да и зачем? Работа временная, – хоть какую-то правду сказала она.

– А не опасная? – спросила Анастасия Юрьевна. – Хотя где такие большие деньги, всегда опасно! Слушай, Толя, а не пойти ли тебе с ней?

– Мне? – наконец-таки перестал жевать Анатолий.

– Ну а что? Проводишь Симу…

– Я не уверена, что пустят. Там такая охрана, – сразу же стала отнекиваться Серафима.

– Так Толя может и в другом крыле тебя подождать, заодно проконтролировать. Да без тебя там уже ничего не сложится, можешь поставить условие, что придешь не одна, – тут же развила мысль Анастасия Юрьевна.

– Я как-то… – не знала даже, что и ответить Серафима.

– Я могу пойти! Это вполне нормально! – быстро согласился Анатолий.

– Одевайся в самое приличное, что у тебя есть, – подгоняла его мать, – а мы пойдем платье примерять!

Серафиме ничего не оставалось, как подчиниться. Про себя она решила, что если Анатолия не пустят, то сами виноваты с мамой, поедет назад. А дальнейшие размышления на эту тему у Симы абсолютно вылетели из головы, едва она увидела творение Анастасии Юрьевны, то есть ее платье.

В понятии самой Симы маленькое черное платье – это маленькое черное платье! То есть это хорошая ткань, идеальная посадка по фигуре, элегантный фасон, никаких рюшей, складок. Но, видимо, мнение Анастасии Юрьевны не совпало с мнением Симы, хотя первоначально она вроде высказалась об элегантности и классике и полном понимании концепции идеи. Серафима просто потеряла дар речи. Платье состояло из рюшей, воланов, складок. Анастасия Юрьевна суетилась вокруг нее, помогая нацепить этот «шедевр» на ее худое тело. Сима с ужасом, причем нескрываемым, смотрела на себя в зеркало. Украшал это произведение портняжного искусства огромный бант под горлышком.

– Сделала все, что могла. Все элементы декора и частичка моей души внесены в это платье! Вот просто все! – прослезилась бывшая свекровь, и Сима тоже чуть не прослезилась, но по другому поводу.

– Красиво, да? Все я тут накрутила, все рассчитала, – продолжала нахваливать Анастасия Юрьевна.

– Да, – выдавила Серафима, потому что слова «накрутила все» очень подходили к этому платью, если это чудо вообще можно было назвать платьем…

– И фигуру твою тощую скрывает! Что ходить, костями греметь? Так все пышненько, все хорошо, – пыталась она разгладить на ней все оборочки и складки, – вот тут еще, и вот здесь.

Сима же с ужасом замечала, что у платья еще и подол кривой, и по фигуре, несмотря на свой замысловатый фасон, оно не сидело абсолютно. Но Анастасия Юрьевна этого не видела, она была вполне довольна своей работой и сама себя нахваливала.

В комнату заглянул Анатолий, человек, далекий от моды. И по его лицу Серафима поняла, что подумают про ее наряд люди, которые хоть что-то смыслят в моде. У Анатолия рот открылся просто до неприличия.

– Что это? Беременная жена Микки-Мауса? Ты участвуешь в тематической вечеринке? А то, что ты рассказала за ужином, неправда?

– Замолчи, остряк! – прервала поток красноречия сына Анастасия Юрьевна. – Это сногсшибательное платье!

– Я точно еду с тобой! – с удвоенной силой засобирался Анатолий. – В таком платье не дай бог что случится… попадешь опять в психушку…

– Спасибо на добром слове… – вздохнула Сима.

Вскоре они вышли из дома в ночь. Серафима так и не смогла сказать ничего вразумительного по поводу своего внешнего вида. А сердобольная Анастасия Юрьевна им на дорогу дала еще и пирожков в пакете.

– Чувствую себя Красной Шапочкой в камуфляже, – поежилась она, ощутив прохладу вечера.

– В таком камуфляже, что даже Серый Волк не позарится? – уточнил Анатолий, чем снова ее порадовал.

