— Полагаю, я создала монстра.

— Нет. Ты просто сняла поводок. Приз в этой категории или создатели монстров отправляются…, — он прицелился и выстрелил. Злобная усмешка Бестера исчезла во вспышке перегретого гелия. Гарибальди дунул на ствол PPG, сдувая воображаемый дымок, и засунул оружие в кобуру.

— Два дня тому назад я не мог этого сделать. Я не мог выстрелить даже в его фотографию. Спасибо, Лита.

— Не стоит вспоминать. Я просто подумала, что ты захочешь узнать — мы совершим прыжок где-то через час.

— Да? В таком случае, учитывая размеры моей благодарности, не следует ли нам еще раз поговорить? Это Бестер обычно использует принцип «нужно знать или не нужно».

Лита неохотно кивнула.

— Это останется между нами?

— Я всегда был осмотрителен.

— Хорошо.

Она сложила руки на груди и подошла к иллюминатору, чтобы взглянуть на звезды.

— Ты думаешь…, — начала она.

— Что?

— Ты думаешь, я спятила? Все эти звезды, эти миры? Неужели там нет планеты, которую мы могли бы назвать домом?

— Это не так просто.

Она вздохнула.

— Знаю. Понимаешь, я ведь привыкла думать, что надежда существует. Что нормалы и типы смогут жить вместе. А теперь…, — ее голос вновь умолк.

Гарибальди помолчал, придумывая, что ему следует сказать.

— Думаю, Байрон был немного с приветом…, — начал было он, но боль и гнев, отразившиеся в глазах Литы, подсказали ему, что он подумал недостаточно хорошо.

— Нет, послушай, — поспешил добавить он. — Я знаю, он был твоим другом, и гораздо большим. Ты любила его, а любовь вызывала у каждого классическое сужение взгляда. Это говорит тебе тот, кто в этом разбирается. Но я собирался сказать только, что он был прав, по крайней мере, в одном. Чего бы не хотела ты, чего бы не хотел я, мы не сможем жить вместе. Это не слепой фанатизм, основанный на идиотских критериях вроде цвета кожи или религии. Это реальность. Ты можешь читать в моей голове, а я в твоей — нет. Тебе слишком сложно не использовать это преимущество, а мне слишком сложно не завидовать тебе и не бояться тебя. Мы можем отрицать это, подавлять, но оно все равно вернется. Всегда. Поэтому нет, я не думаю, что ты спятила. Я надеюсь, что вы найдете свою планету, что она будет далеко отсюда, и что вы останетесь там до тех пор, пока все мы не станем хоть в чем-то лучше.

— Но ты не думаешь, что это произойдет.

— Что? Не думаю, что люди с каменного века стали хоть немного лучше, и я не верю, что это произойдет вскоре. А что до планеты, — он кивнул на иллюминатор, — туда, куда мы летим, много миров, на которые никто не претендует, верно? Теперь, когда ворлонцы ушли.

— Если они ушли.

— Что ты имеешь в виду?

— С тех пор, как мы улетели, я все время что-то ощущаю. Нечто знакомое.

— Ворлонцев?

— Не знаю. Возможно.

— Так это связано с ними?

— В некотором роде. Ворлонцы создали нас — создали телепатов.

— Знаю. Вспомни, я был там, когда Барон вышел из Трущоб, попытался шантажировать Альянс, заявлял, что мы в ответе за то, что совершили Кош и компания. Это ведь не страшная тайна, которую я должен был хранить?

— Нет. Но есть и еще кое-что. Когда Байрон выяснил…, — она неожиданно покраснела, остановилась на мгновение, но тут же продолжила говорить, только намного быстрее, — как ты бы сказал, когда он выяснил, он отреагировал ужасно. Но ты не представляешь, каково это, Майкл, — неожиданно осознать, что само твое существование было придумано кем-то, что ты лишь инструмент в чужих руках.

Гарибальди уставился на нее.

— Лита, Бестер запрограммировал меня так, что я обрек на пытки и смерть одного из своих лучших друзей. Ты действительно собираешься сказать мне, что это менее сильно действует, нежели известие о том, что твоя бог-знает-сколько-пра-прабабка двести лет тому назад съела витамин для телепатов?

На этот раз на ее лице отразилось, что она совершила ошибку. Майклу было приятно.

— Возражение принято, — признала она. — Но Байрон отреагировал ужасно. Это ударило его в самое сердце. Поэтому я не сказала ему всего, что узнала, пока была у ворлонцев.

— Но ты расскажешь мне.

— Я вынуждена.

— Это как рождественский подарок.

Лита посмотрела в сторону.

— Тени появились рано. Ворлонцы не завершили работу над нами.

— Не завершили… — бог мой!

— Да. Я не знаю в точности, как они делали это, но я попыталась понять, как это могло произойти. Думаю, они начали действовать очень давно, возможно, тысячи или даже миллион лет тому назад. Они взяли некоторых из нас — или, возможно, только клетки, чтобы клонировать нас, я не знаю наверняка, — и начали обрабатывать нас, выращивать где-то еще. Время от времени они прилетали на Землю — и на Минбар, Нарн, и все остальные планеты, где они создали типов, — и вживляли новую последовательность генов их обитателям. Они действовали неспешно — ворлонцы живут долго, и эксперимент, растянутый на века, не казался им чем-то странным.

