Пять дней спустя Донал прибыл в Холмстед, столицу Венеры, и немедленно отправился на встречу с Галтом, в его номер-люкс в правительственном отеле.

— У меня были кое-какие неотложные дела. — Он пожал руку маршалу и сел. — Иначе я оказался бы здесь раньше. — Он внимательно посмотрел на Галта. — Вы неважно выглядите.

Маршал Фрайлянда в самом деле потерял в весе. Кожа его лица слегка обвисла, а глаза потемнели от усталости.

— Политика, политика… — ответил Галт. — Занятие не для меня. Слишком утомительно. Выпьете чего-нибудь?

— Нет, спасибо, — отказался Донал.

— Я, впрочем, тоже, — кивнул Галт, — Только закурю трубку… не возражаете?

— Я и прежде никогда не возражал, — ответил Донал, — и вы никогда меня не спрашивали.

— Гм… да. — Галт не то закашлялся, не то усмехнулся и, достав трубку, начал набивать ее слегка дрожащими пальцами. — Чертовски устал, вот и все. Собственно, я готов уйти в отставку — но как я могу уйти, если здесь заваривается такая каша? Вы получили мое письмо — сколько подразделений вы можете мне дать?

— Кое-что могу. Скажем, двадцать тысяч солдат первого эшелона… — Галт поднял голову. — Не беспокойтесь, — улыбнулся Донал, — Они будут прибывать понемногу, небольшими группами, чтобы создалось впечатление, будто я даю вам раз в пять больше войск, но просто процедура их доставки несколько запутана.

— Я должен был знать, что вы что-то придумаете, — проворчал он, — Мы наверняка можем найти применение вашему уму здесь, на совещании. Официально мы собрались лишь для того, чтобы выработать общее отношение к новому правительству Новой Земли, но вы, конечно, знаете, о чем в действительности пойдет речь, не так ли?

— Догадываюсь, — пожал плечами Донал. — Об открытом рынке.

— Именно. — Галт зажег трубку и тщательно раскурил ее. — Линия раскола проходит как раз посередине, теперь, когда Новая Земля оказалась в лагере венерианской группы, а мы — то есть Фрайлянд — в противоположном. Проблема в том, что у них есть Уильям и эта белокурая бестия Блэйн. — Он пристально посмотрел на Донала. — Вы знакомы с Проджектом Блэйном, не так ли?

— Никогда с ним не встречался. Это мое первое путешествие на Венеру, — уточнил Донал.

— Это акула, — с чувством произнес Галт, — Мне бы хотелось посмотреть, как он и Уильям сцепятся из-за чего-нибудь. Может быть, они сожрут друг друга, от чего Вселенной станет только лучше. Что ж… что касается вашего статуса…

— Официально меня прислал Сэйона в качестве наблюдателя.

— Что ж, тогда проблемы нет. Мы легко можем повысить ваш статус до делегата. Собственно, я уже сообщил об этом. Мы лишь ждали, когда вы появитесь, — Галт выпустил большое облако дыма и пристально посмотрел сквозь него на Донала, — Но как по-вашему, Донал? Я верю в вашу проницательность. Что в действительности затевается на этом совещании?

— Не могу точно определить, — ответил Донал. — По-моему, кто-то совершил ошибку.

— Ошибку?

— Новая Земля, — объяснил Донал, — Глупо было свергать правительство именно сейчас — и к тому же силой. Именно поэтому мне кажется, что мы сумеем его вернуть.

Галт резко выпрямился, вынув трубку изо рта.

— Вернуть? Вы имеете в виду — вернуть прежнее правительство? — Он уставился на Донала. — Кто нам это позволит?

— Прежде всего, насколько я понимаю, Уильям, — сказал Донал. — Не в его обычае делать что-либо по частям. Но можно быть уверенным, что он назначит точную цену за возвращение Новой Земли.

Галт покачал головой:

— Я вас не вполне понимаю.

— В данный момент Уильям работает на венерианскую группу, — пояснил Донал, — Но по-настоящему его волнуют лишь собственные интересы, лежащие достаточно далеко. Можно побиться о заклад, что на этом совещании будут идти два вида переговоров. Краткосрочные и долгосрочные. Краткосрочные, вероятнее всего, коснутся той самой проблемы открытого рынка. Долгосрочные будут игрой Уильяма.

Галт снова затянулся трубкой.

