Они собрались в кабинете маршала Галта, в его доме на Фрайлянде; в огромном помещении с высоким сводчатым потолком трое людей, стоящих вокруг пустого стола, казались карликами.

— Капитан Лладроу, это мой адъютант Донал Грэйм, — отрывисто произнес Галт. — Донал, это Расс Лладроу, начальник моего голубого патруля.

— Весьма польщен, сэр, — Донал наклонил голову.

— Рад с вами познакомиться, Грэйм, — ответил Лладроу. Это был невысокий, темноглазый плотный человек лет сорока с небольшим, с очень смуглой кожей.

— Вы можете сообщить Доналу всю оперативную информацию, — сказал Галт. — Итак, каковы данные вашей разведки?

— Нет никакого сомнения, что они планируют высадку на Ориенте, — Лладроу повернулся к столу и нажал кнопку на пульте. Поверхность стола стала прозрачной, и под ней появилась карта системы Сириуса. — Мы находимся здесь, — сказал он, показывая пальцем на Фрайлянд, — Вот Новая Земля, — его палец переместился к соседней с Фрайляндом планете, — а вот Ориенте, — палец передвинулся к планете поменьше на более близкой к солнцу орбите, — в том положении, которое они будут занимать друг относительно друга двенадцать дней спустя. Как видите, Солнце будет находиться между двумя нашими мирами, а также практически между любым из них и Ориенте. С тактической точки зрения они не могли бы выбрать более выгодной позиции.

Галт что-то проворчал, изучая карту. Донал с молчаливым любопытством наблюдал за Лладроу. Акцент выдавал в нем жителя Новой Земли, хотя он и занимал высокий пост в штабе вооруженных сил Фрайлянда. Конечно, две планеты Сириуса были естественными союзниками, находясь на стороне Старой Земли, против группы Марс — Венера — Ньютон — Кассида; но попросту из-за того, что они располагались столь близко друг к другу, в некоторых сферах возникало естественное соперничество, и офицер с любой из них обычно делал более успешную карьеру на родной планете.

— Мне это не нравится, — наконец произнес Галт. — По-моему, довольно глупо. Людям, которые там высадятся, придется носить респираторы; и что, черт побери, они собираются делать со своим плацдармом, после того как его оборудуют? Ориенте слишком близок к Солнцу для того, чтобы его можно было всерьез осваивать, иначе мы давным-давно уже были бы там.

— Вполне возможно, — спокойно сказал Лладроу, — что они намереваются организовать там плацдарм для нападения на наши планеты.

— Нет, нет, — Голос Галта звучал жестко и почти раздражающе. Его мрачное лицо нависло над картой, — Осваивать Ориенте — достаточно дикая идея. Они даже не смогли бы обеспечить снабжение тамошней базы, не говоря уже о том, чтобы использовать ее для нападения на две большие планеты с полностью сформировавшимися общественными структурами и промышленностью. Кроме того, цивилизованные миры не завоевывают. Это аксиома.

— Аксиомы могут устареть, — вмешался Донал.

— Что? — переспросил Галт, поднимая взгляд, — А, Донал. Прошу сейчас нас не перебивать, — Он вновь повернулся к Лладроу, — Мне это очень напоминает учения в реальной обстановке — вы знаете, что я имею в виду.

Лладроу кивнул — Донал машинально сделал то же самое. Учения в реальной обстановке — это то, в чем никогда не признался бы начальник штаба ни одной планеты, но что было хорошо знакомо каждому военному. По сути, они представляли собой небольшие сражения с подручным противником — либо для того, чтобы окончательно отполировать подготовку войск, либо с целью поддержать боеспособность подразделений, слишком долго сидевших без дела. Галт был практически единственным среди планетарных командующих, кто неуклонно выступал против подобных действий, не только в теории, но и на практике. Он считал более честным сдать свои войска внаем, когда они начинали проявлять признаки застоя, — как в недавней ситуации на Гармонии. В душе Донал с ним соглашался. Хотя при сдаче войск внаем всегда существовала опасность, что они могут перестать осознавать свою принадлежность; а иногда их может испортить неумелое руководство.

— Что вы по этому поводу думаете? — обратился Галт к начальнику патруля.

— Не знаю, сэр, — ответил Лладроу, — Похоже, это единственное разумное объяснение.

— Следовало бы, — снова вмешался Донал, — рассмотреть и несколько невероятных допущений, чтобы оценить, не представляет ли какое-либо из них возможную опасность. А затем…

— Донал, — сухо прервал его Галт, — вы мой адъютант, а не стратег.

— И тем не менее… — пытался настаивать Донал, но маршал начальственно оборвал его:

— Все!

— Есть, сэр. — Донал склонил голову, подчиняясь.

