Серафиме все-таки пришлось увидеть Криса Геннадьевича на своей работе. Как ни странно, но вел он себя вполне сдержанно и прилично. Лицо его выражало высокомерие и расстройство, на Симу он смотрел, как на досадное недоразумение в своей жизни.

– Благодаря вам, милая дама, я теперь под следствием, – сразу же высказал он претензию, пронизывая ее взглядом.

– Под следствием вы из-за самого себя! – резко оборвала она. – Как вы только смеете еще что-то говорить! Вы – маньяк!

– Ладно, я не ссориться пришел, пусть следствие разбирается, кто прав, кто виноват… я, может, и осознал, что… и признаю…

– Пусть, – согласилась Сима с каменным выражением лица, – разберется и накажет виновных.

Крис Геннадьевич уже нагнал рабочих, которые упаковывали книги и аккуратно сносили коробки в отведенный пока для них отсек. Серафима, как могла, контролировала этот процесс. Одно крыло было полностью освобождено от книг и книжных стеллажей.

– Вы что-нибудь понимаете в искусстве? – спросил он у Серафимы, вальяжно развалившись в кресле.

– Вы пришли поговорить со мной об искусстве? – откинулась на стуле Серафима. Ее забавляла эта ситуация, она даже не испытывала к этому баловню судьбы какой-то особой ненависти, а только омерзение. Совсем недавно этот человек истязал ее абсолютно голой, бил и бил, пребывая в состоянии острого сексуального расстройства. У нее до сих пор болела спина и оставались на ней кровоподтеки. И вот этот, с позволения сказать, человек, мужчина собирался вести с ней светские беседы. Но в то же время душа ее ликовала, потому что Крис Геннадьевич выглядел хуже некуда. Герман не пощадил его, все лицо Криса Геннадьевича покрывали огромные синяки, кровоподтеки и ссадины. К тому же на запястье у него красовался гипс, видимо, он интенсивно защищался рукой, которую Герман ему и сломал благополучно. То есть выглядел он соответственно – и это ее даже смешило.

– В искусстве? – спросила она. – Да, я разбираюсь в искусстве.

– Я хотел попросить… – начал он.

– Попробуйте.

– Я в освобожденном крыле выставку шедевров мирового искусства открываю.

– Поздравляю, – односложно отвечала ему Сима, несколько удивившись направленности его деятельности.

– И не просто выставку, а закрытый аукцион. Придут очень богатые и успешные люди, осмотрят экспонаты, при этом приятно проведут время – живая музыка, легкий фуршет. И если им что приглянется, они зайдут в специальную комнату и предложат цену, кому сколько не жалко за ту или иную вещь, экспонат. А потом подведут итоги, и экспонаты будут проданы тем, кто больше предложил. И вот я хочу тебя попросить поучаствовать в этом, поприсутствовать, пообщаться с гостями. Ты знаешь усадьбу, образованная женщина, не ударишь в грязь лицом. Если что, расскажешь и о предмете их интереса. И знаешь еще что?

– Что? – заинтересованно спросила Серафима, не веря своим ушам, услышав такое странное предложение.

– Ты очень красивая женщина, и я был бы рад, чтобы именно такая женщина присутствовала на моей выставке, – выдал Крис Геннадьевич, и Сима поняла, что если бы не последний случай с избиением, то она снова бы ему поверила.

– Я такая легкомысленная, влюбчивая, да просто дура, но я не сержусь на вас, хотя звучит это дико… но вы ни в кого не стреляли и никого не убивали, а уж ваши цепные псы ответят за все, – засмеялась она. – Лицо болит?

– Лицо? Да, вот лицо сильно болит, что там говорить. Твой мужчина просто зверь, удар просто железобетонный. Предупреждать надо, что такой дядька за тобой стоит! – обиженно поморгал Крис Геннадьевич.

– Он не мой дядька, он просто знакомый…

– А по его ударам я очень даже почувствовал, что именно твой, – потер себе скулу Крис Геннадьевич. – Я и материально тебе помогу, то есть спонсирую, и о сексуальном домогательстве можешь забыть, я сейчас совсем в разобранном виде, все органы отбиты, – пожаловался Крис Геннадьевич, и Симу снова пробрал смех.

– Не могу сказать, что я расстроена, если честно.

– Я понимаю. Так как? – Вопросительно посмотрел на нее Крис Геннадьевич и выложил перед ней пухлый конверт. – Вознаграждение.

Серафима тут же отметила, что деньги бы ей, как любому нормальному человеку, не помешали, но она решительно отодвинула их.

– Нет, спасибо. Не надо. Я и так помогу, мне не сложно. Тем более что вы свое обещание по сохранности книг выполняете. Люди работают аккуратно. Все упаковывается, все переносится лучшим образом.

