- Нашем доме? - Шейн сделала вид, что удивлена: ей было очень весело сегодня.
Чэз улыбнулся в ответ, но тут же вспомнил, что сердится на жену, и помрачнел:
- Я хочу, чтобы ты немедленно выкинула всю эту ерунду!
- Не глупи, Чэз! Эти украшения не для встречи Рождества, улыбнувшись, солгала она.
- Зачем тогда тебе эти разноцветные лампочки?
- Клянусь, они не для Рождества.
- Неужели?
- Хочешь, докажу?
- Давай. Очень интересно послушать.
- Рождественские огоньки обычно красные или зеленые, а эти розовые. Шары же невозможно повесить на елку - они такие хрупкие!
- Да, действительно, ты права. А еще у них неподходящий вишневый цвет! - улыбаясь, уступил Чэз.
- Как видишь, здесь нет ни сосновых шишек, ни омелы - ничего рождественского!
- А это что такое? - поинтересовался он, поднимая одну особенно яркую гирлянду.
- Это для украшения интерьера. Посмотри, у нее даже другой цвет.
- И какой же? Саламандрово-красный?
- Хватит издеваться, - улыбнулась Шейн. -Ты же сам прекрасно видишь, что она голубая.
Вернее, цвета голубой ели.
- А я думал, что ель - вечнозеленое растение...
- Необязательно.
- Ох, устал я от твоих доказательств! - улыбнулся он и тут же стал абсолютно серьезным:
- Я своих привычек не меняю, поэтому.., прошу убрать отсюда всю эту ерунду и не украшать мой дом гирляндами. Кто-то может наступить и пораниться, - добавил он несколько мягче.
К ногам Чэза змейкой упала гирлянда.
- Знаешь, - тихо сказала Шейн, - я удивлена, что ты не упомянул о дырках в полах и стенах. Все электрокабели проведены, и Джимбо обещал к вечеру заделать все дырки.
- Интересно, как он это сделает?
- Не имею представления. Он хочет удивить тебя.
- Надеюсь, его сюрприз не будет таким шокирующим, как нерождественские гирлянды?
Шейн не успела ответить, потому что в дверях гостиной показалась донья Изабелла. Рядом с ней, вцепившись ручонками в бабушкину юбку, стояла испуганная малышка.
- Донья Изабелла! Какой приятный сюрприз! -Ослепительно улыбаясь, Шейн подошла к гостям. - Это, должно быть, Сарита? Здравствуй, милая.
Девочка спрятала личико среди многочисленных складок бабушкиной юбки, но потом все-таки решилась осмотреться. Донья Изабелла внимательно взглянула на Чэза, затем на Шейн и сказала:
- Кажется, мы пришли в неподходящий момент.
- И, конечно, не нарочно, - сухо заметил Чэз.
- Не обращайте на него внимания, донья Изабелла, - улыбнулась Шейн. Вы нам не помешали. Чэз очень переживает из-за дыр в полу.
- Дыр в полу? - переспросила гостья.
- Чэз тоже удивился, когда увидел их, но он выражал свои чувства гораздо громче.
- Шейн! - возмутился тот.
- Да, именно так, - улыбнулась она. Тем временем Сарита внимательно рассматривала украшения на стенах.
Неожиданно она произнесла, чуть картавя, на испанском;
- Abuelita, mira! Que bonita.
"Abuelita? - подумал Чэз, пряча улыбку; он немного знал испанский язык, и смысл сказанного ему был вполне ясен. - Вот уж не думал, что кто-то может называть строгую донью бабуленькой!"
- Она говорит, что здесь очень красиво, - перевела донья Изабелла. Действительно, вы хорошо потрудились, Шейн.
Конечно, ей было приятно слышать такие слова от строгой старухи, и она торжествующе посмотрела на Чэза, прежде чем ответить:
- Спасибо. Мы очень старались.
Тот решил тоже проявить немного такта:
- Рад, что вам понравилось, донья Изабелла. Но Шейн преуспела не только в этом. Она долго и упорно трудилась, чтобы сделать весь дом таким же красивым, как эта комната.
- Разрешите, я покажу вам все, - поспешила предложить Шейн, чтобы избежать возможного конфликта. - Я охотно выслушаю ваши советы, если в них возникнет необходимость.
- Что ж, я не возражаю.
- Прекрасно! С чего бы вы хотели начать?
- Вы приготовили спальню для Сариты?
- Это был мой первый проект. Пойдемте. Сарита бросила на Чэза осторожный взгляд и поспешила за Шейн и доньей Изабеллой. В ее взгляде было что-то до боли знакомое. Чэз закрыл глаза. Ему вдруг захотелось выпить, много выпить, чтобы заглушить внезапную необъяснимую боль.
- Мы можем изменить цвет стен, поменять мебель, если вы захотите, говорила Шейн, ведя гостей по коридору; детская ладошка приятно согревала руку.
- Вы очень предусмотрительны, - похвалила донья Изабелла.
Но что-то в ее тоне смутило Шейн.
- Простите, но ваши слова звучат как-то.., обидно.
- Я с вами искренна, поверьте.
