Стуча каблуками черных сапог по серому полу просторного кабинета Штаба обороны Гармонии, адъютант подошел к столу Донала.

— Срочное личное послание, сэр. — Он положил на стол голубую кассету для обычных сообщений.

— Спасибо, — Донал жестом отослал адъютанта. Затем сорвал печать на кассете, вставил ее в настольный диктофон и, подождав, пока адъютант выйдет, нажал на кнопку.

Из динамика донесся низкий голос его отца.

«Донал, сын мой!

Мы рады были получить твое последнее послание и услышать о твоих успехах. Никому в нашей семье не удавалось добиться подобного за столь короткое время в течение последних пяти поколений. Мы очень рады, молимся за тебя и ждем от тебя новых вестей.

Однако сейчас я должен сообщить тебе о постигшем нас несчастье. Твой дядя Кенси был застрелен чуть больше месяца назад на улице города Бловена, на Сент-Мари, местной террористической группировкой, противостоящей правительству. Ян каким-то образом сумел обнаружить штаб-квартиру этой группировки и расправился с убийцами собственными руками. Но этим, разумеется, Кенси не вернешь. Он был нашим всеобщим любимцем, и его смерть стала для всех нас тяжким ударом.

Однако в настоящее время нас больше всего беспокоит Ян. Он привез тело Кенси домой, отказавшись от похорон на Сент-Мари, и находится здесь уже несколько недель. Ты знаешь, что он всегда был угрюм и мрачен, словно Кенси досталась двойная порция жизнерадостности. Твоя мать говорит, что теперь Ян словно потерял своего доброго ангела и полностью отдался силам тьмы, которые всегда накладывали на него столь заметный отпечаток.

Я прожил с ней тридцать два года и прекрасно сознаю, что она в состоянии заглянуть в душу мужчины или женщины намного глубже, чем я. В какой-то мере ты унаследовал тот же дар, Донал; так что, возможно, ты лучше поймешь, что она имеет в виду. Так или иначе, именно по ее настоянию я посылаю тебе это письмо, хотя в любом случае я должен был сообщить тебе о смерти Кенси.

Как ты знаешь, я всегда считал, что члены одной семьи не должны служить слишком близко друг от друга — чтобы семейные чувства не влияли на их воинский долг. Однако твоя мать полагает, что Яну не следует молча сидеть дома, как сейчас, а лучше снова заняться делом. И она просит меня, чтобы я узнал у тебя, не мог бы ты найти для него место у себя в штабе, где ты имел бы возможность постоянно присматривать за ним. Это, разумеется, нелегко для вас обоих, если он будет находиться у тебя в подчинении, но твоя мать считает, что в данной ситуации это было бы лучше всего.

Ян не выражал никакого желания возвращаться к активной жизни, но, думаю, с моим мнением как главы семьи он согласится. У твоего брата Мора неплохо идут дела на Венере, и недавно его повысили в звании. Твоя мать настаивает, чтобы ты написал ему, независимо от того, пишет он тебе или нет, поскольку он наверняка не решается писать тебе просто так, без причины — ведь ты добился такого успеха за столь короткое время, хотя он и старше.

Мы все тебя любим. Ичан».

Кассета под маленькой прозрачной крышкой кончилась. Эхо голоса Ичан Хана Грэйма затихло среди серых стен кабинета. Донал продолжал сидеть за столом, уставившись в пустоту и думая о Кенси.

Странно, что он может вспомнить так мало связанных с ним событий. Казалось, все его детство было заполнено улыбкой дяди — несмотря на то что Кенси появлялся дома не слишком часто. Можно было бы предположить, что особенно должны были запомниться события, связанные с отъездами и возвращениями Кенси, но вместо этого создавалось ощущение его постоянного присутствия, некоего света в доме, который внезапно погас.

Донал вздохнул. Его штат пополнялся новыми людьми: сначала Ли, потом Эль Май — тот, со шрамом — попросился к нему, когда он покидал Фрайлянд. А теперь Ян. Что ж, Ян был хорошим офицером, если не считать того, как могла повлиять на него смерть брата-близнеца. Для Донала не представляло никакого труда найти для него место. Собственно, он вполне мог пригодиться по-настоящему.

Донал нажал кнопку и повернулся к микрофону.

