Космические сражения, размышлял Донал, ведутся лишь с взаимного согласия. Это был как раз один из тех принципов, которые вызывали у него сомнения и которые он твердо решил опровергнуть при первой же возможности. Однако сейчас, стоя перед экраном Всевидящего Ока и наблюдая за вражескими кораблями, он вынужден был признать, что в данном случае это правда. По крайней мере в том смысле, что ты атакуешь вражескую позицию, а противник, как ты точно знаешь, будет ее защищать.
Но что, если он все-таки не станет обороняться? Что, если он поступит совершенно неожиданным образом…
— Контакт через шестьдесят секунд. Контакт через шестьдесят секунд, — объявил громкоговоритель над его головой.
— Всем пристегнуться, — спокойно сказал Андресен в микрофон. Он сел в «зубоврачебное кресло», его помощники расположились справа и слева от него. За ситуацией он наблюдал не по изображениям, как Донал, а по показаниям приборов, и потому его представление о ней было более полным. Неуклюжий в боевом скафандре, Донал медленно опустился в точно такое же кресло перед Оком и пристегнулся. В случае если корабль развалится на части, он останется в нем так долго, насколько это будет возможно. Если повезет, он сможет добраться до спасательного корабля на орбите Ориенте через сорок или пятьдесят часов — разумеется, если ничто не помешает.
В эти последние несколько секунд Донал огляделся по сторонам, найдя несколько удивительным тот факт, что этот светлый и тихий зал очень скоро окажется на переднем крае смертельной битвы и под угрозой вполне возможного уничтожения. Потом времени на размышления уже не осталось. Установился контакт с противником, и следовало вести наблюдения за происходящим.
Был отдан приказ всячески изводить противника, но не сближаться с ним. Потери оценивались как двадцать процентов для противника и пять процентов для обороняющихся сил. Однако эти цифры невольно вводили в заблуждение. Для человека, участвующего в сражении, двадцать — ли даже пять — процентов потерь не означают, что он будет выведен из строя на двадцать или пять процентов. Не означает это также, что один человек из пяти или один из двадцати окажется в числе жертв. Это один корабль из пяти или один корабль из двадцати — и все живое на его борту, поскольку в космосе стопроцентные потери означают девяносто восемь процентов погибших.
Всего имелось три линии обороны. Первая состояла из легких кораблей, которые должны были задержать приближающиеся корабли противника, чтобы более тяжелые корабли могли бы попытаться уравнять скорость и применить тяжелые орудия. Далее располагались большие корабли на своих нынешних орбитах. Наконец, третья линия также небольших кораблей предназначалась для борьбы с личным составом противника, поскольку атакующие сбрасывали десантников в скафандрах. Корабль Донала, класса 4И, находился в первой линии.
Не было никакого предупреждения. И даже самого полномасштабного сражения. В последнюю секунду перед контактом орудия корабля открыли огонь. Затем…
Все кончилось.
Донал заморгал и открыл глаза, пытаясь понять, что произошло. Он так и не смог этого сделать. Помещение, в котором он лежал, пристегнутый к креслу, было расколото пополам, словно гигантским топором. Где-то над головой ярко горела красная лампа, сигнализируя о том, что в зале управления нет воздуха. Всевидящее Око слегка перекосилось, но продолжало работать. Сквозь стекло шлема Донал мог видеть уменьшающиеся в размерах огоньки: противник уходил в сторону Ориенте. Он с трудом выпрямился в кресле и повернул голову в сторону панели управления.
Двое были явно мертвы — Андресен и второй помощник. Судя по судорожным движениям Коа Бенн, ее тяжело ранили. И никто ничем не мог ей помочь, поскольку все они были пленниками своих скафандров.
Тренированное тело Донала начало действовать прежде, чем он сам успел что-либо сообразить. Донал отстегнул ремни, привязывавшие его к креслу. Пошатываясь, пересек зал, отодвинул в сторону голову Андресена и нажал кнопку связи.
— К4И один-двадцать один, — сказал он. — К4И один-двадцать один… — Он продолжал повторять эти кабалистические цифры, пока экран перед ним не осветился и на нем не появилось лицо в шлеме, столь же бледное, как и лицо мертвеца в кресле позади Донала.
— KJI, — произнес человек, — A-двадцать три? — Это означало: «Вы можете управлять кораблем?»
Донал бросил взгляд на панель. Каким-то чудом она оказалась почти цела. Все приборы работали.
— A-двадцать девять, — утвердительно ответил он.
— М-сорок, — отозвался человек, и экран погас.
Донал отпустил кнопку. М-сорок означало: «Действуйте в соответствии с приказом».
Действовать в соответствии с приказом для К4И-121, корабля, на котором находился Донал, означало — приблизиться к Ориенте и уничтожить как можно больше десантников. Донал занялся не слишком приятным делом — начал извлекать мертвых и умирающих из их кресел.
Коа, как он отметил, отстегивая ремни, казалось, была без сознания. У нее не было переломов, но, похоже, ее только придавило или сильно ударило в бок то, что убило остальных. Ее скафандр не был поврежден. Донал решил, что она вполне сможет выжить.
