— Только похоже, — сказал он. — Я не эксперт, но он выглядит слишком маленьким.

— Возможно, это был ребенок.

«Это не ребенок».

Голос раздался в разуме Гарибальди.

— Прекрати, Лита, — пробормотал он, изучая пустые глазницы.

— Это не я, Майкл.

— Тогда кто…, — но Гарибальди уже увидел его — худощавую фигуру с тростью, движущуюся навстречу к ним от одного из куполов.

— Стой там, где стоишь! — крикнул Гарибальди, вынимая PPG. Позади него охранники уже прицелились.

«Я не сделаю ничего плохого».

— Убирайся из моей головы!

— Майкл, — прошептала Лита. — Это он. Тот, кого я почувствовала.

Человек находился уже лишь в нескольких метрах от них. Он был невероятно стар, его кожа казалась похожей на древний пергамент и плотно обтягивала череп. Его волосы были белее снега, они свисали длинными прядями, образуя подобие косы, которая волочилась за ним по земле. Он носил сюртук, фасоном напоминавший о временах деда Гарибальди.

«Я…»

— Я…, — слово неохотно вырвалось изо рта старика — как будто старинный бензиновый двигатель попытался завестись после длительного перерыва.

— Простите, — продолжил незнакомец. — Я не говорил вслух с кем-либо уже… — по моему времени, около десяти лет. Для вас по вашему времени — значительно дольше.

— Кто вы такой? — спросил Гарибальди.

Старик протянул ему руку.

— Меня зовут Кевин Вацит.

Гарибальди осторожно пожал протянутую руку. Ему показалось, что она сделана из проволоки.

— Это невозможно! — вскричала Лита.

Вацит повернулся к ней.

— А вы, почти наверняка, Александер. Узнаю эту кровь.

Он с усилием улыбнулся, словно улыбка причиняла ему боль.

— Вы знакомы друг с другом?

В глазах Литы читалось сомнение, и в то же время они были широко раскрыты, как у ребенка.

— Он был директором Пси-Корпуса, — сказала она. — Я хочу сказать, в прошлом веке. Моя бабушка работала у него.

— И ее мать, и ее, — добавил Вацит. — И так с самого начала. Александер были среди первых.

Лита кивнула, изучая его лицо.

— Вы похожи на него. У моей матери была фотография, оставшаяся от бабушки. Она сказала, что однажды вы просто исчезли. Все думали, что вас убили, но тело так и не было найдено.

— Что ж, теперь вы нашли его, — сказал Вацит. Он вздрогнул. — Мне кажется, здесь неуютно из-за холода, и даже теплая одежда не спасает. Не хотите ли зайти ко мне? Уверяю вас, я буду рад ответить на все ваши вопросы и не сделаю вам ничего плохого.

— Постойте, — сказал Гарибальди, чувствуя, что контроль за ситуацией ускользает от него. — Это воссоединение семьи безумно увлекательно, но как насчет того, чтобы ответить на один вопрос перед нашим посещением вашего салона?

— Конечно, — ответил Вацит.

— Что случилось с шаттлом Пси-Корпуса?

На лбу Вацита возникла морщинка, которая могла символизировать огорчение.

— В этом месте ворлонцы построили свою основную экспериментальную станцию. Я думал, что она вся была уничтожена, кроме реактора, который находится глубоко под землей. Я ошибался — остались какие-то защитные комплексы типа «земля-воздух». Я — и шаттл — не ожидали этого. Я сумел обнаружить и уничтожить устройства до вашего прилета.

Гарибальди посмотрел на Литу. Она покачала головой, выглядя сконфуженной.

— Директор Вацит был нормалом, — сказала она, — а не типом. Майкл, он ворлонец.

Вацит слегка улыбнулся.

— Я действительно не ворлонец. Но не могли бы мы присесть? Я теперь быстро устаю…

* * *

Строения сверкали на солнце. На их поверхности возникали смутные разноцветные узоры, затем двигались, сливались. Они напоминали ворлонские корабли, которые видел Гарибальди, — органические, в чем-то живые. Вацит привел Гарибальди и Литу к самому крупному куполу, Гарибальди пропустил двух своих людей внутрь, а остальных оставил охранять снаружи. Телепаты Литы также бродили вокруг купола, пытаясь обнаружить присутствие кого-нибудь еще.

Внутри купола органическая природа строений была еще более заметной. Стулья, столы и кровати из того же органического ворлонского материала украшали помещение.

— Мне пришлось потратить некоторое время на то, чтобы заставить этот материал выполнять мои желания, — пояснил Вацит. — В течение длительного времени мне удавалось создавать лишь блоки, похожие на древесные наросты.

— Мне казалось, что вы сказали об уничтожении базы, — заметил Гарибальди. — Тогда откуда взялись эти купола?