– Именно это и хотела сказать! – чуть не плакала Серафима.

– Чего же ты мне не позвонила? Платье у мамы заказала, не посоветовавшись. Она же совсем чудная стала в последнее время. Вот и результат налицо, то есть на тело. Не надо было этого делать…

– Я не знала… что, совсем плохая мама?

– Сима, сколько ей лет!! Она заговаривается, а один раз напугала меня тем, что стала меня называть Павликом и радоваться, что наконец-то я за ней пришел.

– Перепутала тебя с отцом? – спросила Сима.

– Ну да. Так что чудить мама стала по полной. Выглядишь ты… – покачал он головой.

– Ужасно? – спросила Серафима, надеясь на объективность.

– Тебе правду или смягчить? – уточнил Толя.

– Смягчи хоть немного, – попросила Серафима.

– Ужасно! – ответил Анатолий и рассмеялся. – Здорово я пошутил?

Серафима обиженно надула губы.

– А ты тоже изменился! Чего издеваться-то? Меня в таком виде до приличных людей не допустят, или из-за моего потешного вида ничего не продадут, а там такие деньги вложены! Крис Геннадьевич опять подумает, что я ему мщу, а ведь это не так! Я же хотела по-хорошему…

– Кто такой Крис Геннадьевич? За что ты ему мстишь? Еще один поклонник? – заинтересовался по-дружески Анатолий.

– Лучше не спрашивай! – отчаянно отмахнулась Серафима. – Не поклонник, скорее Серый Волк.

– Ну и что ты переживаешь? У тебя бурная сексуальная жизнь – и это хорошо. Не пустят тебя на вечер, и черт с ним! Расслабься! – посоветовал Симе бывший муж, и она снова с удивлением посмотрела на него. Толя явно изменился и не производил впечатления затюканного маминого сынка. Слов типа «расслабься» в его лексиконе она раньше не наблюдала. Она даже задумалась, сколько они по времени не виделись? Словно целую вечность. Хотя дело было не в этом. Главное, что они как следует не общались несколько лет уже…

– Толя, ты не понимаешь. Мне самой уже заплатили большие деньги! И я их взяла!

– Вернешь, – он был беззаботен.

– Уже не вернешь! Я людям раздала! Мне надо сегодня там быть и весьма достойно отработать, а в таком виде это сделать невозможно! Люди от меня шарахаться будут! – выпалила она в отчаянии.

– Тогда дело плохо, – снова засмеялся Анатолий и тут же посерьезнел. – Ладно! Так ехать нельзя, это понятно. Ночь. Вряд ли работают магазины с одеждой, продуктовые-то круглосуточно. Есть выход, давай быстро заедем ко мне на склад, там есть во что переодеться, точно найдем.

– Какой склад? – не поняла Серафима.

– Запрыгивай в машину, по дороге расскажу, – скомандовал Анатолий и снял с сигнализации «Форд».

У Симы округлились глаза.

– Это твоя машина? – спросила она, похоже, ее снова ожидал «вечер сюрпризов». Такой хороший, современный автомобиль.

– Моя! Полгода назад взял, – открыл перед ней дверцу Анатолий.

– Классная, удобная, кондиционер, очень хорошая… Поздравляю! Молодец! – сказала она ему.

– Я тоже классный! Я изменился! Я почувствовал вкус жизни, – подмигнул он ей, садясь за руль и трогаясь с места.

– Я удивлена, правда…

– Мама все пилила-пилила. Что и как я должен. Только и слышал с детства, что я должен. А она сама для меня всю жизнь была таким божком. И вот божок упал с постамента, и я словно освободился, воскрес… Сумашедшая… – несколько зло и пафосно выговорил он.

– Зачем ты так? Это когда она стала терять разум? Это нехорошо, все равно ты должен быть с ней до конца. Она же мама…

– Опять должен? – усмехнулся Анатолий. – Эх, Сима! Да я всю жизнь пересмотрел! Давно мы с тобой не общались! Я не говорю, что ее брошу, я говорю, что божество померкло в глазах. Всю жизнь учила меня, как правильно, а сама-то не без греха! – горько сказал Анатолий, и у него на лице словно тень пролегла.