Усевшись в кресло капитана, он вызвал орудийные посты.
— Доложите обстановку, — приказал он.
Ответил первый орудийный пост и посты с пятого по восьмой.
— Мы направляемся в сторону планеты, — объявил Донал. — Всем временно покинуть орудийные посты и сформировать рабочую команду с целью загерметизировать и заполнить воздухом корабль. Тем, кто не оказался отрезанным, собраться в кают-компании. Старшему по должности из оставшихся в живых членов экипажа взять руководство на себя.
Последовала небольшая пауза.
— Орудийный техник Ордовия, — произнес затем чей-то голос. — Похоже, я старший из оставшихся в живых, сэр. Это капитан?
— Офицер связи Грэйм, исполняющий обязанности капитана. Остальные офицеры погибли. Как старший по званию, я взял командование на себя. Исполняйте приказ.
— Есть, сэр.
Донал начал вспоминать, чему его учили. Он развернул корабль в сторону Ориенте и проверил все приборы. Вскоре красная лампа над головой внезапно погасла и послышался медленный, шипящий звук — сначала слабый, затем быстро нарастающий, переходящий в вой. Скафандр его слегка обмяк.
Несколько секунд спустя кто-то похлопал его по плечу. Он обернулся и увидел светловолосого человека с откинутым назад шлемом.
— Корабль загерметизирован, сэр, — сказал он, — Я Ордовия.
Донал отстегнул шлем и откинул его назад, с удовольствием вдыхая наружный воздух.
— Позаботьтесь о первом помощнике, — распорядился он. — У нас на борту есть врач?
— Врача нет, сэр. Слишком маленький корабль. Хотя есть анабиозная камера.
— Тогда поместите ее туда. И отправьте людей обратно на посты. Минут через двадцать мы снова окажемся в центре событий.
Ордовия вышел. Донал сел за пульт. В принципе он знал, как управлять кораблем, однако отдавал себе отчет, насколько он далек от того, чтобы считаться опытным пилотом или капитаном. Он мог управлять этим кораблем примерно так же, как кто-то мог бы управлять лошадью после полудюжины уроков верховой езды, — то есть он знал, что делать, но ничего не мог делать инстинктивно. Если Андресену было достаточно одного взгляда, чтобы прочитать показания всех приборов и мгновенно отреагировать, то Донал сосредоточился на полудюжине основных циферблатов и тщательно взвешивал все свои действия.
Так получилось, что они опоздали к операции у границ атмосферы Ориенте; однако было еще не настолько поздно, чтобы десантники успели почувствовать себя в полной безопасности. Донал поискал на панели кнопку, включающую противопехотные орудия.
— Включаю веерные орудия, — объявил он в стоящий перед ним микрофон. Донал смотрел на приборы, и в его воображении возникла картина: беспорядочно опускающиеся вниз темные фигуры десантников. Он подумал о нескольких миллионах крохотных стрелок из углеродистой стали, которые разлетятся среди них — стоит лишь коснуться пальцем кнопки. Последовала некоторая пауза, прежде чем он услышал ответ; это был голос Ордовии.
— Сэр… простите, но оружейники говорят, что они привыкли обращаться с оружием…
— Вы слышали приказ, — бросил Донал. — Выполняйте!
— Есть, сэр.
Донал взглянул на экран. Компьютер зафиксировал цели. Донал нажал кнопку и больше не отпускал ее.
Два часа спустя кораблю К4И, к этому времени находившемуся на орбите ожидания, было приказано возвращаться, а его капитану — явиться к начальнику субпатруля. В то же самое время всем штабным офицерам связи было приказано явиться на флагманский корабль; офицеру связи Доналу Грэйму было приказано лично явиться к начальнику голубого патруля Лладроу. Обдумав все три распоряжения, Донал вызвал Ордовию и велел выполнять первое поручение. Два других, которые могли быть — а могли и не быть — связаны между собой, он решил взять на себя.
Прибыв на флагман, он объяснил ситуацию офицеру в приемной, который связался и со штабом, и с начальником голубого патруля.
— Вам следует явиться прямо к Лладроу, — сообщил он Доналу и дал ему сопровождающего.
Донал нашел Лладроу в его кабинете, который был не намного больше, чем каюта Донала на К4И.
— Хорошо! — сказал Лладроу, вставая из-за стола навстречу Доналу. Он подождал, пока сопровождающий вышел, а затем подошел к Доналу и положил смуглую ладонь ему на плечо.
— Как вам удалось добраться? — спросил он.
— Довел корабль сам, — объяснил Донал. — Прямое попадание в зал управления. Все офицеры погибли.
— Все офицеры? — Лладроу пристально посмотрел на него. — А вы?
— Естественно, я принял командование на себя. Впрочем, ничего не оставалось, кроме как расчищать пространство от живой силы противника.
— Прекрасно. Это лучше, чем я надеялся. А теперь, — сказал Лладроу, — ответьте мне — не кажется ли вам, что вы превысили свои полномочия?
