Репетиция хора. Хор сидит. Станислав Геннадиевич сидит на стуле на возвышении.
Станислав Геннадиевич (поёт)
Ми бемоль, вот ваша нота… Первые альты. Мммм…
Альты
Мммм.
Станислав Геннадиевич
Со второго номера. И!
Взмахивает рукой.
Альты
Несите, голуби, несите народам мира наш привет.
Станислав Геннадиевич
Все!
Московский хор
А-а-а…
Станислав Геннадиевич
Стоп-стоп-стоп. Дора Абрамовна, ещё раз вступление. Вы думайте, что вы поёте. Летите, голуби, летите! Для вас нигде преграды нет! Вот текст. А тысяча девятьсот пятьдесят шестой год уже! Вы будете петь на Московском фестивале! Если, конечно, вы будете петь как сейчас, этого не состоится.
Дора Абрамовна
Тенора всё время понижают к концу.
Станислав Геннадиевич
Будет решаться вопрос с тенорами. Может, будем приглашать со стороны. Вообще, старики за жёсткость подхода. Опоздания на занятия, невыученные тексты, разговоры, всё это учитывается. На фестиваль оформляется шестьдесят человек, это: костюмы, талоны на питание, два автобуса. Нам шьют из синей шерсти! Белые крепдешиновые блузки. Учтите, тенора!
Дора Абрамовна
Им надо протранспонировать на два тона ниже, они «ля» не берут.
Общий хохот.
Станислав Геннадиевич
И если теноров у нас мало, они на вес золота, то с альтами дело хуже. Альтов у нас двадцать, а мест в первых альтах десять, во вторых пять.
Дора Абрамовна
Вторых альтов сажаем в тенора.
Общий хохот.
Станислав Геннадиевич
Старики ведут тетрадь учёта. Скорикова!
Скорикова
Ребята, старики не идиоты. Все мы хор.
Потрясает журналом.
Вот тут у нас сплошные опоздания и неявки. Потом, к весне, люди нас будут брать на арапа. Учтите! Никакие справки. Певец не болеет! Баранова Галя не являлась четыре занятия.
Галя
Воспаление лёгких. Мне даже сессию продлевают.
Скорикова
Ладно, Баранова сама старик, мы с ней разберёмся. Новенькая, Сулимова Лариса, почему всё время опоздания?
Лора
Я хворала.
Скорикова
Вот тебе раз!
Станислав Геннадиевич
Сулимова, кроме того, ты так дудишь, что хочешь передудеть весь хор. Мы же хор! Я тебе специально знаки показываю,..
Показывает ртом и рукой.
…что тише, а ты переорать всех хочешь.
Дора Абрамовна
Она солистка у нас.
Общий хохот.
Станислав Геннадиевич
Так. Все поют.
Поёт.
До-ми-соль-до! Дора Абрамовна, Моцарт, первый номер, пожалуйста. Сулимова, когда я так показываю, ты поёшь втрое тише. Сулимовский специальный знак.
Московский хор (мощно)
Аве верум… Верум корпус… Натум де Мария ви-иргинэ…
Квартира Лики. В комнате Лика и Эра.
Лика
Эра, ты нашла время.
Ковыряет ложкой в кастрюле.
Эра
Шли бы вы на кухню, ей-богу. Я тут разгребусь.
Лика
Я только что из кухни.
Показывает кастрюлю.
Я туда обратно не попрусь.
Эра
Там картошка отварена, ещё горячая. Чем есть эту гадость.
Лика
Эра, ты не тем занимаешься.
Эра
Какой смысл есть холодное. Вечно у нас едят с бумажки, пальцами и из кастрюли.
Лика
Ты специально это затеяла? Между прочим, наша прислуга Дуня, когда к Неточке приходили кавалеры, начинала выносить помои у всех на глазах или ночные вазы.
Эра
Как будто мы ещё в эвакуации.
Лика
А что ты с этим собираешься делать?
Эра
Я хочу привести диван в порядок. Машка изо всего выросла.
Лика
Собакам выкидать? Как говорил Вадим Михалыч.
Эра
Я вчера была у Сони. Соня возьмёт для Юрочки.
Лика
Ты всё раздаёшь по людям. Когда у Оли будет ребёнок, пойдёшь по миру побираться. Господи, не каша, а сплошные угли.
Эра
Варили вы. Какой к чёрту ребёнок.
Лика
Ну когда-нибудь будет же. Эта каша стоит с субботы. Никто не съел, не выкинул, никто не позаботился.
Ест.
Эра
Господи, как избавиться от барахла! Всё забито тряпками.
Лика
Сколько времени, ты знаешь? Ты же нарочно устроила бедлам, чтобы встретить так мою сестру.
Эра
Ещё полчаса до прихода поезда, да им ещё ехать… Успеется. Обед готов.
Лика
А мне вот не в чем выйти встречать родную сестру. Дай, дай мне эти тряпки. Я сварганю себе пальто.
Эра
Я же вам сколько раз покупала пальто!
Лика
Где?
Эра
А зелёное?
Лика
Оно мне было узко. Потом, такой маркий цвет, мне бы его тут же разорвали…
Эра
Купишь вам пальто, а потом его опять продавать. Купить-то купишь, а продать-то не продашь!
Лика
Оно слишком узкое, это пальто. Все это поняли. И не купили.
Эра
Хорошее пальто, там привезли, была давка. У меня на руках трое детей! И ещё вы. И Саша, который флотский офицер и умри, не встанет в очередь.
Демонстрирует кальсоны, вынутые из дивана.
Флотский офицер умрёт, но не наденет кальсон!
Лика
При чём кальсоны. Саша давно в командировке и не на ваших руках. Я тоже сама себе парю.
Потрясает кастрюлей.
И детей подкармливаю.
Эра
Вы этим подкармливаете? Углями?
Лика
Дети у вас отданы государству. При живой безработной матери дети прозябают и садике.
Эра
Кто, Оля?
Лика
А Оля вообще дома не ночует. Вчера пришла в двенадцать ночи.
Эра
Она была у Маринки.
Лика
Вот именно, у Маринки.
Эра
Они там занимались.
Лика
Чем они там занимались?
Эра
Тем и занимались. Меня не было дома. Могу я в кои-то веки, уложив детей, сходить к Соне! К двоюродной сестре своей! К единственной родной душе в этом мире!
Лика
Ты да, ты была там. А я ждала, я ей звонила и в полдвенадцатого спустилась подышать. Идут двое стиляг. Здесь у них так,..
Показывает на лоб.
…здесь так, здесь так. Один указывает на наш подъезд и говорит: «Ты знаешь, что в этом подъезде у тебя будет ребёнок?» А он, тот, отвечает: «Пошарь во лбу, ты спишь, наверно». Вот. А ты раздаёшь всё детское Сонькам и Ванькам. Вполне целое.