Где-то в конце XXI века они достигли порога, и вскоре после этого на Земле начали появляться первые телепаты. На других мирах это произошло раньше, но на Земле — лучше. Мы были предметом их гордости и радости. Но меня не покидает ощущение, что мы находимся где-то на третьем этапе плана, состоящего из пяти этапов.

— Кроме тебя самой. Они сделали тебя сильнее.

— Да. Четвертый этап, но не пятый. У них просто не было времени — из-за Теней, появившихся слишком рано. Они были вынуждены использовать нас такими, какими мы были. А затем… затем они ушли.

Она взглянула ему в лицо.

— Ты видел, на что я способна, Майкл. Я была лишь П5, когда они меня изменили. А Бестер — П12.

— И ты думаешь, что это планета, на которой они изготавливали формы, если можно так выразиться? Что тайна об усилении телепатических способностей хранится там?

— Кто-то думал так. Семьдесят лет тому назад.

— Кажется, ты сказала, что являешься первым телепатом, который узнал, что вас создали ворлонцы.

— Я так думала. Я ошибалась.

Единственное, чем смог ответить ей Гарибальди, — долгим протяжным свистом.

* * *

— Я знаю, они должны быть там, — пробормотал Гарибальди.

Однако, как он ни старался, он не мог увидеть ничего, кроме множества мелких звездочек и одной крупной желтовато-оранжевой звезды без названия, которая согревала «Тореадор» и его команду с того момента, как корабль покинул гиперпространство. «Тореадор» представлял собой модифицированный корабль IPX, он не мог соперничать с «Белой звездой» или даже эсминцем, подобным «Агамемнону», но в целом был неплох.

— Что ж, вот вам планета, — сказала Кирстин Фирт, веснушчатая девушка за навигационной консолью. — Около пятидесяти миллионов километров от нас. Отсюда нельзя сказать ничего конкретного.

— Не следовало нам подходить к ней так издалека, — пожаловался Гарибальди.

Капитан Дочейл — мужчина средних лет с резкими чертами лица и яркими волосами без единого проблеска седины — откашлялся.

— Вы настаивали именно на этом, мистер Гарибальди, не забыли?

— Знаю. Я не хотел, чтобы нам оказали теплый прием. А теперь я беспокоюсь о том, что они отправят нас в нокаут.

— Возможно, они вообще не прилетели, — сказал Дочейл. — В конце концов, у Пси-Корпуса и так всего предостаточно, зачем им устраивать какую-то бессмысленную охоту?

— Нет. Бестер такого не упустит. Они прилетят, как только сумеют найти подходящий корабль. С учетом их нынешней ситуации вопрос лишь в том, сколько времени на это уйдет.

Гарибальди потер подбородок.

— Давайте переберемся поближе.

— Рискованно, мистер Гарибальди.

— Не так рискованно, как позволить им найти то, что там находится, пока мы тут развлекаемся перелетами на малых скоростях. Прыгайте.

* * *

На этот раз, когда чернота обычного космоса заменила кроваво-красный кошмар гиперпространства, их ожидал хорошо различимый диск планеты.

Гарибальди поднял брови при виде планеты. Как большинство обитаемых миров, планета была в основном белой. Шапки на полюсах были огромными, а экваториальные области окутывали облака. Вблизи экватора сквозь пелену облаков были видны темно-желтые пятна океанов и желтовато-коричневые куски пустынь. Зелени почти не было видно.

— Ну? — спросил он нетерпеливо. — Что же мы имеем?

— Землеподобная планета, — ответила Фирт. — Крупнее, тяжелых элементов на ней меньше, поэтому масса примерно такая же. Сэр, ее здорово разбомбили — недавно.

— Что?

— Здесь два крупных континента. Оба бомбили до тех пор, пока не остались одни скалы. В атмосфере до сих пор много пыли — видимо, планета переживает ядерную зиму. Никаких следов искусственных сооружений — по крайней мере, на этой стороне.

— Есть ли поблизости корабли?

— Пока нет. Здесь есть спутник — небольшой, с металлическими конструкциями, — она с волнением вглядывалась в данные на консоли. — Здесь зона перехода, сэр, — или то, что от нее осталось.

— Чья конструкция?

— Неизвестная, но выглядит больше похожей на ворлонские зоны.

— Это ворлонцы.

Гарибальди повернулся. Лита только что появилась в рубке.

— Ты можешь почувствовать их? Они там?

— Я пыталась. На планете что-то есть. Возможно, люди Бестера, возможно, нет. Я правда не могу сказать.

— Сэр! — закричала Фирт. — Я обнаружила корабль, по внешнему виду — крейсер типа «Циклоп». Это они, сэр.

— Черт. Пора зажигать свечи.