— Не знаю, — мрачно произнес он. — У меня не больше информации о Уильяме, чем у вас, но вам не кажется, что вы слишком много на себя берете, когда речь заходит о нем?

— Откуда я могу знать? — криво улыбнувшись, заметил Донал. — Я так думаю об Уильяме, потому что, — он поколебался, — будь я на его месте, я бы поступал так, как, я подозреваю, поступает он, — Он сделал паузу. — Если Уильям окажется на нашей стороне, это может вынудить совещание надавить на Новую Землю, чтобы вернуть к власти прежнее правительство, не так ли?

— Ну… конечно.

— Что ж, — пожал плечами Донал, — что может быть лучше, если Уильям выступит с компромиссным предложением, которое в то же самое время переведет его в противоположный лагерь и замаскирует его истинные цели — как требует развитие ситуации?

— Да, я могу это понять, — медленно сказал Галт. — Но если так, то чего он может потребовать взамен?

Донал покачал головой:

— Не могу сказать. Не знаю.

На этой в достаточной степени незавершенной ноте их частная беседа завершилась, и Галт повел Донала знакомиться с некоторыми делегатами.

Встреча, как это обычно бывает, перешла в неформальное общение за коктейлем в номере, принадлежащем Проджекту Блэйну с Венеры. Донал с интересом наблюдал за этим крупным, спокойного вида белокурым мужчиной, внешне лишенным тех черт характера, которые приписывал ему Галт.

— Ну, что вы о нем думаете? — прошептал Галт, когда они отошли от Блэйна и его жены, направляясь к другим гостям.

— Выдающийся человек, — заметил Донал. — Но, думаю, вряд ли кому-либо стоит его бояться. — Он улыбнулся, увидев, как поднялись брови Галта. — Похоже, он слишком поглощен собственным мнением. Я считаю его вполне предсказуемым.

— В противоположность Уильяму? — тихо спросил Галт.

— В противоположность Уильяму, — согласился Донал. — Его нельзя назвать предсказуемым, по крайней мере не в такой степени.

За разговором они приблизились к Уильяму, который расположился в углу холла и беседовал с высокой стройной женщиной, сидевшей спиной к ним. Увидев Галта и Донала, Уильям перевел взгляд на них.

— О, маршал! — улыбнулся он. — Протектор!

Женщина повернулась, и Донал узнал Ани.

Если годы наложили отпечаток на внешность Донала, то еще в большей степени они изменили Ани. Теперь ей было двадцать с небольшим, и она производила впечатление вполне взрослой женщины. В ней начинала проявляться та редкая красота, которая лишь усиливается с возрастом и опытом и никогда не покидает женщину, даже в старости. Теперь она выглядела более женственной и более уравновешенной по сравнению с тем, какой Донал видел ее в последний раз. Взгляд ее зеленых глаз встретился со взглядом Донала.

— Рад встрече с вами, — Донал наклонил голову.

— Я тоже. — Ее голос, как и все остальное, стал взрослым. Донал перевел взгляд на Уильяма, — Рад видеть вас, принц.

Уильям встал и пожал руки Доналу и Галту.

— Рад, что вы с нами, протектор, — весело сказал он, обращаясь к Доналу. — Как я понимаю, маршал предложил вашу кандидатуру в качестве делегата. Можете на меня рассчитывать.

— Буду рад, — ответил Донал.

— И я тоже, — сказал Уильям, — Мне нравятся люди без предубеждений за столом переговоров, а молодые люди — не хочу вас обидеть, Хендрик, — как правило, лишены предубеждений.

— Я лишь солдат и не претендую ни на что большее, — проворчал Галт.

— И именно это делает опасным ваше участие в переговорах, — пояснил Уильям. — Политики и бизнесмены всегда чувствуют себя увереннее с тем, кто имеет в виду вовсе не то, что говорит. Честные люди всегда были нашим проклятием.

— Жаль, — вмешалась Ани, — что честных людей так мало, чтобы проклясть вас всех. — Она посмотрела на Донала.

Уильям рассмеялся:

— Избранная Культиса не знает пощады в отношении нас, плетущих закулисные интриги, — не так ли, Ани?

— Как только я стану для вас чересчур обременительна, можете отправить меня обратно к экзотам, — парировала она.