— Тогда, — Галт снова повернулся к Лладроу, — будем считать это ниспосланной нам возможностью слегка умерить боевой пыл Ньютоно-Кассиданского флота и армии. Возвращайтесь к своему патрулю. Я передам соответствующие распоряжения.

Лладроу наклонил голову и уже собирался идти, когда внезапно одна из дверей кабинета с легким шипением отодвинулась в сторону, и по полированному полу простучали женские каблучки. Они повернулись и увидели высокую, ослепительно красивую рыжеволосую женщину.

— Здравствуй, Эльвина! — произнес Галт.

— Я вам не помешала? — поинтересовалась она, подходя к ним, — Я не знала, что у вас посетитель.

— Расс, — сказал Галт, — вы знакомы с моей племянницей, Эльвиной Рай? Эльвина, это начальник голубого патруля Расс Лладроу.

— Весьма польщен, — с поклоном ответил Лладроу.

— О, мы знакомы — по крайней мере, я уже вас раньше видела. — Она протянула ему руку, затем повернулась к Доналу. — Донал, пошли на рыбалку?

— Извини, — ответил Донал. — Я сейчас занят.

— Нет, нет, — Галт махнул широкой ладонью, — Никаких важных дел пока нет. Так что идите, если хотите.

— В таком случае я готов, — произнес Донал.

— Холодный, однако, ответ! — Она повернулась к Лладроу. — А вот начальник патруля наверняка не колебался бы ни секунды.

Лладроу снова поклонился:

— Ради вас я пошел бы на все!

— Вот! — воскликнула она, — Вот образцовый мужчина, Донал. Вам следует поучиться, как вести себя с женщинами и что им говорить.

— Как скажете… — отозвался Донал.

— О, Донал. — Она тряхнула головой. — Вы безнадежны. Ладно, пошли.

Она повернулась и вышла; он последовал за ней.

Они пересекли большой центральный зал и вышли на террасу, нависшую над голубовато-зеленым заливом, подходящим к самым стенам дома Галта. Он ожидал, что она начнет спускаться вниз, к пристани, но вместо этого она резко остановилась и повернулась к нему лицом.

— Ну почему вы так ко мне относитесь? — набросилась она на него. — Почему?

— К вам? — Он посмотрел на нее.

— Да вы просто деревянный! — Ее губы раздвинулись, обнажив великолепные зубы. — Чего вы боитесь — что я вас съем?

— А что, нет? — спросил он довольно серьезно. Она осеклась и странно взглянула на него.

— Идем ловить рыбу! — наконец крикнула она, повернулась и побежала вниз, к пристани.

И они отправились на рыбалку. Однако, даже когда он скользил на глубине в шестьдесят футов под водой, преследуя рыбу, мысли его были заняты другим. Влекомый вперед маленьким реактивным двигателем за спиной, в уединении шлема, он мрачно ругал себя за собственное невежество. Поскольку именно невежество, которое он ненавидел больше всего другого, — в данном случае невежество в отношении женщин — заставило его поверить, что он может позволить себе роскошь дружеских отношений с женщиной, которая страстно желала его, но которой он сам не желал вовсе.

Она уже жила в этом поместье, когда Донал появился здесь в качестве личного адъютанта Галта. Благодаря некоему таинственному стечению фрайляндских законов о наследовании она находилась под опекой маршала, несмотря на то что они являлись весьма дальними родственниками, к тому же и ее мать и некоторые другие родственники были живы. Она была лет на пять старше Донала, но ее дикая энергия и неистовая эмоциональность стирали эту разницу. Сначала она ему понравилась, и ее общество показалось ему бальзамом, пролитым на недавно пострадавшую и очень нежную часть его собственного «я», — хотя сам он не стал бы выражаться столь многословно. Но так было лишь вначале.

— Знаете, — заявила она ему как-то раз во время одного из ее своеобразных приступов откровенности, — любой бы захотел меня.

— Несомненно, — согласился он, искренне любуясь ею. И только потом с ужасом понял, что, сам того не зная, принял приглашение, о котором даже не подозревал.

Он жил в поместье маршала уже четыре месяца, знакомясь с некоторыми деталями фрайляндского штабного управления, а также — к его все возрастающей тревоге — с некоторыми загадками женского ума. И, вдобавок ко всему, его весьма озадачивало то, почему он ее не хочет. Эльвина Рай ему определенно нравилась. С ней было весело, некоторые черты ее характера напоминали его собственный. И тем не менее он ее не хотел. Ни в коей мере.

Они вернулись через несколько часов. Эльвина поймала четыре рыбы, килограммов на семь-восемь каждая. Он не поймал ни одной.

— Эльвина… — начал он, когда они подошли к ступеням террасы. Однако, прежде чем он успел закончить тщательно продуманную фразу, прозвучал мелодичный сигнал коммуникатора, скрытого в розовом кусте.