– Нет людей без греха, – туманно протянула Сима, не понимая, что он имеет в виду, – иначе бы мы все жили на небесах с крыльями…

– Это так, но грех от греха отличается.

– Это точно! Кто-то мокрому котенку дверь подъезда не открыл, а кто-то человека убил, – согласилась Серафима, – если это подойдет под градацию греха.

– Ну, убил не убил… Но ранила она меня сильно, то есть подкосила под корень, – пояснил он, – мамаша моя…

– Что же могла сделать тебе мама? – удивилась Серафима.

– И ты, сидя в таком платье, еще спрашиваешь? – засмеялся Анатолий. – Шутка! Шутка! Нет, мамаша мне заявила, вернее, не мне, а Павлу – моему отцу, приняв меня за него: «Прости, Павлик, но Толик не твой сын». Прикинь? Всю жизнь из себя корчила саму добродетель, а ребенка родила не от мужа. Обманывала и меня, и отца. Вот это здорово, ничего не скажешь! И я так оригинально это узнал…

– Как не от Павла? Правда, что ли? Вот это да! Может, Анастасия Юрьевна заговаривается, а ты и поверил? Ей сейчас верить нельзя, сам же сказал… что заговаривается, – предположила Серафима.

– Да нет, Сима, это правда. Я потом кое-какие доказательства нарыл. Не хочу сейчас об этом, на душе тошно. Для меня это прямо ударом стало…

Серафима посмотрела на сосредоточенный профиль Анатолия с немигающим взглядом, который периодически выхватывали фары проезжающих навстречу машин.

– А что за склад? – решила она сменить тему.

– Ах да, склад. Бизнес у меня, – очнулся Анатолий.

– Бизнес?! – похоже, начался вечер откровений. Такого возвращения в прошлое Сима не ожидала. Ощущение складывалось не очень приятное.

– А то! – стрельнул на нее глазами Толик. – Что? Удивил? Бизнес и тюфяк Толик – вещи несовместимые? Географ…

– Да нет… Просто… На самом деле – удивительно…

– Да ладно! Ты как не умела лгать, так и не умеешь! Все на лице написано! Я, еще работая в школе учителем географии, года через два, как ты ушла, познакомился с одной женщиной, мамой моей ученицы. Ну, и закрутилось! Любовь, морковь, страсть, секс. Надеюсь, что ты со своим психотерапевтом тоже испытаешь всю эту гамму чувств. Я словно заново родился, нет, до Ларисы я просто не жил.

Сима смотрела на него, округлив глаза. Нет, вечер и ночь обещали быть нереальными, сюрреалистичными. Чтобы ее бывший муж произнес слова «страсть и секс», это дорогого стоило.

– Ты только не обижайся! – покосился он на собеседницу. – Ты – прекрасная женщина! Но не моя, и я не твой. Не пара мы были, а мать до сих пор вот тобой мне мозги компостирует. Такую, мол, женщину серьезную и ответственную упустил. Не понимает она ничего в жизни! Меня не понимает, что обидно! А вот Лариса – это да, это – женщина… это моя женщина… – мечтательно протянул Анатолий.

– Почему не вместе? – поинтересовалась Серафима, сглатывая слюну. – Раз так все совпало…

– Так замужем она, – буднично ответил Анатолий, чем снова вверг Серафиму в шок, ведь они с Анастасией Юрьевной всегда были высоких моральных устоев. А тут Толя так спокойно рассказывает о страсти, о сексе с замужней женщиной.

– Замужем за крупным бизнесменом, который весь день на работе, зарабатывает «бабло», а она скучает. От скуки завела меня, и еще как завела. Я ведь влюбился, а когда человек влюбляется, он меняется. Ты понимаешь?