Эра, плача, кидает всё обратно в диван, опускает сиденье.
К сожалению, я всегда оказываюсь права, то есть лучше бы мне вырвали глаза. Мои старые глаза всё видят, и за это меня ненавидят.
Эра
В чём вы выходили?
Лика
В Сашиной шинели.
Эра
Так.
Лика
Было двенадцать ночи, успокойся. Я встретила Олю, и мы с ней поговорили. Мы с ней обо всём договорились. Я успокоила девочку, мы обнялись и поплакали. Она сказала, что будет поступать в институт, в университет. После этого ты, придя заполночь, тяжело избила Олечку по щекам.
Эра
Я дала девке пощёчину, чтобы она не таскалась к этой дряни.
Лика
После слёз ещё ударить ребёнка! Уже я ей дала подзатыльник, и хватит! До-воль-но!
Эра
Сидит, якобы занимается французским. Я говорю, ты что, не учила, так себе сидишь? Она говорит: «Почему?»
Лика
Я её спрашиваю: «У тебя будет ребёнок?» Она тоже: «Почему?» и «Кто это тебе сказал?»
Эра
Да ерунда. Сидит, пишет стихи.
Лика
Да, она в ведро выбросила и порвала, а я вынула и прочла. Ну, ты знаешь: «От ликующих, праздно болтающих, обагряющих руки в крови уведи меня в стан погибающих за великое дело любви». Точная цитата, хотя некоторых мест не хватило, испачканы томатной пастой.
Эра
Это стихи Симонова.
Лика
Некрасов, но это неважно. Она влюблена. Сколько времени?
Эра
Полчаса всё ещё до прихода поезда.
Лика
Только полчаса?
Активно работает ложкой.
Эра
Мама, я вас прошу, наденьте мой халат. Голубой.
Лика
Мне его тут же порвут. Всё время вещи рвут вот здесь, под мышкой. Кто рвёт, неизвестно.
Эра
Я зашью.
Лика
В нашу квартиру всё время проникают посторонние. Ночью я посыпала содой. Утром на ней были чьи-то следы.
Эра
А я утром подметала, ничего не пойму, по всей кухне сода.
Лика
Я искала одну вещь на буфете, но там оказался пакет с содой.
Эра
Начинается.
Лика
Это моя вещь и моя квартира.
Эра
А вот мне некуда идти. Мама умерла. Всё.
Лика
Твоя мама умирала в роскоши, ты её обслуживала не отходя. А я обслуживала твоих детей. Роскошь всегда бывает за чей-то счёт. Сколько времени?
Эра
Часы у меня стоят!
Лика
К такому моменту я ослепла.
Эра
Кто-то пришёл! У них же нет ключа. Это кто?
Лихорадочно подбирает тряпки с пола. Лика прячет кастрюлю за диван.
Оля (входя)
Это я.
Эра
Ты уходила?
Оля
Да, я отнесла учебники Маринке.
Эра
Какие учебники, какой Маринке?
Оля
Она будет поступать, я ей дала на время.
Эра
Что?
Оля
Мама, мои дела я буду решать сама, договорились?
Эра
Какие учебники ты дала ей?
Оля
Неважно.
Эра
Не заставляй меня рыться в твоём столе.
Оля
Тригонометрию и историю ВКП(б).
Эра
Пока я тебя кормлю и даю тарелку супа, а ты палец о палец не ударяешь, ты ещё сбагрила учебники этой мрази. Чтобы самой не заниматься.
Лика достаёт кастрюлю из-за дивана.
Оля
Меня кормит мой папа.
Эра
Конечно, твоя бабушка тебя хорошо научила, как отвечать матери. Но кормлю тебя я. А папа твой в командировке три раза по два месяца. И похоже, что ему плевать на тебя.
Оля
Это на тебя ему плевать, а не на меня.
Лика
Оля, что ты говоришь! Девочка моя! Мы же договорились! Ты же с ней так не должна!
Оля
А что она… варежку разинула…
Эра
Короче говоря, тригонометрию ты вернёшь, и ВКП(б) тоже. Эти учебники доставала я.
Оля
Тригонометрию мне, кстати, дала Маринка. Два года назад.
Эра
Накануне сдачи своих экзаменов ты решила её отблагодарить и вернула.
Оля
Впереди ещё целый год.
Эра
Какой год, какой год! Декабрь, январь, так, так, май, июнь, семь месяцев! Семь месяцев! За это время ребёнка можно родить недоношенного!
Оля (с горящими щеками)
Я более не буду брать у тебя ни крошки хлеба!
Эра
У меня? В вашем доме у меня только подушка и одеяло, успокойся.
Оля
Ни крошки более и ни глотка.
Эра
Скажи это своему отцу, когда он через месяц, опять нам позвонит. Он через месяц скажет тебе: «Терпи, дочь моя старшая».
Оля
А, ему на меня наплевать…
Эра
Ты что, ты его любимая девочка. Это я у вас у всех прислуга. Приготовить, подать, помыть посуду и постирать, убрать и купить.
Оля
Вот я и не буду больше этого есть.
Эра
Снять с тебя штаны и выдрать.
Оля
Пошарь во лбу…
Лика
Что-о?
Оля
Ты спишь, наверно.
Эра бросается к Лике и обнимает её. Они застыли. Оля уходит.
Лика
Идут!
Отстраняет Эру, прячет кастрюлю за диван. Входит Саша с чемоданом. Он в чёрной шинели, в белом кашне. Лика встаёт ему навстречу, накидывает на плечи точно такую же шинель, на которой до сих пор сидела и полами которой укрывала ноги. Целуются. Эра ждёт своей очереди рядом.
Не отпуская Сашу.
Я совершенно ослепла! Со мной никто не хочет сходить к врачу! Саша, ты вернулся!
Ищет глазами Эру.
Саша
Я с тобой схожу.
Лика
Вот я закрываю левый глаз и не вижу совершенно уже ничего.
Саша
Ну какой смысл закрывать.
Лика
У нас такая радость! Сегодня возвращаются из эвакуации Неточка и Любочка! Михал Михалыч поехал за ними и вернулся с ними из Уфы! Не знают, бедные, что через пятнадцать лет Лика без пальто и слепая. Они будут жить у нас пока что. Ты рад?
Саша
Это тётя Нета? А кто такая Люба?
Лика
Да Люба же, помнишь, ты за ней ухаживал? Ну, когда тебе было семь лет, вы за ёлкой с ней спрятались?
Саша
Любка, что ли?
Лика
Ты был в неё влюблён, признайся.
Саша
Ну вот ещё.
Лика
Они вызваны в Москву и им дали квартиру.
Торжественно.