– Да, я дал такое распоряжение, чтобы без жалоб и с уважением к книгам. Книги я уважаю, в отличие от женских тел, как ты уже могла проверить на себе. Знаешь, Сима, ты гордость не включай, возьми деньги. Это же за работу, не просто так. Да и покалечил я тебя… что там говорить…

– Вы мне еще по суду выплатите за физический и моральный ущерб, – сузила она глаза.

– Выплачу, не сомневайся! – засмеялся он и тут же поморщился. – Ой, не могу! Больно! Ну твой знакомый и дает! Просто Рэмбо какой-то!

– Он психотерапевт, оказалось, что в молодости это не мешало еще и профессионально боксом заниматься… – пожала плечами Серафима.

– Одно слово – псих! – заключил Крис Геннадьевич, вздыхая. – Ты его больше ко мне не подпускай, скажи, что я исправился. И не говори, что я попросил поработать, а то ведь придет с проверкой… моей челюсти.

– Да не нервничайте вы так. Не скажу, – пообещала ему Серафима.

– А деньги возьми! Если бы ты знала, сколько стоят эти экспонаты, ты бы точно не отказалась. Это песчинка в пустыне. Бери и пользуйся. Работа с людьми – нервная работа, и любая работа должна оплачиваться…

– Ладно, – согласилась Серафима, – когда выйти на работу? Когда у вас тут что откроется?

– Работа будет по ночам, не напрягайся, на этот раз не обманываю. Просто богатые люди нашей страны не любят светиться – раз, и днем часто заняты – два. И им удобно подъехать ночью, поэтому и оплата такая. Не напрягу?

– Я уже сказала, что согласна. Если надо, выйду ночью. Я не подвожу, если обещаю, – проговорила Серафима.

– Ты очень хорошая, спасибо, – поблагодарил ее Крис Геннадьевич, опуская глаза.

– Я знаю, что неплохая. И если бы мне кто-нибудь сказал, что я буду сидеть с вами и так вот спокойно разговаривать, я бы не поверила, – честно ответила Серафима.

– В жизни еще и не то бывает, – вздохнул Крис Геннадьевич, – и у меня к тебе еще один вопрос.

– Вся внимание.

– Мои ребята приступают уже к книгам из частной коллекции. Вроде как твои? Куда их? В общую кучу? Они твои… Потом увезут куда-нибудь, не найдешь, перемешаются с общими массами в хранилищах…

Серафима задумалась.

– Вы знаете, мне один из наших постоянных читателей оставил свою коллекцию книг, это действительно так…

– Именно тебе? Просто вот адресно? – уточнил Крис.

– Да, и мне его уже не спросить, почему он это сделал. Узнала об этом уже после его смерти. Его сын тоже с этим смирился, хотя ему это не нравилось явно. Не знаю, мне некуда вывезти такое количество хороших книг. Можно запаковать, как и все остальное, я пока не решила, куда их везти. Не хотелось бы, конечно, чтобы пропал такой подарок, я посмотрю, сколько он займет места, и решу, что с ним делать. Подпишите его, что ли, как-нибудь, чтобы я знала, что это вот мое… – ответила Серафима.

– Хорошо, так и сделаю. На коробках со всех сторон нарисуем, например, сердечки? Хорошо? И ты будешь знать, что это твои книги. А ты, Сима, смотрю, еще та штучка. Кого-то охмурила на книги? Да шучу я, шучу! Я же говорил, что в тебе что-то есть…

– А вы не шутите! А то я попрошу судью, чтобы он вам метров на пятьсот запретил ко мне приближаться! – нахмурилась Серафима.

– Ой-ой-ой… Я пожалуюсь дяде прокурору, – засмеялся Крис Геннадьевич, – ладно, мне и так уже хватит. Истязание бедной библиотекарши. Просто монстр какой-то, хорошо, что хоть в педофилии не обвиняют.

– Да, мне много лет, это правда, – согласилась Серафима.

В этот момент в кабинет Симы зашел Герман с букетом белых роз. Увидев Криса Геннадьевича в непосредственной близости от Серафимы, он побледнел, глаза его округлились.

– Ты?! – одновременно произнесли мужчины, и Крис Геннадьевич вскочил, как ужаленный.

– Все хорошо! – тут же встряла Серафима. – Мы просто разговариваем, мы работаем вместе. Герман, спокойно!

– Я пойду, – сказал владелец особняка, демонстрируя походку краба, то есть бочком протискиваясь мимо Германа и исчезая из поля зрения с большой скоростью.

– Вот значит как, – прошипел Герман, – этот урод…

– Что?