— Ичан Хану Грэйму, дом Грэймов, Южный округ, кантон Форали, Дорсай, — произнес он. — Рад получить от тебя весточку. Думаю, ты прекрасно понимаешь мои чувства по поводу гибели Кенси. Скажи Яну — пусть прилетает прямо сейчас. Я почту за честь иметь его у себя в штате; и, честно говоря, мне действительно нужен кто-то вроде него. Большинство офицеров, которых я получил в наследство как командующий, запуганы этими старейшинами до того, что от них никакой пользы. Я знаю, что мне не следует беспокоиться в этом отношении за Яна. Надеюсь, он возьмет на себя руководство моей программой боевой подготовки. Я мог бы также дать ему должность начальника патруля. Скажи маме, что я обязательно напишу Мору, но письмо может оказаться несколько сумбурным. У меня сейчас по горло работы. Привет всем. Донал.

Он снова нажал кнопку, завершая запись; затем запечатал кассету и положил ее вместе с другими к ежедневной почте. Мелодичный сигнал напомнил ему, что пора еще раз поговорить со старейшим Брайтом. Он встал и вышел.

Резиденция главы объединенного правительства Квакерских миров — Гармонии и Ассоциации — находилась не более чем в полусотне метров от военного центра. Это не было случайностью. Старейший Брайт был человеком воинственным и боевой кулак Истинной церкви предпочитал постоянно держать под наблюдением.

Он сидел за столом, погруженный в работу, но, когда вошел Донал, встал — высокий, худой, одетый во все черное, с широкими плечами боксера и взглядом Торквемады — знаменитого инквизитора из средневековой Испании.

— Да пребудет с вами Господь, — произнес он, — Кто распорядился об установке защитных экранов на фазовые решетки кораблей субкласса?

— Я, — ответил Донал.

— Вы расходуете средства направо и налево. — Массивное лицо Брайта наклонилось к Доналу. — Церковная десятина, еще чуть-чуть от верующих двух наших бедных планет — вот и все, чем мы располагаем, чтобы поддерживать деятельность правительства. Сколько же, по-вашему, мы можем позволить себе тратить на разные причуды и капризы?

— Война, сэр, — заметил Донал, — вряд ли имеет какое-либо отношение к причудам и капризам.

— Тогда зачем экранировать решетки? — огрызнулся Брайт. — Они что, заржавеют от космической сырости? Или их порвет межзвездный ветер?

— Закрыть, а не экранировать, — ответил Донал. — Суть в том, чтобы изменить их внешний вид — вместо шара с молотом на цилиндрический. Я беру себе все корабли первых трех классов. Когда их увидят экзоты, они должны думать, что все это корабли первого класса.

— С какой целью?

— Наше нападение на Зомбри не может быть полной неожиданностью, — терпеливо объяснил Донал. — Мара и Культис не меньше других осознают, что с военной точки зрения она вполне уязвима. Если позволите… — Он подошел к столу Брайта и нажал несколько клавиш. На одной из больших серых стен кабинета возникла схема системы Проциона с центральной звездой слева. Показывая, Донал назвал по порядку все планеты слева направо: — Коби — Культис — Мара — Сент-Мари. Вряд ли в течение ближайших десяти поколений нам удастся обнаружить группу столь близко расположенных друг к другу пригодных для жизни планет. И лишь потому, что они находятся столь близко, орбита их общего спутника, Зомбри, проходит большей частью между Марой и Сент-Мари…

— Вы что, читаете мне лекцию? — прервал его резкий голос Брайта.

— Да, — кивнул Донал, — Как показывает мой опыт, чаще всего люди упускают из виду то, что они узнали раньше всего и что, по их мнению, им лучше всего известно. Зомбри не пригодна для жизни и слишком мала для освоения. Однако она существует, словно троянский конь, и, чтобы угрожать миру в системе Проциона, ей недостает лишь его содержимого в виде древних ахейцев…

— Мы это уже обсуждали раньше, — прервал его Брайт.

— И будем обсуждать снова, — спокойно продолжал Донал, — всякий раз, когда вам захочется расспросить меня о причинах, стоящих за любым моим распоряжением. Как я уже говорил, Зомбри — это троянский конь в системе Проциона. К несчастью, в наше время нам вряд ли удастся тайно доставить туда людей. Однако мы можем внезапно высадить свои силы и попытаться организовать оборону, прежде чем экзоты опомнятся. Таким образом, мы должны приложить все усилия для того, чтобы наша высадка прошла как можно более быстро и эффективно. Лучше всего было бы высадиться фактически без какого-либо сопротивления, хотя войска экзотов наверняка и постоянно ведут наблюдение за Зомбри. Для этого следует высаживаться многократно превосходящими их силами, и тогда местное командование поймет, что глупо пытаться нам мешать. А лучший способ показать нашу силу — сделать вид, что у нас втрое больше кораблей первого класса, чем на самом деле. Для этого и нужны экраны.

Донал замолчал, снова подошел к столу и нажал на клавишу. Схема исчезла.