Меня вызывали в связи с посмертной реабилитацией Ивана, Маруси, Николая, Лялечки и Люсика и спросили, есть ли какие-нибудь нужды. Я сказала, что ещё одна сестра всё потеряла и они влачат жалкое существование и Уфе. Теперь им дали квартиру в Москве, комнату им и комнату Кате с Лорой. Двухкомнатную роскошную квартиру под Москвой, где-то в Новых Черёмушках. Электрички даже не ходят. Трамваем полтора часа.
Саша (Эре)
Мне надо с тобой поговорить.
Лика
Ты меня слушаешь?
Эра
Мне тоже.
Лика
Ну вот, они наотрез отказались жить с Катей. Я их пригласила телеграммой, они пока поживут у нас. Ничего? Ты не против?
Саша
Да я, собственно, на один день.
Эра
Чтобы ночью быть там.
Саша выходит.
Лика
Я понимаю, они не хотят комнату. Нета ведь была женой замнаркома. Тем более с Катей у них нет ничего общего, она им не писала и не помогала…
Эра
А мы с мамой после ареста папы жили в Удельной в комнате семь метров на две семьи.
Лика
Но ты очень скоро по головам нашей семьи стала невесткой полковника, а они оказались на речке Уфимке в эвакуации и скитались.
Эра
Вы меня приютили, за это я вам благодарна, и мне напоминают об этом ежедневно. Но моя мама тоже оказалась на разъезде Шубаркудук в бараке из сухого конского дерьма пополам с соломой.
Саша входит с чемоданом.
Лика (перебивая)
Но они столь деликатные и тонкие люди, что сами ни о чём не напоминали, не просили ничего. Ни слова из её груди, лишь бич свистел играя. Единственно, чего они не хотят, это жить с Катей. Катя им чуждый элемент, она боролась за жизнь и всюду скрывала насчёт врагов народа родственников, чтобы прокормить маленькую дочь. Когда её вызывали к тому же майору Дееву, она ляпнула, что они были невменяемые и не отвечали за себя. Не знала, что не требуется никаких оправданий. Хотела их опять выгородить, как в тридцать восьмом.
Звонок.
Эра, это они, возьми там кашу, я уже не успеваю.
Эра достаёт из-за дивана кастрюлю, уносит. Входят Катя и Лора.
Закрыв лицо.
Кто это? Кто? Дорогие! Я ничего не вижу!
Плачет.
Ослепла!
Катя (плачет)
Лика, дорогая, здравствуй! Это я, Катя с дочерью!
Лика (мгновенно просыхая)
Ты меня напугала! Фу как напугала!
Катя
Это моя Лора!
Почти кричит.
Лора! Помнишь?
Лика
Я слепая, но не глухая. Можешь не кричать.
Катя
Я так рада!
Целует Лику.
Как ваша пожинает Олечка? Она поступила в институт? Моя Лора поступила в стоматологический! Изучает череп и кости! А где Олечка? Оля! К тебе пришла сестра!
Лика
Она занята, она готовится к экзаменам.
Входит Оля. Обе девушки становятся по противоположным сторонам сцены.
Катя
Олечка, ты помнишь Лорочку? Твоя троюродная сестра.
Оля отрицательно качает головой.
А Лора тебя помнит.
Лора отрицательно качает головой.
Лика
Сижу здесь слепая совершенно, не говоря уже о том, если закрыть левый глаз.
Закрывает ладонью.
Вот! Вот и результат! Ничего не вижу!
Катя
Надо обратиться к глазнику.
Лика
Катя, ты знаешь нашу жизнь. Ем я одни объедки, потому что они оставляют кучу продуктов. Кто голодал, тот не оставляет.
Катя
Я ничего не оставляю. Лора тоже ест всё под корень. Конфеты уничтожает. Я буквально прячу.
Лика
А свиней подбирать за ними нету. Они оставляют, всё испортится, тогда в ход иду я. Ем одно прокисшее и подгорелое. Покупают, готовят, потом оставляют по полкастрюли. А сами варят заново. У неё как кастрюля пригорела, бац! Она покупает новую. А я вынуждена хлебать предыдущее.
Катя
Зажрались.
Лика
Нет, ни в коем случае нет, просто им всем некогда! Саша, когда дома, отсыпается на всю жизнь. У Эры тысяча всегда отговорок, никогда не ест. Она веселый кащей. Дети вообще ничего не едят когда болеют, а когда здоровые — они едят в садике чёрт-те чего. А у Олечки, посмотрите, абсолютно нет фигуры, а ведь ей уже семнадцать лет, восемнадцатый.
Катя
Да, у неё ещё не прорезалась фигурка.
Лика
Нет, фигура-то у неё божественная, она сложена как танагрская статуэтка, Эра тоже была такая в её годы. Но у Эры был зад, а у Олечки нету.
Катя
Ну-ка, ну-ка.
Смотрит.
Есть, есть.
Лика
Его нет!
Катя
А моя Лора мучается от своей фигуры вообще. Скажи, Лорочка. Она молчит. Она считает, что она квадратная.
Лика
Немного того.
Катя
Смешные девочки. Они чем-то похожи. Олечка и Лорочка, ну-ка, кто выше? Ну-ка встаньте спиной друг к дружке.
Девушки не двигаются.
Лика
Они не могут быть похожи, так как Олечка похожа на красавца Сашу.
Катя
Всё-таки что-то родственное есть. В щеках что-то.
Лика
Это ложное впечатление.
Катя
Они одно поколение.
Лика
Это не в счёт, не в счёт.
Катя
Я была в молодости сложена как богиня, все меня находили интересной. Один скульптор мне сказал: «Всю жизнь ходите на каблуках. У вас фигура богини».
Лика
Нет, ты не в нашу родню, ты в папу своего удалась, в Василья. А наша Олечка — вылитый красавец Саша. Саша и Эра — пара красавцев.
Катя
Когда Лора приходит к своему отцу, к Сунимову, на кафедру, все говорят, что она вылитый Сулимов. А вообще никто не знает, что она похожа на меня в юности. А я была как богиня, но никто этого не замечал, кроме скульптора Пискарёва.
Лика
Напомни, что за Сулимов такой.
Катя
Мой муж.
Лика
У тебя был разве муж?
Катя
Сулимов.
Лика
А разве Сулимов на тебе женился?
Катя
Потом-то да.
Лика
Помню, Нета жаловалась, что Катя ждёт ребёнка от неведомо кого. Мы к этому легко отнеслись, не осуждали.
Катя
Я не хотела за него выходить, обиделась. А когда меня на собрании прорабатывали как члена семьи врага народа, Пискарёв встал, посторонний человек, и сказал, что готов на мне жениться, и тогда Сулимов взял свои слова обратно, его забрало за живое. Он ведь на этом собрании отрёкся от связи с врагом народа. А у меня уже пузо было! Сулимов заревновал и после собрания со мной расписался. А я его презирала. Но ты знаешь, как глупые девчонки выскакивают замуж! У Олечки уже небось есть кто-нибудь. Олечка, пойдёшь замуж?