— Они выросли, — ответил Вацит. — Думаю, как реакция на мое присутствие. — Он показал рукой вокруг. — Присаживайтесь, пожалуйста. Я начну с начала — или настолько близко к нему, насколько смогу.

Он внимательно посмотрел на Литу.

— Я действительно Кевин Вацит. Я родился примерно в 2109 году, но я не знаю точной даты. Моя мать была одним из первых настоящих телепатов. Я видел — и ощущал — ее смерть во время одного из ранних погромов. Когда я вырос, я стал помощником сенатора Ли Кроуфорда, который создал MRA, которое позднее — намного позднее — превратилось в Пси-Корпус. Потом я стал директором Пси-Корпуса. Как сказала Лита, в те времена директор Корпуса должен был являться нормалом. Я притворился нормалом, потому что обладал такой возможностью.

— Нет, — сказала Лита. — Он лжет. Ни один телепат не способен на такое. Даже я не могу.

Вацит пожал плечами.

— Я могу или мог. Я не знаю наверняка, почему. Но частично… частично это связано с тем, что моя мать передала мне. Это то, что ты почувствовала, Лита. Частица ворлонца, одного из двух, что прилетели на Землю, чтобы имплантировать измененные гены в наших предков. Понимаешь, Тени нашли их. Но прежде чем умереть…

— Нечто подобное произошло на Вавилоне 5, — сказала Лита. — Кош спрятал частицу себя в Шеридане. Но на краткий срок.

Вацит кивнул.

— Значит, ты понимаешь. В моей матери находилась частица ворлонца. Я был совсем маленьким, когда моя мать передала его мне. Я рос и развивался вместе с ним — мы никогда не разлучались. У меня не было двух голосов, только один — слияние ворлонского и земного. Позднее я встретил еще одного ворлонца и узнал правду о себе. И о другом — о Тенях, о надвигающейся войне. О нашем происхождении — как телепатов, — он потер колени. — Так что в некотором роде я ворлонец, но я и человек. Меня точно не запланировали.

Лита кивнула.

— Теперь я вижу. Думаю, я поняла.

Но Гарибальди беспокоило не столь давнее прошлое.

— Почему вы прилетели сюда? Вы покинули Землю в одиночестве, на корабле, который двигался с субсветовой скоростью. Вы провели шестьдесят лет в космосе. Зачем?

— Вы, конечно же, понимаете, что для меня это время прошло быстрее — меньше года в космосе. Релятивистские скорости, знаете ли. Эффект замедления времени.

— Мне все-таки хочется услышать ответ на вопрос. И есть еще один вопрос — где ваш корабль?

Вацит вздохнул и уселся поглубже в кресло.

— Когда я прилетел, мой корабль был поврежден. На планете почти ничего не осталось, кроме слабого источника энергии в одном месте. Я опустился на поверхность, считая, что умру. Но эти сооружения начали расти, и они заботятся обо мне. Они производят пищу, дистиллированную воду, дают мне укрытие и окружают теплом. Цена — мой корабль. Ворлонская технология частично органическая, но ей необходимы металлы. На этой планете очень мало металлов.

— Они съели ваш корабль.

— Да, и со временем они найдут и поглотят обломки шаттла. — Вацит встал. — На этот раз лучше. Я чувствую себя способным снова передвигаться! Не хотите ли взглянуть на кое-что?

— Конечно, почему бы нет? — ответил Гарибальди. Он почувствовал, что где-то упал еще башмак. Может, все небо было заполнено ими. Огромные металлические башмаки, полные мерзких ворлонских сюрпризов. Он удостоверился, что его PPG заряжен.

Вацит провел их в соседнюю комнату и взмахнул рукой. Лампы осветили то, что находилось в альковах и было отгорожено от комнаты стеной из стекла.

— Вот почему я прилетел сюда, — сказал он. — Я провел последние годы, изучая их.

В каждом алькове стояли скелеты, закрепленные на проволочных подставках. Один был похож на скелет землянина, другой — на нарна. Третий мог в прошлом быть минбарцем. В отношении остальных Гарибальди даже не хотел гадать. Точно сказать было все равно невозможно, пока на них не было плоти и кожи.

— Перед вами обитатели этой планеты, — сказал Вацит. — Я зову их нефилимами.[1] Слышали о них? Согласно представлениям иудеев, нефилимы были отпрысками ангелов и земных женщин — земные исполины, которых уничтожил библейский потоп. Я соединяю обрывки их истории.

— Кости на берегу, — сказала Лита.

Вацит кивнул.

— Как вы, вероятно, уже догадались, никто из этих существ не обитал здесь изначально. Настоящая экологическая система этой планеты не подразумевала живых существ размером больше кошки. — Вацит указал на скелет, который больше всего напоминал землянина. — Предки этого парня, к примеру, были с Земли. Вероятно, один из древних людей, гомо эректус.[2]

— Они жили… что? Миллион лет тому назад? — спросил Гарибальди. — Сколько лет этому скелету?