– Мирно воркуешь, да еще и работаешь вместе с этим подонком? Поздравляю. А может, у вас игры такие сексуальные? И я попался, как олух! Спаси меня, сохрани! Мазохисты! – швырнул он ей букет роз.

Серафима сразу же взорвалась:

– Да на каком основании ты врываешься сюда, орешь на меня, да еще и оскорбляешь?! С какой это радости?! Ты чего себя так ведешь? Я не должна перед тобой отчитываться! Я и так уже объяснилась…

– Извращенка с ангельским личиком! – обозвал он ее.

– Сам маньяк! – шибанула его по лицу букетом роз Серафима.

– Ведьма!!

– Идиот! Дурак!

Герман развернулся и выбежал из кабинета. Она, выпустив пар, плюхнулась в кресло в какой-то бессильной ярости, тяжело дыша и злясь на себя и на Германа. А по всему столу и полу были рассыпаны лепестки белых роз. В кабинет заглянула Зинаида Сергеевна – библиотекарь из научного отдела.

– Серафима! Это от тебя выскочили с интервалом в минуту два разъяренных мужчины?

– От меня.

– Что ты с ними делаешь? Ого! Цветы! Какие страсти! Не много ли на одну душу?

– Глупость сплошная, а не страсти, – отмахнулась Сима, уже понимая, что ей все равно первой придется звонить Герману и снова перед ним как-то извиняться, хотя она и не была ни в чем виновата. И от этого становилось муторно на душе.

– Похоже, что новый хозяин дал мне работу. – Серафима достала из стола конверт с деньгами и заглянула внутрь. – Ого! Да тут доллары.

У Зинаиды Сергеевны очки сползли на кончик носа.

– Конечно, ты самая молодая и перспективная из нас. Так и должно быть! Хорошо, что есть работа в этом болоте, – сказала она совершенно без зависти и злобы.

– Дело не в этом. Тип он не совсем приятный, это если мягко сказать. И работу он дал временную, несколько ночей всего, – Сима зевнула.

– Симочка! – ахнула сотрудница.

– Зинаида Сергеевна, это совсем не то, что ты подумала! – и Сима рассказала ей о предложении Криса Геннадьевича.

– А ты ему и поверила?! Это такие деньжищи за несколько ночей?! Он уже раз тебя обманул! Я бы ему не доверяла! Не можешь же ты быть такой дурой! – заявила Зинаида Сергеевна.

И Серафима под другим углом зрения посмотрела на ситуацию.

– Я и правда как дурочка. Доверяю, верю…

– У тебя опыта общения с мужчинами не было! А они знаешь какие! – округлила глаза библиотекарь. – Я бы никому не доверяла! Но это в моем возрасте! А вот в твоем возрасте я бы еще доверилась второму типчику с лохматыми волосами и сердитым взглядом.

– Да он – псих форменный! – хмыкнула Сима, заливаясь краской.

– Темпераментный мужчина, ты, как женщина, должна приспособиться и не провоцировать лишний раз! – не согласилась с ней Зинаида Сергеевна. – Ты же женщина!

– Почему я ему что-то должна? – возмутилась Сима.

– У-у-у… Оставайся старой девой с несносным характером! – покачала головой Зинаида Сергеевна. – А еще умная женщина! Дура ты, Сима, извини меня, конечно! Беги за ним и возвращай! Человек ради тебя пулю поймал, а ты тут конверты с деньгами от его обидчика принимаешь! Как бы ты хотела, чтобы он отреагировал? И что с букетом? Он стукнул тебя им?! Я бы поступила точно так же!! Ведь это он принес букет? Да я бы отхлестала тебя им! – возмущалась Зинаида Сергеевна.

– Это я его стукнула, – буркнула Серафима.

– Ты его еще и избила?! – ахнула Зинаида Сергеевна. – Человек недавно из больницы вышел!! Не знала, Серафима Игоревна, что ты такая стерва! Вот – не знала!! Просто сердце заболело у меня!

И женщина попыталась уйти с гордо поднятой головой, но была остановлена Серафимой.

– Ладно, застыдила меня совсем! Остановись! Я знаю, что не права! Сама знаю, что стерва! Просто не люблю, когда на меня кричат, особенно люди, не имеющие ко мне никакого отношения!

– Может, Герман не считает, что он не имеет к тебе никакого отношения? Вот от этого и бесится? Видишь, с цветами пришел, – смягчилась Зинаида Сергеевна.

– С женщинами надо по-другому разговаривать! Он как-то все делает не так.

– А тебе эта лапша на ушах нужна? Этот мужчина свое отношение к тебе действиями подтвердил! Подумай об этом!