— Командор, — вежливо произнес розовый куст, — робот-привратник сообщает, что вас хочет видеть старший сержант Тэйдж Ли. Хотите ли вы его видеть?

— Ли… — пробормотал Донал. Потом спросил: — С Гармонии?

— Да, он говорит, что с Гармонии, — ответил розовый куст.

— Я встречусь с ним, — сказал Донал, быстро направляясь к дому. Он услышал, как кто-то бегом догоняет его, и Эльвина схватила его за руку.

— Донал… — произнесла она.

— Я ненадолго, — ответил он. — Встретимся через несколько минут в библиотеке.

— Ладно… — Она отпустила его и осталась снаружи, а он вошел в дом.

Его ждал Ли, тот самый Ли, который командовал его третьим отделением.

— Ну, сержант, — поинтересовался Донал, обмениваясь с ним рукопожатием, — что привело вас сюда?

— Вы, сэр, — ответил Ли. Он взглянул Доналу в глаза с некоторым вызовом, который Донал отметил еще тогда, когда впервые его увидел. — Вам не требуется личный ординарец?

Донал с удивлением посмотрел на него:

— Зачем?

— Я таскаю с собой свой контракт с тех пор, как нас распустили по домам после той истории с Киллиеном, — объяснил Ли, — Если хотите знать, когда я без формы — я алкоголик. Это мой крест. В форме дела обстоят лучше, но рано или поздно я ввязываюсь с кем-нибудь в драку. Я все время тянул с тем, чтобы снова поступить на службу, поскольку не мог понять, чего же я хочу. Наконец до меня дошло. Я хочу служить у вас.

— Сейчас вы выглядите в достаточной степени трезвым, — заметил Донал.

— В течение нескольких дней я способен на что угодно — даже не пить. Если бы я пришел сюда с трясущимися руками, вы бы никогда меня не взяли.

Донал кивнул.

— Мне много не нужно, — продолжал Ли. — Взгляните на мой контракт. Если не можете платить мне сами, я наймусь в качестве обычного солдата, а вы потянете за соответствующие ниточки, чтобы меня назначили к вам. Если у меня появится занятие, я перестану пить и смогу оказаться полезен. Взгляните…

Он дружески протянул руку, словно собираясь снова обменяться рукопожатием, и внезапно в его руке оказался нож.

— Это трюк наемных убийц, — произнес Донал, — Думаете, мне это нужно?

— Вам — нет, — Нож в руке Ли снова исчез, — Поэтому я и хотел бы служить у вас. Я довольно забавный тип. Мне обязательно нужно чем-то заниматься. Мне нужно это точно так же, как обычным людям нужны еда, питье, дом и друзья. Мой психологический индекс указан в контракте, если хотите, запишите его и проверьте.

— Пока я вам верю на слово, — пожал плечами Донал. — Что с вами не так?

— Я на грани психического расстройства, — ответил Ли без какого-либо выражения на узком лице. — Исправлению не поддается. Я родился неполноценным. Для меня не существует понятия «правильно» и «неправильно»; я не в состоянии руководствоваться лишь некими абстрактными правилами. Когда я впервые заключал контракт, врачи сказали, что мне необходимо свое собственное личное живое божество, которое всегда было бы передо мной. Прикажете мне перерезать горло всем детям младше пяти лет, которые мне попадутся, — прекрасно. Прикажете мне перерезать горло самому себе — то же самое. Так что все в порядке.

— Согласитесь, это звучит не слишком привлекательно.

— Я говорю вам правду. Я не могу сказать вам ничего другого. Я — словно штык, который все время ищет ружье, к которому он мог бы примкнуть; и теперь я его нашел. Можете мне не доверять. Возьмите меня на испытательный срок в пять лет, в десять лет — на всю мою оставшуюся жизнь. Но не выгоняйте меня. — Ли повернулся и показал костистым пальцем на дверь позади него. — Все, что там, командир, для меня ад. Все, что здесь, — рай.

— Даже не знаю, — медленно сказал Донал. — Не знаю, хочется ли мне брать на себя такую ответственность.

— Никакой ответственности. — Глаза Ли сверкали, и Донал внезапно понял, что тот охвачен ужасом оттого, что ему могут отказать. — Только прикажите. Испытайте меня прямо сейчас. Прикажите мне спуститься вниз и залаять, как собака. Прикажите мне отрезать свою левую руку. Как только мне пришьют новую, я вернусь и сделаю все, что вы пожелаете. — В его руке внезапно снова появился нож, — Хотите?

— Уберите сейчас же! — бросил Донал. Нож исчез, — Ладно, я лично покупаю ваш контракт. Моя комната наверху, третья дверь направо. Идите туда и ждите меня.

Ли кивнул, без единого слова благодарности развернулся и ушел.