Лика
Ох, не говори! Отбоя нет. Вчера стою, двое внизу у подъезда идут и один говорит: «В этом подъезде я скоро женюсь». Ну вот.
Катя
А у вас же и на первом этаже есть квартира?
Лика
Там живёт доктор Клованский с женой, сыном и внуком. И Шиллера со старушкой дочерью. Игорь Алексеевич с Валей, Ната с Лёсиком, Борис Витальевич всё разводится. А напротив нас Поделковы, у них две дочери. Одна в третьем классе, другая в кровати, в пелёнках лежит. И у Сыроквашиной дочь ветеринар, с мужем в Германии. Ляпина с сыновьями, Лёва Калинин по кличке «донор», поскольку клопов разводит. Саша-пропитушка с дочерью. Но ей четырнадцать лет, я сомневаюсь. Её и в сорок никто не возьмёт.
Катя
А я, наоборот, любила одного человека, Володю, но он болел туберкулёзом и уже доживал свои дни. А Пискарёв меня любил. Помню, приехала я к Владимиру в санаторий. Он умирает лежит… Он умирает, а я беременная…
Лика
Олечка, иди занимайся. Ей рано слушать такие вещи.
Катя
Ну вот. Он умирает, а я беременная. А сестра Пискарёва нашла меня в сорок третьем году, отдала мне портрет мой на бумаге карандашом. Пискарёв рисовал в камере перед смертью. Все вещи отдали сестре, а среди них мой портрет карандашом.
Лика
А Саша подполковника получает.
Катя
А разве не был?
Лика
Олечка университет закончит, а Саше, глядишь, полковника дадут.
Оля, кивнув, уходит, Лора тоже выходит.
Катя
Вот. Так сказать, родная мать приезжает, но не ко мне.
Лика
Это всё пустое. Сулимов, Пискарёв, это всё миф, они исчезают, иногда даже не оставив после себя детей, а теперь у тебя будет родная мать и родная сестра.
Катя
Я им простила давно. Я им сама квартиру выхлопотала у майора Деева, реабилитации добилась. Я им деньги посылала.
Лика
Если бы они ещё тебя простили.
Катя
В чём меня прощать, не понимаю. Мама меня не любила с детства. Записала в дневнике, она вела дневник по Фройду: когда Любочка ко мне прижимается, мне приятно, а когда Катечка, то противно. Мы были Люка и Кука. А когда Кукочка, то противно. Тётя Маруся мне рассказала, мать ей давала читать.
Лика
Я знаю эту ветхозаветную историю. Ты хочешь быть страдалицей. А вот зачем ты майору Дееву сказала, что они психически невменяемы и за себя не отвечают?
Катя
Чтобы их реабилитировали!
Лика
А что они такого сделали?
Катя
Они же были че эс, члены семьи врагов народа. Связь с врагами народа.
Лика
Но ведь уже всё! Уже ведь было всё!
Катя
Кто знал, что всё? Когда меня вызвали, я вспомнила всё! Тридцать седьмой год. Ты сидела когда-нибудь на допросе, когда в тебя лампой светят?! Я беременная сидела.
Лика
Сидела.
Катя
А сейчас вызвали, ознакомили с делом, и первое, что я сделала, я стала их же защищать! Ты чувствуешь, что такое защищать врагов народа было в таком месте? Сам следователь меня благодарил, пожимал руку, сказал, что вы их реабилитировали сами, до дверей проводил. А то, говорит, в этом деле днём с фонарём не разберёшь, что они понаписали. А я рисковала, что Лора моя одна останется. Но подумала: мало для них сделала, Лорочка уже большая, сама прокормится.
Всплакнула.
Лика
А то что ты услышала про дневник, так это же Фройд! Его давно разоблачили и запретили! Сейчас твоя мать старая и страшная старуха. Как я.
Катя
Ты всё ещё интересная женщина. А про меня тоже в доме отдыха так сказали, представляешь?
Лика
Это одна видимость. Внешний обман. Я, во-первых, совсем ничего не вижу, а пойти к врачу отказываюсь, во-вторых, и не с кем. По Фройду это что-то значит, что меня туда не ведут.
Катя
Если хочешь, я с тобой схожу.
Лика
Нет, нет, это у них какое-то торможение по Фройду. У меня, потом, нет пальто и ботинок.
Катя
Надо с собой бороться. Я всю жизнь с собой боролась, была скромной и застенчивой. Всех стеснялась, особенно мужчин. И я преодолела это. Ты тоже должна. Хочешь, я с тобой схожу?
Лика
Да у меня что, некому сходить? Но в каких ботинках, вот в чём вопрос. Я хожу в ботинках после Саши ещё в бытность его старшим лейтенантом. Им выдают каждый год, но не в этом дело. Теперь: неизвестно какой у меня стал размер. Я привыкла к свободе.
Вытягивает ноги в огромных ботинках, разглядывает их.
У Саши сорок пятый размер. Эрка мне купила какие-то из клеёнки, так в них ноги просто гудут! И они явно мужские. А ведь где-то были мои собственные, нянины, из сукона. Суконные, теперь таких не делают. Сукно! Но их, видимо, моль пожрала.
Катя
Подошвы-то бы остались?
Лика
Не знаю, не знаю. Украли, видимо, подошвы-то. У нас всё тибрят. Сумку мне разрезали, вынимаю из сундука, разрезанная по шву.
Катя
Всё. Я тебя веду к врачу и начинаешь новую жизнь. Будешь всё видеть.
Лика
На кой шут мне всё это видеть. Я вообще охотней бы глаза закрыла и к стене отвернулась.
Катя (загоревшись)
А что, Сашка уже её бросил? Так я и знала.
Лика
Не мели чушь! Это ты бросила мать! Воспользовавшись Фройдом. Прекрати изображать из себя жертву! Они приедут, всё забудь!
Катя
А ты не бросила свою сестру?
Лика
Мы же потеряли связь! Вадим кормил две семьи, свою и предыдущую, там сын погиб под Брест-Литовском, осталась бабка. У меня на руках Оля, мама и няня, все умирали. Эра сбивала тару на военном заводе.
Катя
А я без стипендии на одни алименты. Лорочку на лекции водила в кацавейке, сама в папиной шинели. Она тихо сидела, но потом меня всё-таки в деканате предупредили. Жалко на ребёнка, говорят, смотреть, как он на лекциях мучается. Это ваш мальчик? Говорю на Лорочку, «мой». Пришлось в детский дом отдать, там всё-таки трёхразовое питание.
Лика
Переступи, переступи через это. Они не виноваты. Мало ли какую мать ребёнок раздражает. Это бывает. Меня Оля раздражает.