* * *

Но то, что они обнаружили, представляло собой мертвый корабль или, по крайней мере, опустевший. Системы поддержки жизнеобеспечения отключены, и корабль был открыт. Внутри не было тел, следов захвата, — ничего, что могло бы прояснить судьбу экипажа. Вахтенный журнал был стерт, и системы корабля не знали ничего о том, что произошло с момента отлета с Ио.

Но с летной палубы исчез атмосферный шаттл.

— Могут ли они прятаться от нас, Лита? — спросил Гарибальди, нервно оглядываясь по сторонам. — Когда Бестер бегал за твоими друзьями по Вавилону 5, ты обманывала его. Прятала их, когда люди Бестера были рядом.

— Возможно, если они все соберутся, то смогут попытаться одурачить меня, — ответила она, — но я так не думаю. Несмотря на все разговоры о семье, Пси-копы не слишком хороши для подобного взаимодействия. В Пси-Корпусе царит принцип «человек человеку волк», и последнее, что ты захочешь передать потенциальному конкуренту — это твои тайные мысли. — На ее лице отразилась тоска. — Кроме того времени, когда мы были детьми. Прежде чем им удалось заставить нас мечтать о том, чтобы вцепиться друг другу в горло.

— А что если их способности уже усилены?

Лита пожала плечами.

— В этом случае мы обречены.

— Что мне всегда нравилось в тебе, Лита, — это то, что стакан всегда наполовину полон. Наполовину заполнен чем-то ужасным.

— Полагаю, они на планете.

— Я тоже, — пробормотал Гарибальди. — Только где?

— Если мы найдем то, что они искали, мы найдем их, — ответила Лита.

Когда они вернулись на «Тореадор», Фирт показала им увеличенное изображение одного из секторов на поверхности планеты.

— Здесь мощный источник нейтрино, — сказала она. — Подземный термоядерный реактор или что-то в этом роде. Мы уже получили изображение структур на поверхности. Также заметны обломки, которые по очертаниям напоминают шаттл, построенный на Земле.

— Обломки?

— Рассеянные в пределах 20 километров.

— Их сбили снизу?

— Не могу сказать, сэр. Точно известно то, что шаттл взорвался на значительной высоте.

— И это заставляет меня задуматься о том, стоит ли нам опускаться на поверхность. Как насчет сигналов?

— Никаких, сэр, даже в ответ на наш.

Гарибальди сделал глубокий выдох.

— Хм. Что за черт?

— Я спускаюсь, — сказала Лита. — Он там. Я чувствую его — там, где реактор.

— Кого?

— Ворлонца. Или кого-то, кто производит впечатление ворлонца. Или не производит. Не знаю, но должна выяснить.

— Ты уверена, что это хорошая мысль? Что-то уничтожило наших приятелей из Пси-Корпуса.

— У меня сильное ощущение, что если тот, кто внизу, захотел бы нас убить, мы бы уже были мертвы, — сказала Лита.

— Ну что ж, ощущения и кредит после уплаты налогов превращаются в половину взятого кредита, — пробормотал Гарибальди. — Но у меня такие же ощущения. И теперь между нами кредит. Ладно, пусть так.

— Майкл, тебе не нужно спускаться.

— Конечно, я спущусь. Я же не доверяю тебе, помнишь?

* * *

— Хм, почти как дома, — сказал Гарибальди слегка нервно. Последние полчаса он провел в ожидании лазерного луча или ракеты, которые расправятся с их шаттлом так же, как и с предыдущим. Но теперь, очутившись на поверхности, он был настроен чуть ли не легкомысленно. И на поверхности действительно было почти как дома — холодно. Не так холодно, как на Марсе, где вырос Гарибальди, но по-настоящему холодно.

Они опустились на берег покрытого льдом озера. Фирт убедила их, что ему всего семь лет, оно образовалось в результате поворота реки после какой-то катастрофы — подземного толчка или термоядерного взрыва, произошедшего в восьмидесяти километрах к югу. За озером на фоне жемчужного неба виднелись изломанные вершины коричневых гор, испещренных желтовато-зелеными прожилками.

По другую сторону озера виднелись купола явно искусственного происхождения самых разных размеров. Некоторые были не больше обычного автомобиля, но в самом большом с легкостью поместился бы их шаттл.

Однако их внимание привлек сам берег озера.

— Милый пляжик, — сказал Гарибальди.

Лита кивнула, потеряв от ужаса голос. Вдоль кромки воды тянулась гряда из побелевших костей, перемешанных так, словно их прибило к берегу штормом.

Гарибальди наклонился и поднял один из черепов.

— Бедняга Йорик, — сказал он. — Не думаю, что знал его.

— Похоже на череп землянина, — сказала Лита. За ее спиной один из четырех телепатов, которых они взяли с собой на поверхность, сложился пополам, его вырвало. Гарибальди был доволен тем, что никто из его людей не последовал этому примеру, но лица даже наиболее выдержанных охранников позеленели. Да и у него самого возникло желание расстаться со съеденным ланчем.