Донал мысленно встряхнулся, словно эмоциональное напряжение, висевшее в воздухе вокруг него последние несколько секунд, навалилось всей своей массой на его плечи. Он повернулся и пошел в библиотеку.

Когда он вошел, Эльвина стояла у широкого окна, глядя на океан. При звуке его шагов она быстро повернулась и пошла ему навстречу.

— Кто это был? — поинтересовалась она.

— Один из моих солдат с Гармонии, — ответил он, — Я взял его в качестве своего личного ординарца, — Он взглянул на нее, — Эв…

Тотчас же она слегка отпрянула от него.

— Да?

Он обнаружил, что ему с трудом удается подобрать подходящие слова.

— Эв, вы знаете, что я здесь уже достаточно долго, — начал он.

— Долго? — Она с легким удивлением повернулась к нему, — Четыре месяца? Они кажутся лишь часами.

— Возможно, — упрямо заявил он. — Но для меня это было долго. Так что, возможно, нет ничего плохого в том, что я ухожу.

— Уходите? — Ее карие глаза расширились. — Кто сказал, что вы уходите?

— Конечно я сам, — сказал он, — Но я подумал, что должен кое-что вам объяснить, прежде чем уйду. Вы мне очень понравились, Эв…

Однако она не дала ему договорить.

— Понравилась? — воскликнула она. — Еще бы! Да у меня минуты свободной не было из-за того, что я развлекала вас. Клянусь, я почти ничего не видела за пределами этого дома! Понравилась! Естественно, я должна была вам понравиться после всего того, что для вас сделала!

Он долго смотрел на ее разгневанное лицо, а потом печально улыбнулся.

— Вы почти правы. Я доставил вам немало неприятностей. Простите меня, я был настолько глуп, что этого не заметил. — Он наклонил голову, — Мне пора.

Он повернулся и пошел прочь. Однако не успел он сделать и дюжины шагов по залитой солнцем библиотеке, как она окликнула его:

— Донал!

Он обернулся и увидел, что она смотрит на него с застывшим лицом, стиснув кулаки.

— Донал, вы… вы не можете уйти, — напряженно произнесла она.

— Простите? — Он уставился на нее.

— Вы не можете уйти, — повторила она, — Ваша обязанность — находиться здесь.

— Нет, — Он покачал головой. — Вы просто не понимаете, Эв. Приближаются события на Ориенте. Я намерен обратиться к маршалу с просьбой назначить меня на один из кораблей.

— Вы не можете этого сделать, — Ее голос срывался. — Его здесь нет. Он уехал на космоверфь.

— Что ж, тогда я тоже поеду туда и поговорю с ним.

— Не выйдет. Я попросила его оставить вас при себе. Он обещал.

— Вы… что? — Он почти выкрикнул это, будто они были не в доме, а на улице.

— Я попросила его оставить вас здесь.

Он повернулся и направился прочь.

— Донал! — услышал он ее отчаянный крик за спиной, но теперь ничто и никто в этом доме не могло его остановить.

На верфи Галт разглядывал новую экспериментальную модель двухместного корабля. Маршал удивленно поднял взгляд на вошедшего Донала.

— В чем дело?

— Не мог бы я минуту поговорить с вами наедине, сэр? — обратился к нему Донал. — По личному и срочному делу.

Галт бросил на него проницательный взгляд, но кивнул, соглашаясь, и они зашли в инструментальную будку.

— В чем дело? — снова спросил Галт.

— Сэр, — начал Донал, — как я понимаю, Эльвина просила вас, чтобы я и во время предстоящей операции, которую мы обсуждали с начальником патруля Лладроу сегодня утром, продолжал службу при вас.

— Совершенно верно. Просила.

— Я не знал об этом. — Донал глядел маршалу в глаза. — И вовсе этого не хотел.

— Не хотели?

— Нет, сэр.

— Вот как. — Галт глубоко вздохнул и потер подбородок. Отвернувшись, он посмотрел на экспериментальный корабль, — Теперь ясно, — кивнул он, — А я и не понял.

— Вы и не могли понять. Просто мне нужно было поговорить с вами раньше, сэр.

— Нет, нет. — Галт махнул рукой. — Я сам виноват. У меня никогда не было детей. Нет опыта. Ей нужно научиться самой устраивать свою жизнь, и… что ж, я очень высокого мнения о вас, Донал.

— Вы слишком добры ко мне, сэр, — с болью в голосе произнес Донал.

— Нет, нет… что ж, случаются ошибки. Конечно, я позабочусь, чтобы для вас нашлось место в одном из боевых подразделений.

— Спасибо, — сказал Донал.

— Не благодарите меня, мой мальчик, — Внезапно Галт показался ему очень старым. — Мне всегда следовало помнить о том, что вы — дорсаец.