Катя
Я ведь к ним ездила. Я-то переступила. Но кто другому сделал зло, тот того ненавидит.
Лика
Все люди делают друг другу зло. Так было задумано.
Катя
Я к ним приехала, они испугались и не открывают. Я через дверь им говорю, а они как мыши молчат. Нам дали вместе двухкомнатную квартиру, Лика похлопотала, в Москве. Молчат. Я была у следователя, за вас боролась, молчат. Следователь сказал, что ваша мать тут понаписала, что надо с фонарями разбирать, а я говорю, я ответила, что они были невменяемые. Молчат и, чувствую, вдвоём от дверей отскочили. Всё ещё ненавидят меня.
Лика
Оставь, оставь, едут две дряхлые старухи.
Катя
Молчали и бумагами шуршали. Рвали на части.
Лика
Это у нас семейное, мания преследования. Теперь всё хорошо. Неточку восстановят в партии, Любочку в комсомоле.
Катя
Куда! Любе сорок три года.
Лика
Были обе синеглазые, с золотыми кудрями…
Звонит междугородняя.
Алло! Ффу.
Дует в трубку.
Кто говорит? Кого? Коровина, да, сейчас, Саша! Са-ша!
Входит Саша.
А кто это? Березай. Одну секунду, вот он идёт.
Саша (берёт трубку)
Алло.
Высвечивается кабинка межгорода, Рая у телефона.
Рая
Это я.
Плачет.
Саша
Привет.
Рая
Когда ты приехал?
Саша
Только что.
Рая
Как доехал?
Саша
Да нормально.
Рая
Нормально?
Саша
Нормально.
Рая
Ты ещё меня не забыл?
Саша
Помню.
Рая
Ноги у меня распухли, не тот размер, был тридцать пятый, теперь тридцать шестой. Тридцать шестой с половиной.
Саша
Какой?
Рая
Тридцать шестой. На микропорке.
Саша
Хорошо. Мам, дай ручку записать. Так, записал, хорошо, взгляну. На микропорке.
Рая
Купи ещё одеяло.
Саша
Большое?
Рая
Маленькое.
Саша
Маленькое. Есть.
Рая
Ты требуй у них развод.
Саша
Ладно-ладно.
Рая
Развод, слышишь?
Саша
Да ладно. Не будем спешить.
Рая
Ты меня любишь?
Саша
А? А?
Рая
Ты меня любишь?
Саша
Да. Я согласен.
Рая
Целую тебя.
Саша
То же самое.
Рая
Ты любишь меня или нет?
Саша
Нет, первое.
Рая
Я тебя жду.
Саша
Да, так точно.
Входит Эра.
Рая
Ты не забудь, тридцать шесть с половиной.
Саша
А?
Рая
Тридцать шестой с половиной.
Саша
Я проверю.
Рая
Нет, ты, наверное, не вернёшься.
Саша
При чём здесь старые галоши.
Рая
Ты говорил с ними о разводе?
Саша
Нет ещё, но буду.
Рая
Я тебя люблю.
Саша
Да, я тоже.
Рая
Я умираю.
Саша
Да? Не надо волноваться, это вредно.
Рая
Когда едешь?
Саша
Выезжаю сегодня.
Рая
Я тебя жду.
Саша
Хорошо. Так точно, товарищ капитан.
Рая
Если ты не приедешь, я повешусь.
Саша
Всё. А то деньги идут.
Рая
Я тебя целую.
Саша
И я.
Кладёт трубку, взволнованный.
Документацию просили привезти, плюс секретарша Ерёмина просит туфли на микропорке для дочери, тридцать шестой размер. Где бы купить?
Эра
Это теперь у тебя дочь секретарши Ерёмина?
Звонок.
Лика
Эрка, это они.
Входят Нета и Люба.
Репетиция хора.
Станислав Геннадиевич
Так. Бах. С первого номера.
Дора Абрамовна
За такое пение хочу получать молоко.
Хор смеётся. Поют.
Квартира Лики, стол. За столом Лика, Эра, Саша, Оля, Катя, Лора, Михал Михалыч, Люба. Неты не видно, она лежит на диване, её закрывает стол, уставленный едой.
Лика (торжественно)
Господи, наконец настал день и все старые долги выплачены. Наконец вы вернулись, теперь я могу умереть.
Нета (подняв голову из-за стола)
Ты спасла мне жизнь.
Люба
Мама, лежи.
Михал Михалыч (Кате)
Катя вас зовут?
Катя (рассеянно)
А что такое?
Михал Михалыч
Есть разговор.
Катя
Не могу и не могу.
Михал Михалыч
Это у вас займёт буквально ничего.
Люба бросает взгляд на Катю, не обещающий ничего хорошего.
Люба
Мама, лежи. Тебе плохо.
Михал Михалыч отходит в сторону. Катя, посмотрев в сторону Любы и в сторону Лоры, кивает, но с места не двигается.
Лика
Может быть, вызвать Клованского? Старичок под нами, он лечит, хороший старичок, профессор.
Эра
Он по желудку, мама. Вы вечно вызываете при насморке и радикулите, а он по желудку. Это же разные части тела.
Михал Михалыч (Кате, громко)
Кое-что надо узнать.
Катя (подходит)
Ну что вам.
Михал Михалыч
Какая сердитая. Красивая, сердитая.
Катя (оглянувшись, тихо)
Красивая кобыла сивая.
Михал Михалыч
Ищем сойтись с хорошей женщиной.
Катя (так же)
Жена, что ли, больная? У всех у вас жены больные.
Нета (поднявшись)
Мы снова в Москве!
Видит Катю, падает на подушки.
Михал Михалыч
Ты поближе нас узнаешь, тогда поймёшь. Нашу семью.
Катя
О, о, о! Я не способна на это.
Михал Михалыч
Хочется сойтись с простой, хорошей женщиной с изолированной комнатой.
Катя
Любовь не вздохи на скамейке.
Оглядывается на Любу и Лору.
Михал Михалыч (вытаскивая записную книжку)
Чтобы блины пекла… Рубашку бы погладила.
Катя
Блины!
Усмехается, рассматривает носок туфли.
Любовь с хорошей песней схожа.
Михал Михалыч (смотрит в записную книжку, приготовил карандаш)
Как?
Катя
Так. А песню…
С нажимом.
…нелегко сложить.
Слегка кивает Лоре.
Михал Михалыч
Хорошо.
Пауза.
А подруга есть?
Катя
Есть.
Сбита с толку.
Михал Михалыч
Но нам чтобы изолированная комната и хозяйственная.
Катя (со слабой улыбкой)
Вы дерзкий.
Михал Михалыч
Ладно, ладно.