— Десять или около того. Но не путайте меня — это не гомо эректус. Это то, что ворлонцы сделали из него. Нечто, что вы или я с трудом сочтете землянином.

— Он выглядит как человек, — сказала Лита. — Или почти как человек.

Вацит покачал головой.

— Люди — очень слабые существа. У нас нет когтей, наши зубы относительно безобидны по сравнению с клыками, скажем, тигра. Как животные мы не сильны и не быстры. Вместо этого мы создаем орудия труда, и разум помогает нам выжить. Те, кто лучше использует свои орудия труда, рожают больше детей, и их дети лучше применяют эти орудия. Наш мозг развивается по мере развития изобретательности, любопытства, тяги к экспериментированию, — в использовании орудий труда.

— Макака видит, макака делает. Эволюция людей в ореховой скорлупе, — сказал Гарибальди. — Верно?

— Здесь, — сказал в ответ Вацит, — ворлонцы не были заинтересованы в подобных качествах. Эти наши дальние сородичи были созданы для одного — быть носителями генов телепатии. — Вацит потер голову. — Вам известно, что нет ни одной разумной расы, у которой телепатия возникла эволюционным путем?

Лита нахмурилась.

— Я полагала, что несколько все-таки есть.

— Их нет — по простой причине. Раса, которая развивает телепатию и телекинез, не нуждается в разуме. Если вы можете ощутить приближение любого хищника, а затем убедить его, что вас здесь нет, то зачем создавать оружие, чтобы защититься от него? Если вы можете позвать к себе добычу, то зачем развивать сложные охотничьи навыки? Подобно когтям и клыкам, телепатия — мощное орудие для непосредственных действий. Когда вид сосредотачивается на вложенных в него преимуществах, эволюция стремится к более узкой специализации, стараясь закрепить эти преимущества. Это не путь к разуму — путь к разуму требует полагаться на универсализацию, а не специализацию. Человек — наиболее универсальное животное с точки зрения физиологии. У нас есть те же самые четыре вида зубов, что были у наших самых отдаленных предков среди млекопитающих. У нас те же самые пятипалые лапы, которые мы унаследовали от пресмыкающихся — не когти, плавники или крылья, а именно руки, специализация которых в том, что они не имеют специализации. Мы создаем наши когти. Если нам на пути встречается нечто, что мы не можем съесть, мы не развиваем новые клыки и не увеличиваем размеры желудка, — мы храним это, сжигаем, или заливаем водой, пока не сможем разобраться в нем.

— Но гены телепатии развивались, — возразила Лита.

— Да, но не благодаря эволюции. Ворлонцы манипулировали ими, вживляли, экспериментировали, подталкивали нас. Существа, привезенные сюда, были для них лишь эмбрионами. Они превращали их в телепатов за счет всех остальных особенностей. Эти бедняги, как мне кажется, обладали телепатическими способностями, которых не смогли бы оценить даже ворлонцы, но ни одно из них не смогло бы сообразить, как разжечь костер или как вбить колышек в круглую дырку.

Лита была бледна как мел.

— Это ужасно, — сказала она. — Что с ними случилось?

Вацит махнул рукой, и свет померк. Скелеты утонули во мраке.

— Ворлонцы убили их, конечно же, чтобы они не попали в руки Теней. Ворлонцы уже получили почти все, что хотели, — гены, которые можно было имплантировать в другие существа, чтобы создавать существ, которые обладали бы одновременно телепатией и разумом. Понимаете, к чему я клоню? Эти возможности должны были возникать отдельно друг от друга, а затем объединиться. Разумная раса может развиваться естественным путем, существа с телепатическими способностями могут развиваться естественным путем. Но вы не можете объединить их, не вмешиваясь.

— Вы пока не сказали нам, зачем вы прилетели сюда, — заметил Гарибальди. — Или как вы узнали об этой планете.

Вацит вновь улыбнулся своей улыбкой, похожей на гримасу. Она не отражала хорошее чувство юмора.

— Я знал, что Тени скоро выступят, и я знал, что мы, телепаты, окажемся нужными. Я создал Пси-Корпус, который был должен помочь. Я дожил почти до самого конца своей жизни, и все, к кому я был привязан, уже умерли. Моих врагов в Корпусе и правительстве было бесчисленное множество, и я понимал, что еще немного — и они застигнут меня врасплох. Я понимал, что осталась одна вещь, которую я мог сделать. Подобно вам, я прилетел сюда, ожидая найти тайну, которая поможет усилить наши способности, и я думал, что я смогу совершить это открытие ради моих людей. И, как вы видите, я сделал это. Но все кончено. От ворлонских записей и лабораторий не осталось ничего, лишь эти кости. Полагаю, из них можно извлечь ДНК, но, как мне кажется, эта ДНК будет содержать ту же самую последовательность генов, которой обладает каждый телепат.