— Нет, нет. — Уильям с иронией покачал головой. — Такой человек, как я, может прожить лишь в окружении людей, подобных вам. Я погружен в мир тяжкой реальности — это моя жизнь, и другой у меня не будет, — но чтобы дать отдых своей душе, я порой люблю бросить взгляд через монастырскую ограду туда, где самая большая трагедия — увядшая роза.

— Не стоит недооценивать розы, — заметил Донал. — Люди умирали за разницу в их цвете.

— Продолжайте. — Уильям повернулся к нему, — Война Алой и Белой роз — древняя Англия? Не ожидал услышать подобное от вас, Донал. Этот конфликт, как и любой другой, был связан с вполне материальными разногласиями. Войны никогда не ведутся по абстрактным причинам.

— Наоборот, — покачал головой Донал, — Войны неизменно начинаются по абстрактным причинам. Войны могут быть развязаны людьми среднего возраста или стариками, но сражаются всегда молодые. А молодым недостаточно чисто практических мотивов для самой большой трагедии — конца Вселенной, — каковой является твоя смерть, когда ты молод.

— Не ожидал подобного отношения от профессионального солдата! — рассмеялся Уильям. — Кстати, мне нужно кое-что с вами обсудить. Как я понимаю, вы подчеркиваете приоритет сухопутных войск по отношению ко всем остальным вооруженным силам, и я слышал, что вы достигли некоторых выдающихся результатов в их обучении. Эта информация, конечно, как раз по моей части, поскольку Сета намерена заключить договор о найме войск. В чем ваш секрет, протектор? Вы допускаете к себе наблюдателей?

— Никаких секретов, — ответил Донал. — И вы, принц, в любое время можете прислать наблюдателей. Главная причина наших успехов — ответственный за боевую подготовку командор Ян Грэйм, мой дядя.

— О… ваш дядя, — вздохнул Уильям. — Вряд ли я смогу купить его у вас, если он ваш родственник.

— Боюсь, что не сможете.

— Ну-ну… Так или иначе, мы еще поговорим. Ради всего святого — мой бокал, похоже, опустел. Кто-нибудь хочет еще?

— Нет, спасибо, — отказалась Ани.

— И я нет, — последовал ее примеру Донал.

— Что ж, а я, пожалуй, выпью еще, — кивнул Галт.

— Что ж, в таком случае идемте, маршал.

Уильям повернулся к Галту, и они вместе направились в сторону бара. Донал и Ани остались вдвоем.

— Итак, — сказал Донал, — вы не изменили своего мнения обо мне.

— Нет.

— Вот тебе и беспристрастность избранной Культиса! — иронически заметил он.

— Знаете, я не сверхчеловек! — вспылила Ани, — Нет, — продолжила она более спокойно, — есть миллионы таких, как вы, и даже хуже — но у вас есть способности. И вы карьерист. Именно этого я не могу вам простить.

— На вашу точку зрения дурно повлиял Уильям, — усмехнулся Донал.

— По крайней мере, он такой, какой есть, и не притворяется!

— Почему открытое признание порока обязательно должно именоваться добродетелью? — удивился Донал. — Кроме того, вы ошибаетесь. Уильям, — он понизил голос, — притворяется обычным дьяволом, чтобы скрыть от вас, кто он есть на самом деле. Те, кто имеет с ним дело, считают, что он есть воплощение зла, и таким образом им доступны самые глубины его души.

— Вот как? — Голос ее звучал насмешливо. — И каковы же на самом деле эти глубины?

— Нечто большее, нежели собственное возвышение. Вы слишком близки к нему, поэтому не замечаете того, что осознает основная масса людей, которая видит его с некоторого расстояния. Он живет словно монах — не получая личной выгоды от того, что он делает, и от долгих часов работы. И его не волнует, что думают о нем другие.

— Не больше, чем вас.

— Меня? — Захваченный врасплох неожиданной правдой в ее словах, Донал тем не менее смог возразить: — Меня волнует мнение тех, чье мнение меня волнует.

— Например?

— Например, ваше. Хотя я не знаю почему.

Ани уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— О, — выдохнула она, — только не говорите мне этого!

— Я сам не понимаю, почему я вообще пытаюсь вам что-то объяснить, — с горечью ответил он и ушел.

Донал вернулся в свой номер, где тут же погрузился в работу и просидел за столом до поздней ночи. Даже тогда, когда он наконец лег спать, сон не шел — что он отнес на счет похмелья.

Можно было бы и дальше придумывать какие-то оправдания, но он себе этого не позволил.