Катя
Есть. На радио. В отделе жизни СССР. Лет сорок… редактор. Жених погиб на фронте. Но не девушка.
Михал Михалыч
Хорошо! Дальше.
Катя
Комната на Каляевской.
Михал Михалыч (записывает)
Далековато, но дальше.
Катя
Поёт в хоре.
Михал Михалыч
Снимем. Дальше.
Катя
Тома Скорикова.
Бросает взгляд на Любу, та отворачивается.
Михал Михалыч (записывает)
Хозяйственная?
Катя
Просто жадная.
Михал Михалыч (взволновавшись)
Сильная женщина. Надо же! Толстая?
Катя
Наоборот. Нога сороковой размер.
Михал Михалыч
Я тебе, Катя, отзвоню на днях. Завтра я так,…
Пауза.
…так… Погребение — тринадцать тридцать, завтра вечером к ней можно зайти?
Катя
Ну… Не знаю. Я спрошу.
Эра
Может быть, вызвать скорую?
Нета (поднявшись)
Любимые, родные! Мы снова вместе!
Катя отходит от Миши, делает шаг к дивану. Пауза. Лика наконец решила, что настал момент.
Лика
А теперь, мать и другая дочь, поцелуйтесь и простите друг другу!
Катя (осторожно начинает приближаться к дивану)
Мама! Мама! Мама!
Плачет.
Люба (предостерегающе)
Мама! Мама!
Лора (зовёт)
Мам! А мам!
Эра (укоризненно, Лике)
Мама.
Люба (отчаянно вопит)
Мама!!!
Приникает ухом к её груди.
Эра (тихо, Лике)
Мама.
Лика
Катя, иди ко мне.
Нета (садится)
Она нас бросила, забросила и еще ждёт чего-то. Семнадцать лет не писала.
Катя
Ты тоже не писала.
Нета
Теперь под нашу марку ей дали квартиру.
Люба
Мама, тебе плохо.
Катя и Лора идут к выходу.
Михал Михалыч (поймав Катю)
Так вам сразу отзвонит Лёва, Майкин племянник, он стал холостой, мы ему везде ищем. Большие претензии, но я чувствую, что это то. Вы бы подошли тоже, но изолированная комната, вот в чем вопрос.
Катя, захлебнувшись слезами, кивает и уходит с Лорой.
Михал Михалыч (Саше)
У них одно имущество — чёрная сумка. Одна чёрная сумка, обе за неё держатся. Хорошо, они разрешили купить себе по пальто, по ботинкам и по платку на голову. Они потеряли всё. В купе они спали валетом па одной полке. С нами ехал человек, некто Железняк, герой гражданской войны. Он семнадцать лет был там, гораздо дальше их и не так как они. Он сказал, что не ждёт ничего, только хочет увидеть дочь, которая родилась без него. Жена от него отказалась сразу же в первые дни ареста. Тот майор, который вёл его дело по реабилитации, сказал, что вам вернут всё: партбилет, ту же квартиру, ту же работу. Он сказал, что ту же квартиру невозможно, там давно другие люди, а работал он директором на заводе, который производил серпы, косы и лобогрейки.
Нета
Саша, как хорошо, что в такой день ты с нами. Я помню тебя юным. Ты и Любка были детьми.
Саша
Как раз я собрался уходить, так что действительно.
Эра
Совсем?
Лика
Нет, у моего Саши просто-напросто роман, как у каждого женатого мужчины.
Саша
Почему роман? Кто тебе сказал?
Эра
Оля, торопись поговорить с отцом, пожалуйся ему. Как тебе тяжело дома, как тебя попрекают куском хлеба и тарелкой супа. Не дают гулять по ночам. Тычут в морду.
Саша
Терпи, дочь моя старшая.
Эра
Я что говорила?
Саша
Терпи, дочь моя старшая.
Оля (опустив голову, плачет)
Не могу. Возьми меня с собой.
Эра
Правда, возьми нас с собой в Березай! Тебе сразу под нас сунут квартиру. Оля будет работать писарем в штабе, я в прачечной, старшиной, Машка и Серёжа пойдут в юнги.
Лика встаёт.
Мама уже в форме, только фуражку осталось.
Лика садится.
Нета
В воздухе носится какая-то тревога. Над этим домом витает тревога.
Лика
Да брось! Что это, в каждой нормальной семье свои заскоки. Вы просто приехали, вам видней. А мы здесь как рыба в воде. Первый раз его после войны отправили в Североморск. Ха-ха-ха, слушай, Саша. Тоже им кто-то увлёкся. Эра приняла меры, в результате родился Серёжа. Ему семь лет, он родился в сорок девятом. Затем была Лиепая, командировка, это совсем близко, в пятидесятом году. Эра туда съездила, было Примирение, Эра родила Машеньку. Теперь Машеньке уже пять лет. Надо только решиться и родить.
Нета
Нет, дело не в этом.
Лика
Да брось. Самое главное, человека никогда не исправишь злом. Ему как хочешь угрожай, издевайся, а он всё равно на добровольных началах роет себе яму. Помнишь Фройда?
Люба
Мама! Шашто бупро и шасхо будит?
Нета
Шаса буша шабро буса шает буэ шару.
Люба
Ну, так надо помочь! Шана будо шапи бусать.
Нета
А куда, ты же мане бузна шаешь?
Люба
Ничего, шауз буна шаем. Ложись, тебе вредно.
Михал Михалыч
Видал? И так всю дорогу. Бебенят.
Саша
До скольки обувные?
Лика
Это у вас что за азбука? Сиди, Саша.
Нета
Это язык шабу. Шая бузык шаша бубу.
Лика
Шаша бубу. Оригинально.
Саша
Одну минутку, я забыл.
Достаёт из чемодана большую бутыль с вином.
Укрепляет нервную систему.
Эра приносит рюмки. Саша тем временем наливает себе полный стакан и выпивает весь, наливает сразу ещё один полный стакан. Выпивает. Эра на ходу убирает от него бутылку, садится, ставит бутылку подальше. Саша с маниакальным упорством подходит, тянется к бутылке.
Эра
Да что за чёрт, в самом деле! Сядь на место к чёртовой матери!
Саша (не сходя с места, швыряет стакан об пол)
Эх!
Нета (вопит)
Ложись!
Увлекает за собой Любу, они исчезают за краем стола. Саша вскакивает и выбегает. Лика неуверенно встаёт и трогается за ним.
Лика
Саша! Он не поел! Надо заесть! Закусить, а то запьянеешь!
Эра
Мама! Не ходите, там осколки, вы же слепая, вы напоретесь!