— В некоторой степени — определенно да. — Донал бросил взгляд на маленького, довольно некрасивого капитана и внезапно обнаружил, что начальник голубого патруля чем-то ему симпатичен. Ему редко приходилось встречаться с подобной прямотой, с тех пор как он покинул Дорсай.
— Ладно. Если вы согласны, мы оба превысим наши полномочия, — Лладроу взглянул на дверь кабинета, но она была плотно закрыта, — Я намерен открыть вам совершенно секретную информацию и привлечь вас к некоей операции, организуемой вопреки распоряжениям штаба, — если вы не возражаете.
— Совершенно секретную? — переспросил Донал, чувствуя, как у него внезапно холодеет затылок.
— Да. Мы выяснили, что стояло за этой высадкой с Ньютона-Кассиды на Ориенте… Вы знаете Ориенте?
— Конечно, я его изучал, — ответил Донал, — В училище — и недавно, когда проходил службу на Фрайлянде. Температура до семидесяти восьми градусов по Цельсию, скалы, пустыня и джунгли с местными разновидностями лиан и кактусов. Больших водоемов нет, и слишком много углекислого газа в атмосфере.
— Верно. Что ж, — сказал Лладроу, — самое главное, что он достаточно велик для того, чтобы там можно было скрыться. Теперь они там, и мы не можем быстро выкурить их оттуда — во всяком случае, пока не спустимся туда сами. Мы предполагали, что они совершили высадку с целью провести учения в реальной обстановке, и ожидали от них каких-то действий через несколько дней или недель. Мы оказались не правы.
— Не правы?
— Мы выяснили причину, по которой они совершили посадку на Ориенте. Это оказалось вовсе не то, что мы думали.
— Быстро сработали, — кивнул Донал. — И что же это было… через четыре часа после высадки?
— Это они быстро сработали, — ответил Лладроу. — Пока с этим еще разбираются; однако они выстреливают пучками какого-то неизвестного излучения из орудий, которые стреляют один раз, перемещаются и снова стреляют из нового укрытия — причем этих орудий очень много. И излучение направлено в Сириус. Активность солнечных пятен увеличивается, — Он сделал паузу и проницательно взглянул на Донала, словно ожидая комментариев. Донал молчал, обдумывая ситуацию.
— Проблемы с погодой? — наконец догадался он.
— Именно! — сказал Лладроу энергично, словно Донал был первым учеником, который только что снова проявил себя, — По мнению метеорологов, это может быть серьезно. И мы уже слышали о том, какова цена за то, чтобы это прекратилось. Кажется, сейчас ведутся переговоры на Новой Земле. Официальных сведений нет, но кое-что просочилось.
Донал кивнул. Его вовсе не удивило то, что идут переговоры между мирами, которые в то же время активно воюют друг с другом. Среди звезд это было в порядке вещей. Отлив и прилив обученного персонала на контрактной основе был жизненной силой цивилизации. Мир, пытавшийся идти своим собственным путем, оказывался на годы позади, приходя в упадок — или в конце концов покупая жизненно необходимые ресурсы по разорительной для себя цене. Конкуренция означала обмен квалифицированными специалистами, а это означало контракты, а контракты, в свою очередь, — продолжение переговоров.
— Они требуют соглашения о взаимном комиссионном вознаграждении, — сказал Лладроу.
Донал пристально посмотрел на него. Открытая рыночная торговля контрактами прекратилась почти пятьдесят лет назад. Она превратилась в спекуляцию человеческими жизнями, лишив личность последних остатков достоинства и безопасности, уравнивая ее со скотом или оборудованием, которым торговали с единственной целью — получить максимальную прибыль. Дорсай вместе с Экзотскими мирами, Марой и Культисом возглавили борьбу против подобной практики. Существовала также и иная точка зрения. На части планет, подобных принадлежавшим к венерианской группе — включая Ньютон и Кассиду — или Квакерским, открытый рынок сделался еще одним орудием в руках правящей верхушки; в то время как на «свободных» мирах типа Фрайлянда он стал уязвимым местом, благодаря которому иностранные кредиторы могли извлекать выгоду из местной ситуации.
— Понятно, — кивнул Донал.
— У нас есть три возможных варианта действий, — объяснил Лладроу. — Уступить и принять соглашение. Страдать от погодных аномалий в течение нескольких месяцев, пока мы не очистим Ориенте, применив военную силу. Или же заплатить непомерно высокую цену человеческими жизнями, чтобы сделать это как можно быстрее. Мы потеряем столько же жизней из-за погодных катаклизмов, сколько мы потеряли бы их в военной операции. Так что мое предложение — пойти на риск; кстати, это мое предложение, не штаба. Они ничего не знают, а если бы и знали, то не поддержали бы. Не хотите опробовать вашу идею — нагнать страху на Ньютон?
— С удовольствием! — Глаза Донала вспыхнули.
— Придержите свой энтузиазм при себе, пока не услышите, с чем вам придется иметь дело, — сухо заметил Лладроу. — Ньютон постоянно держит девяносто первоклассных кораблей на оборонительной орбите. Я могу дать вам пять.