– Ты изменился кардинально! – согласилась Серафима, про себя отмечая, что гонит он машину очень профессионально. – Я, если бы не знала ситуации, предположила бы, что у тебя объявился брат-близнец, воспитанный совсем в других условиях, и в данный момент я общаюсь именно с ним. Хотя если учесть, что твоя мама обманула тебя с отцом, то она могла бы обмануть и с братом. Шутка!

– Ха-ха-ха! – поддержал ее Анатолий. – Я вот и изменился. Я понял, чтобы быть с Ларисой, должен зарабатывать больше, чем учитель. У ее мужа какой-то бизнес плюс складские помещения для аренды. Вот я и влез тоже в эти складские помещения компаньоном ее мужа, она и познакомила… У меня теперь большой ангар для непищевых товаров. Сдаю в аренду, приносит довольно приличные деньги. Мебельный магазин арендует у меня помещение, магазин детской одежды и магазин развивающих игрушек. Конечно, доход больше, когда помещение для пищевых продуктов сдаешь. Я хочу в перспективе взять еще склад и лицензию именно для пищевых продуктов. Тогда доход будет расти быстрее, а там только вкладывать в дело и вкладывать.

– Чтобы быть на уровне мужа Ларисы? – усмехнулась Серафима.

– Надо стать лучше, чтобы она ушла ко мне! – честно ответил Анатолий.

Серафима продолжала удивляться, не без уколов ревности в сердце, если честно. Ведь ради нее он и мизинцем не шевелил, а какая-то другая женщина сподвигла его стать бизнесменом. Симу это на самом деле удивляло, но она радовалась за бывшего мужа, потому что он выглядел счастливым, несмотря на то, что делил любимую женщину с другим мужчиной. Он просто ощущал себя мужиком.

– А зачем мы на склад едем? – не поняла она. – Нам пора уже на место. Черт! В этом платье и тело не дышит! Синтетика, что ли? Я прямо вспотела вся…

– Так там у мужа Ларисы один постоянно гастролирующий театр хранит свои костюмы. Думаю, что мы подберем тебе что-нибудь из их одежды.

– Театральные костюмы? – переспросила Сима. – А подойдет ли? Это же несколько вычурно.

– Театр с современным репертуаром, подберем, будь уверена! К тому же чтобы там ни было, это будет лучше, чем то, что сейчас на тебе.

– Спасибо, только бы побыстрее, – ответила Сима.

– Уже скоро! Я мигом! Я не подведу, Сима, я стал совсем другим человеком. Если бы мы сошлись сейчас, то я бы тебя не упустил! Но я хочу сказать тебе, что ты опоздала! Я люблю другую! – подмигнул ей Толя и раскатисто рассмеялся, совершенно не свойственным ему смехом.

Серафима ответила ему хилой улыбкой.

– Ты сказал, что театр арендует склад у мужа твоей зазнобы. Я правильно поняла?

– Ну да!

– А ты что, туда пройти можешь? Это же не твой склад, – задала правомерный вопрос Серафима.

– У меня есть ключи. От чего только у меня нет ключей, знал бы он! Когда у меня еще не было бизнеса и помещения под него, то мы встречались с Ларисой на территории этого лося рогатого. У меня были ключи от его спальни, образно выражаясь! – снова хохотнул Анатолий Павлович, пытающийся строить из себя этакого мачо…

Серафима почему-то не разделяла его веселья и легкомыслия в столь серьезных семейных вопросах. Но потом она вспомнила о своем крайне опрометчивом поступке не так давно с почившим Алексеем и поняла, что не ей им давать советы. Вот точно – не ей. Сама натворила в последнее время много несуразностей и пошлостей…

Анатолий свернул с основной дороги и повел машину вдоль леса с одной стороны и каких-то полуразрушенных бараков с другой. Машину сразу же закачало на каких-то ухабах.

– Тоже вот помещения под будущие склады, – пояснил Толик, прибавляя газа. Впереди появились большие, современные ангары в ярко-синем пластиковом обрамлении. Вход преграждал шлагбаум и будка охранника. Толя показал пропуск, и они проехали на территорию.