Михал Михалыч
Я за одну зиму вынес… три гроба. Мать жены Лёвы. Вы его не знаете, он мой племянник со стороны Майки. Отец жены Лёвы умер через месяц. На её похоронах были все, на его никто. Почему? Отвечаю. Отец жены Лёвы был главный инженер молокозавода, из уважения к нему на похороны его жены пришли все. А когда он повесился, уже не перед кем было. И у нас соседка пятидесяти двух лет, сын не сдал в консерваторию, отказался подходить к роялю, его стали водить к роялю под руки, дальше больше, потерял остатки соображения. Она очень быстро сгорела. Её муж спустя месяц посватался к соседке тридцати лет. Но ему шестьдесят! Соседка теперь с ним не здоровается.
Эра тем временем посылает Олю за веником, та быстро подметает.
Эра
Скоро Серёжа приведёт Машку из садика. Дрянь паршивая, что натворил! Да я сейчас мордой кинусь в эти осколки.
Порывается броситься на пол, Оля ловко кидается ей поперёк.
Люба (поднимаясь над столом)
Пошли на почтамт?
Нета (приподнимаясь)
Шапо бушли.
Лика
Ешьте, ешьте, сидите. Нюня, не нюнь. Помнишь, как мы в детстве пели? Нюня нюнится, Маня манит, Ваня ваньку валяет, Коля колется, Лена ленится…
Нета
Лиза подлизывается.
Лика
Лёня тоже ленится…
Нета
Семеро детей… Иван, Мария, Николай, Елена, Лев, Елизавета, Анна…
Лика
Ванечка, Маруся, Мика, Ляля, Люсик, Лика, Неточка.
Плачут.
Репетиция хора.
Станислав Геннадиевич
Значит, летом едем на праздник песни в Литву.
Московский хор (музыка туш)
Пам… Па-рарарара…
Станислав Геннадиевич
Вместе с хором Литвы, Латвии и Эстонии у нас сводный хор. Репертуар: «Стабат матер» Перголези, «Аве верум», ну, это мы знаем, «Скоро, увы» Мендельсона, а от нас: «Летите, голуби», Бах «Вокализы», Свиридов на слова Пушкина, «На десятой версте от столицы», короче говоря, будем петь фестивальный репертуар. У меня всё. Дора Абрамовна, хотите сказать?
Дора Абрамовна
Очень устаю. При разучивании с альтами в кармане Сулимова болтала с Барановой. Хорошо бы они так знали партии, как знают болтать.
Станислав Геннадиевич
Да, кстати, к нам пришел первый тенор, ещё один к нашим двум. Берёт «до».
Дора Абрамовна стучит по верхнему «до».
Мы его переманили из хора медработников, Володя Гречанинов. Таким образом у нас есть солист на «Стабат матер» и на украинскую. Так. Теперь все свободны. Скорикова Тома, вам слово.
Скорикова
От совета старейшин, внимание. Собираем по пять рублей на переписку партий.
Баранова подходит к Лоре.
Галя
Слушай, у тебя деньги-то есть? А то жить негде.
Смеётся.
Лора
Есть десятка.
Галя
Сдашь за меня? А я опять на хлебе и водичке.
Лора
Опять?
Галя
Ты видела, меня два месяца не было?
Лора
Да я сама болела.
Галя
Что было!
Смеётся.
Меня из университета отчислили. Только молчи, никому не говори.
Лора
А я анатомию не сдала зачёт… Плакала по всем углам.
Галя
Плакала! Я давно не плачу. Мне надо было сдавать математику, а меня на кафедре уборщицей устроили, стипендии-то нет. Вот мыла окна, простыла, воспаление лёгких. Ну, в общем, не сдала. Ну, в общем, меня отчислили. И из общежития выписали.
Скорикова (подходит)
Так. Кто ещё не дал? Сулимова, Баранова.
Лора отдаёт десять рублей, Скорикова ставит галочку в тетради.
Лора
Пойдём жить к нам! У нас пока ещё бабушка с тёткой не живут, они живут там у одних… У мамы комната, у меня комната. Но ненадолго.
Галя
Спасибо, добрая душонка. Я не такая хорошая, чтобы меня жалеть. Я много чего в жизни пережила. Как ты думаешь, сколько мне лет?
Лора
Ну… двадцать?
Галя
Двадцать два, вот! Ахнула? У меня совсем другая жизнь, девочка, чем ты думаешь. Я не такая как все. Я родилась за стакан пшена. На разъезде Шубаркудук.
Лора оглядывается, не слышит ли кто.
И я не могу теперь вернуться к матери и опять спать с ней на одной кровати! На разъезде Шубаркудук!
Лора
А мы, знаешь, сколько лет с мамой на одном матрасе спали? Пока мне не исполнилось семнадцать лет! На полу. До пятьдесят шестого года!
Галя
Мы спали на одной кровати — я, мама и братишка. Потом братишка заболел костным туберкулезом, мама купила у соседки железную кроватку. Он так радовался кроватке!
Лора
А теперь мы получили комнату, и здрасьте, мама хочет выйти замуж за одного старика. Ему пятьдесят три года!
Галя
Ничего! Мама пустила к себе на койку жильца, вольнопоселенца дядю Костю, за сто рублей. Я у стеночки, мама в середине, дядя Костя с краю. Потом этот дядя Костя начал приставать к матери. Я перешла спать на пол. Голова под братишкиной кроватью, ноги под ихней. На полу хорошо… Чурки всегда спят на полу. Потом он начал приставать ко мне. Так мне надоел!.. Надоедает, надоедает, клянчит… Всё просил. Сам хилый был, только из лагеря. Ты, говорит, удивительно красивая, хотя тебе всего двенадцать. Я тебе ведь сказала, я не такая как все…
Лора (оглянувшись)
А у нас в анатомичке Юровская стоит, на меня смотрит и говорит: быть девицей — позор! И они все курят. И она ещё химию сделала, с одной стороны волосы как пух висят, я говорю: «Юровская, как твоя причёска называется?» А она говорит: «Лучше так, чем такой лахудрой как ты ходить». Они смеются и обзывают меня «мичуринская коза». Знаешь, такой анекдотик, дед с бабкой померли, дед идёт в рай, а бабку не пускают. Он говорит: раздевайся, совсем,…
Оглядывается.
…и становись на четвереньки.
Оглядывается.
Вот он подходит в рай, а его спрашивают: а это кто с вами? Кого вы ведёте на верёвке?
Галя
А. Знаю.
Лора
Да. Это, говорит, мичуринская коза.
Галя
Не обращай. А вот я вообще… материна мать и отец были кулаки, их выслали, только никому не говори, я пошутила, они все по дороге умерли, мама осталась одна, оказалась она и Шубаркудуке. И я родилась в тридцать четвёртом году, а маме было пятнадцать лет. А меня нечем было кормить, вот и Лёша родился за стакан пшена. На меня, наверно, не один стакан пшена пошёл. Но я белая, а Лёша уже смуглый.
Лора (оглянувшись)
Кошмарики.