— Очень хорошо, — сказал Брайт. В голосе его не было и следа признания собственного поражения. — Я санкционирую ваше распоряжение.

— Может быть, — предложил Донал, — вы санкционируете и еще одно распоряжение — убрать с моих кораблей и из частей стражей совести.

— Еретики… — начал Брайт.

— Меня они не волнуют, — сказал Донал. — Моя задача — обеспечить готовность людей к атаке. Однако войска более чем на шестьдесят процентов состоят из местных солдат, и их боевой дух вряд ли поднимется от того, что каждую неделю происходит в среднем три процесса по обвинению в ереси.

— Это дело церкви, — произнес Брайт, — Хотите еще о чем-то меня попросить?

— Да, — ответил Донал, — Я заказывал горное оборудование. Оно так и не прибыло.

— Это уже лишнее, — заявил Брайт, — На Зомбри вряд ли потребуется что-либо копать, кроме командных пунктов.

Донал долго смотрел на одетого в черное собеседника. Его белое лицо и руки — единственные неприкрытые части тела — казались чем-то фальшивым, словно маска и перчатки, надетые на некое черное и чуждое существо.

— Давайте объяснимся, — начал Донал. — Помимо того факта, что я не стану приказывать своим людям занимать открытые позиции, где их попросту убьют, — как наемникам, так и вашим готовым положить свою жизнь солдатам, — какова цель вашей акции против экзотов?

— Они нам угрожают, — ответил Брайт. — Они хуже еретиков. Это легион самого Сатаны — люди, отрицающие Бога. — Глаза его сверкнули, словно лед под лучами солнца, — Мы должны добиться того, чтобы они не могли застать нас врасплох, и только тогда мы сможем жить спокойно.

— Хорошо, — кивнул Донал. — Тогда все ясно. Я сделаю то, чего вы хотите. А вы дадите мне людей и оборудование, которое я заказывал, — без вопросов и без задержки. Собственно, эти ваши колебания уже означают, что мне придется отправляться на Зомбри, располагая силами процентов на десять — пятнадцать меньшими, чем я рассчитывал.

— Что? — Брайт сдвинул темные брови. — У вас еще два месяца до начала операции.

— Дата начала операции, — сказал Донал, — только для вражеской разведки. Мы отправляемся через две недели.

— Две недели! — Брайт уставился на него. — Вы не успеете подготовиться за две недели.

— Я искренне надеюсь, что Колмейн и его Генеральный штаб Мары и Культиса придерживаются того же мнения, — ответил Донал. — У них лучшие сухопутные и космические силы среди звезд.

— Как? — Лицо Брайта побелело от гнева. — Вы смеете заявлять, что мы хуже?

— Признать факты определенно предпочтительнее, нежели признать поражение, — слегка устало произнес Донал. — Да, старейший, наши силы определенно хуже. Именно поэтому я рассчитываю скорее на фактор неожиданности, нежели на подготовку.

— Солдаты Церкви — самые отважные во Вселенной! — закричал Брайт. — Они одеты в броню добродетели и никогда не сдаются.

— Что объясняет высокие потери среди них, постоянную необходимость в новом пополнении и низкий общий уровень подготовки, — напомнил ему Донал. — Готовность умереть в бою — не обязательно лучшее качество для солдата. Ваши подразделения наемников, в которые не поступает местное пополнение, в настоящий момент определенно обладают значительно большей боеготовностью. Я могу рассчитывать на вашу поддержку в отношении всего, что сочту необходимым?

Брайт явно колебался. Фанатичное выражение на его лице сменилось задумчивостью. Когда он снова заговорил, голос его звучал холодно и по-деловому.

— За исключением стражей совести, — ответил он. — В конце концов, их власть распространяется лишь на членов Церкви. — Он снова вернулся за стол, — Кроме того, — угрюмо заметил он, — возможно, вы обратили внимание на небольшую разницу во взглядах относительно догмы между членами различных Церквей. Присутствие среди них стражей совести делает их менее склонными спорить друг с другом — а это, согласитесь, весьма помогает поддерживать воинскую дисциплину.

— Вполне, — коротко ответил Донал и повернулся, чтобы идти, — Да, что касается действительного срока начала операции. Это должно оставаться в тайне; я хочу надеяться, что об этом будут знать лишь двое до тех пор, пока не наступит последний час перед стартом.

Брайт поднял голову.

— Кто второй?

— Вы, сэр. Я принял решение об истинной дате лишь минуту назад.

Они долго смотрели друг другу в глаза.

— Да пребудет с вами Господь, — холодно и бесстрастно отозвался Брайт.

Донал вышел.