– Наш красавец в линии «Б» под номером 22, а вот ангар мужа Ларисы совсем рядышком, номер 24. Остановимся у своего, чтобы не привлекать внимания, а до соседнего дойдем ножками, – пояснил бывший муж, явно привыкший к конспирации.

– Как скажешь. Так странно. Ты и склады… Это и правда приносит доход? – спросила Сима.

– Очень даже неплохой, – подтвердил Анатолий.

Он достал мощную связку ключей и, выбрав один ключ, открыл чужой склад, набрав еще и кодовый замок. В помещении пахло затхлостью и сыростью. По обе стороны тянулись полки, делившие помещение на верхний и нижний ярусы. Все было заставлено коробками и какими-то тюками.

– Театральное дальше. Там такой специальный ящик с длинной палкой-вешалкой. Я все знаю, потому что мы с Ларочкой баловались иногда. Эх, жалко, костюма медсестры там не было! – засмеялся Анатолий каким-то истеричным смехом, и Симе стало не по себе. Она хотела побыстрее найти себе костюм и ехать на работу. Подводить Криса Геннадьевича, словно мстя ему таким способом, она не хотела. Толя открыл для нее проход к одежде. Серафима ринулась туда, как в магазин одежды, и стала перебирать плечики руками, пытаясь правильно сориентироваться… Анатолий дышал ей в затылок.

– У вас, у женщин, руки словно щупальца у осьминога, когда вы видите одежду или драгоценности, – отметил он, – сразу же включается потрясающая моторика пальцев. Она у вас врожденная.

– Я спешу, – честно ответила она ему.

Уже через несколько секунд Сима присмотрела черное платье в пол с открытой спиной, серое платье с драпировкой и темно-бордовое с окантовкой. Все остальное показалось Серафиме вычурным и театральным, что было и неудивительно! Все-таки она была не в магазине.

– Посмотреть, как примерять будешь, можно? Я бы вспомнил былое… – спросил Анатолий.

– Обойдешься, – ответила Серафима, и он рассмеялся.

Примеряла она быстро и суетливо, словно все время чего-то боясь, да оно и понятно было. Они и на этом складе оказались нелегально, и платье фактически воровали, хоть и на один день. Остановилась она на сером платье с драпировкой как самом адекватном из всех.

– Все! Едем! Побыстрее! – сказала она бывшему мужу.

– Ты похожа на учительницу, – скептически осмотрел он ее, – может, еще что посмотрим? Понаряднее?

– Времени нет! Учительница лучше, чем пугало! Да нормально! Классическое и с шармом! Я же буду в роли искусствоведа, – отозвалась Серафима, желая побыстрее покинуть этот склад.

Назад они поехали тоже с ветерком, ее бывший супруг пребывал в прекрасном настроении.

– Хоть стоящие экспонаты едем охранять? – спросил Анатолий.

– Охранять? – хмыкнула она. – Там охранников выше крыши. Да и ты тут ни при чем. Гостей я буду встречать и водить по залу, и на вопросы отвечать, если что. Честно говоря, очень не хочу никаких вопросов, потому что боюсь, что не на все отвечу. Кое-что знаю по искусству, конечно. Но далеко не все… Не дай бог, какой сложный вопрос! Покраснею, побледнею, людей подведу.

– Узнаю Симочку! Только и думаешь о том, что люди скажут? А вдруг подведешь кого? Плюнь на все! Расслабься! Выглядишь хорошо, ну, подумаешь, немного в пыли. Шучу-шучу. Все хорошо! – успокоил бывший муж, похлопывая ее по коленке и прибавляя газа.

Как Анатолий ни спешил, они все равно опоздали. У особняка стояли припаркованные дорогие автомобили, что сразу же делало пейзаж неузнаваемым.

– В библиотеку на таких не ездют, – заметил Толик, вертя головой в поисках парковки.

– Не ездят, – поправила его Серафима, – а сейчас уже и библиотеки нет.

– Все съедают большие деньги, даже души, – посмотрел на нее Анатолий, подмигнул и нашел место для парковки.