Галя
Ну ладно, я пошла.
Лора
Ты у меня пока поживёшь? У меня есть хлеб, колбаса.
Галя
Нет, я уже сегодня ела, и потом меня должен ждать один бандит…
Лора
Клёвый?
Горда произнесённым словом.
Галя (так же гордо)
Я сама чувиха клёвая.
В доме у Лики. За столом Лика, Михал Михалыч, который задрёмывает, Hета и Люба.
Лика
Вашу дачу на Сорок втором километре занял доктор Ерёмченко.
Нета
А наша библиотека тоже…
Машет рукой.
…сгорела.
Люба
Нам ничего не надо. Когда ничего нет — и не о чем жалеть, и нечего отбирать. Мы последние люди, у нас нет ничего.
Лика
Господи, а я вам не посылала… Тут тоже было, первый сын Вадима моего… Ну, от той незаконной жены… Ну, я говорила. Короче говоря, Руслан. Он учился, потом женился студентом, родил девочку, она болела, ей усиленное питание. Руслан погиб. Короче, трое их, шестеро нас после войны сидели у Вадима на шее. Вадим умер в пятьдесят пятом, годовщина уже прошла… Исполнилась. Что ты. Славная жизнь была, он уже не ходил, а дети, внуки Серёженька и Машенька, с ним в кровати сидели, он им читал, Машеньку на горшок, Серёжу на горшок, вытрет, переоденет, они как котята переваливались по нему… У него уже пролежни были, а он всё радовался, какой из него помощник. Птичек им делал из ваты, они у него и засыпали. А он умер, теперь Серёженька в садик, Машенька в садик… Скоро их Эра из сада приведёт.
Нета
Кто был ничем, тот станет всем.
Люба
Ты нас спасла. Когда сосед майор Барков рассёк маме топором голову, её спас доктор. Маму перевязали бинтом, она лежала настоящая красавица, как в короне. Белоснежный бинт. Мы белого на себе ничего не видели много лет. Доктор держал её за руку и не отпускал. Барковы совершенно распоясавшиеся бандиты.
Лика
Это где?
Нета
Это в Уфе. Он кричал, что мы им в примус подливаем воду.
Лика
А ваша Катя хорошая, добрая, несчастная. Она скиталась здесь с девочкой, снимала койки, углы. Она попала в больницу, звонит нам, мы забрали к себе её Лору, на время, так она украла у Олечки в десять лет цветную бумагу. Тоже ведь, знаете. Сорок восьмой год. Правда, небольшой кусок, но от шоколада, со звёздами. А Лора как раз жила у нас и так и не сознались. Олечка плакала страшно, деда её утешал. Тоже ведь бедные дети, все бедные. Всего лишены были.
Люба
Бумажку потом нашли?
Лика
Бумажку нашли всю какую-то изодранную. Дети, что с них взять. Катя вышла из больницы, а Лорочка от нас уже три дня как убежала, жила у себя на койке у хозяев. Ужасно. Мы так и не поддерживали с тех пор связи, смешно говорить. Я думала, Катя вам помогает.
Люба
Лорочка не могла украсть. Со злости она могла изорвать. Не та семья, не та порода. У Лорочки в детстве был даже американский домик С кроваткой, из Америки привёз Илья. А Лорочке было три месяца, она эту кроватку сосала.
Нета
Сын Ильи тебя любил, Илья на это рассчитывал и подарил кроватку.
Люба
Володька?
Нета
Но у них у всех был туберкулёз.
Лика
Счастью детей я никогда не препятствовала. Когда мы спрятали Эру после ареста её матери, немецкой коммунистки, помните? Вы этого не знали. Мы её выдали за домработницу и прописали.
Нета
А, это та история, что вы с Вадимом ахали и охали, что мальчик не виноват, мальчику рано, а тут родилась у них Оля.
Люба
А я всё думала, почему Володька не нравится маме. Она говорит, они все семья перерожденцев. А у них был туберкулёз, оказывается. И тут их взяли.
Нета
Я же и сказала, конечно, перерожденцы. Я была права в ста процентах.
Входит Эра, она неестественно улыбается.
Эра
Саша только что сообщил, что уходит от нас. Он приезжал, оказывается, взять свои вещи.
Лика
К кому он уходит?
Эра
Там врач.
Лика
Она интересная? За полгода, правда, и посторонний столб покажется интересным, но это пройдет. У него это проходит.
Эра
Видимо. Она беременная.
Лика
Эра, она кошка! Она самка! Она никто!
Входит Саша с двумя чемоданами. Эра, прислонившись к стене лбом, глухо стонет.
Эра, дочка, я с тобой! Она гулящая дрянь!
Входит Оля, беспомощно стоит рядом с отцом.
Саша, объясни мне! Объяснись.
Саша
Олечка, я тебя взять не могу. Там у нас комната… восемь метров в бараке. Стройка. Я ушёл в отставку, меня ушли, вернее. Я разнорабочий. Рая медсестра. Я живу у неё. Меня пошлют на курсы сварщиков.
Оля
Мама, что ты слушаешь, не слушай.
Обнимает Эру.
Саша
Надо колоть дрова, топить печку, носить воду из колодца. Ты не сможешь. Это север.
Оля (плача)
Мамочка, только не плачь! Я буду всё делать.
Саша
Вам я ничего не должен, я оставляю вам всю пенсию.
Эра
Но твоя мать, она же твоя мать!
Саша
Ты всю жизнь ей угождала, угождай и дальше.
Лика
У меня есть дочь и внуки, это счастье! Только не бросай уж ты меня, моя доченька единственная.
Рыдает. Саша, мотнув головой, уходит вон с двумя чемоданами.
Эра (задыхаясь)
Придут эти двое никому не нужные из садика. Хорошо, что у них короткая память.
Лика
Они пережили смерть дедушки… Переживут, ничего, и это. Эра, пойдёшь работать. Дедушка умер… вот беда… Вадим Михалыч умер.
Михал Михалыч (просыпаясь)
Я был его брат. Самые лучшие слова, какие только можно выразить.
Лика
Михаил, устрой Эру на работу. Она инженер.
Михал Михалыч
Сейчас трудно, массовые увольнения из армии. В школу, преподавать труд. И то сложно. Но подумаем. Майкин дядя женат на директоре курсов стенографии.
Нета
Люба, шаска бужи шачто бумы шабу будем шапо булучать шапа буёк!
Люба
Проживём, мы же будем прикреплены к столовой! Будем брать сухим пайком. Как и до войны.
Лика
Никакой паёк не заменит детям отца, жене мужа. Эра, поезжай в Березай, вымоли, выклянчи у него прощения и роди ребёнка! У тебя четверо будет, у неё один, да дрова, да колодец! Эра, валяйся у него в ногах! Никто не даст ему развода!