– Подумаю, – буркнула Серафима, – я же про деньги не договорила! Я бы никогда не согласилась взять такие деньжищи, если бы одна умная мысль не посетила мою голову!

– В твоей милой головке бывают умные мысли? Жалко, что это не касается отношений с мужчинами! – засмеялась Зинаида Сергеевна.

– Не издевайся надо мной! И так что-то муторно на душе. Я хочу разделить эту сумму, а тут прилично, между всеми нашими сотрудниками! – заявила Серафима. – Мы все вместе работали верой и правдой, бок о бок, и вот остались не у дел. Я считаю, что это очень несправедливо. И это предложение Криса Геннадьевича и такая приличная сумма, я считаю, посланы нам не случайно, а как компенсация за увольнение без выходного пособия! И мы эти деньги поделим поровну! Я так решила!

У Зинаиды Сергеевны даже рот открылся от удивления.

– Девочка ты наша! Это же тебе предложено, и ты будешь работать?! При чем тут мы?! Не дроби большую сумму! Ты одна сможешь приобрести для себя что-то приличное! Может, автомобиль? Ты – молодая! Тебе работу искать! Вот и будешь «автоледи», а нам-то уж всем зачем?

– Нет! Нет и нет! Мы все работали, и все купим себе что-то необходимое! Слишком внезапно мы все оказались на улице! И если я все-таки где-то устроюсь и заработаю еще, то вам к пенсии очень даже пригодится эта сумма! Я так решила, и все! Забери конверт и распредели всем поровну! – решительным жестом отдала ей деньги Серафима.

Зинаида Сергеевна даже прослезилась.

– Какая ты все-таки хорошая, Симочка! Добрая девочка! Мы все это всегда знали!

И качая головой, прижимая деньги к себе, она вышла из кабинета Серафимы.

А Сима продолжила свой рабочий день. В конце дня ее напугали вооруженные до зубов люди в бронежилетах. Вместе с ними вошел испуганно озирающийся Крис Геннадьевич. И первым, что он спросил, было:

– Этого психа нет? Он не возвращался?

Серафима сразу же поняла, о ком речь, и подтвердила, что Герман не возвращался, хотя лично ей от этого факта было очень грустно. Она даже подумала, что всех этих суровых бойцов Крис вызвал специально для того, чтобы его защитили от Германа.

– Это вот люди, которые будут обеспечивать охрану экспонатов. Очень хорошее частное охранное предприятие. Я все лично проверил.

– Большие деньги – серьезная защита! – подтвердил один из них, видимо, главный.

– Они сейчас быстро оплетут все здание проводами, – добавил хозяин.

– Зачем? – не поняла Сима.

– Установят видеокамеры, системы наблюдения. Полиция тоже будет привлечена к охране. Тревожные кнопки и все-все, что нужно. Уж слишком серьезные экспонаты сюда привезут через несколько дней.

– Ладно, пусть делают, что надо, – согласилась Серафима, – это же ваш особняк и ваш аукцион. Вам и решать.

И уже когда никого на работе не осталось, Серафима набралась мужества и позвонила Герману. Большой неожиданностью для нее стало то, что ей ответил звонкий, запыхавшийся женский голос.

– Нет! Нет! Нет! Не дам! Хватит работы! Сейчас ты мой! Алло? Алло? Кто это? Говорите! – послышался веселый женский смех. Потом раздался низкий голос Германа.

– Марина, прекрати! Не хватай мой телефон! Это не шутки! Мне могут звонить по работе! Я в первую очередь – врач! Марина, прекрати! Алло? Кто это?

Серафима растерялась, как девчонка, и не нашла ничего лучшего, как бросить трубку. Через несколько минут он перезвонил сам.

– Серафима, ты звонила? – спросил он.

– Я ошиблась номером, извини, – ответила она, чувствуя острую боль в области груди.

– Сима, что ты хотела? – спросил Герман.

– Я помешала, извини…

– Хватит извиняться! Что случилось? Он опять обидел тебя? Этот тип?

– Я не слышу ее смех, где твоя девушка? – спросила она.

– Я вышел в другую комнату! Сима!

– Ты пришел сегодня ко мне с цветами, и я по дурости решила, что это что-то значит. А у тебя с кем-то отношения, – сказала ему Серафима по телефону то, чего никогда не сказала бы в лицо.

– Не говори глупостей! Это на самом деле много значило для меня, но ты все время отталкиваешь меня! Я не знаю, что мне делать! – ответил ей Герман.

– Иди к ней, Герман, и не оправдывайся! Я и правда ошиблась номером.

– Серафима, не будь маленькой! Я не говорил тебе, что живу монахом!

Но больше она его уже не слушала. Серафима выключила сначала связь с ним, а затем и телефон, чтобы он больше не дозвонился.