Шейн открыла дверь в комнату Сариты и пропустила девочку вперед, осмотреться. Следом вошла донья Изабелла. Подождав, пока она окинет взглядом спальню, Шейн быстро заговорила, очевидно боясь, что ее прервут, не дав высказаться:
- Я никогда не буду лгать вам, донья Изабелла, или притворяться, что чувствую не то, что чувствую. Я обещаю вам заботиться о Сарите как родная мать. Клянусь, она никогда не усомнится в нашей родительской любви, никогда не будет чувствовать себя обузой.
- Обузой? - повторила донья. - Что вы имеете в виду? Объясните, пожалуйста.
Шейн не хотела отвечать, но завоевать доверие доньи Изабеллы было просто необходимо, и она решилась рассказать ей один секрет, о котором знали лишь близкие родственники.
- Когда мне было три года, я потеряла родителей, - начала Шейн. - Меня воспитывала тетя.
- И у вас были натянутые отношения?
- Да. Мой брат Рейф забрал меня к себе, когда мне было двенадцать.
- Понимаю. Вы не хотите, чтобы Сарита испытала нечто подобное.
- Обещаю, этого не случится. Долгое мгновение черные глаза доньи внимательно изучали ее, заглядывая, казалось, в самые тайные глубины души.
- Я верю вам, - сказала она наконец. - Кстати, вы очень мило обставили комнату.
Шейн было очень приятно сознавать, что ее старания оценены по достоинству. Она хотела, чтобы Сарита чувствовала себя спокойно и уютно в новой обстановке, понимая, как это нужно маленькой девочке: очень важно чувствовать себя в безопасности, когда ты далеко от родной семьи. Шейн испытала это сама. Она выбрала мебель нежного кремового цвета, на пол постелила мягкий шерстяной ковер, стены были выкрашены в приятный золотистый цвет. Шейн предусмотрела также два больших ящика с игрушками, небольшой письменный столик с секретными полочками для "сокровищ". Но внимание Сариты привлекла куколка, сидящая на скамеечке у окна. Девочка не осмеливалась взять ее, а только смотрела на нее сверкающими глазами.
- Нравится? - мягко спросила Шейн, подходя к ней. - Это папа купил тебе подарок. Смелее! Бери ее!
Сарита схватила куклу и больше с ней не расставалась. Пока малышка играла, Шейн и донья Изабелла осмотрели ванную комнату. Она не вызвала никаких нареканий. Но в глазах строгой доньи читался какой-то неутоленный интерес.
Вернувшись обратно, Шейн подошла к платяному шкафу и открыла его. В задней стенке шкафа обнаружилась маленькая дверца.
- Это на случай, если она испугается грозы или еще чего-нибудь, объяснила она удивленной донье. - Согласитесь, гораздо интереснее попасть в спальню родителей через потайную дверь, чем обычным способом; кроме того, так гораздо быстрее. А ну-ка, малышка, - позвала девочку Шейн, - покажи бабушке, как это нужно делать. Мы скоро присоединимся к тебе.
Сарита, прижимая куклу к груди, подбежала к шкафу и мгновенно оказалась в другой комнате, прикрыв за собой дверь.
- А мы с вами пойдем туда другим путем, улыбнулась Шейн.
Она привела донью Изабеллу в небольшую, залитую солнцем комнатку напротив спальни Сариты. Здесь стены были выкрашены в нежно-голубой цвет; пол был выложен светлым паркетом (тем, кто пользуется тростью, неудобно ходить по ковру); в комнате, кроме кровати и платяного шкафа, стоял маленький журнальный столик с телефоном, старинный торшер и огромное кожаное кресло (прекрасное место, чтобы читать Сарите сказки!); напротив на треножнике стоял маленький телевизор.
Шейн бросила на донью Изабеллу чуть испуганный взгляд, боясь, что та не оценит ее старания, и заговорила:
- У вас будет собственный телефон и телевизор, по которому вы сможете смотреть "Шоу Опры" или любимый телесериал. Надеюсь, стряпня Моджо придется вам по вкусу. Если вы, конечно, решите... Маленькой девочке нужна бабушка...
- Вы хотите сказать, что приготовили эту комнату специально для меня?
- Я, конечно, понимаю, у вас есть родственники в Мехико... Но я знаю, как тяжело маленькой девочке расставаться с любимым человеком. Сарита будет очень рада, если вы останетесь... Но если вам надо уехать по делам... Эта комната всегда будет ждать вашего приезда.
- Вы сделали это для меня? - Голос доньи Изабеллы дрогнул. - Вы действительно хотите, чтобы я осталась?
- Да. Пожалуйста, примите мое предложение.
Я знаю, как важна для человека семья. Вы заботились о Сарите, когда погибла ее мать, и она очень любит вас.
- Макинтайр не разрешит мне остаться, - сухо заметила донья.
- А я скажу ему, что вы переезжаете к нам на две недели, чтобы Сарита быстрее привыкла к новой обстановке. За это время он привыкнет к вам и смирится с тем, что вы остаетесь с нами.
- Сомневаюсь.
- Напрасно, Изабелла! Чэз только притворяется бессердечным, на самом деле у него доброе сердце. Ну, что вы решили?
- Я согласна, - ответила донья Изабелла, явно сдерживая слезы радости.
- Я поговорю обо всем с Чэзом.
- Хотела бы я быть мухой, чтобы незаметно подслушать ваш разговор, улыбнулась сквозь слезы пожилая женщина.
- Боюсь, это меня пришлепнут как муху, хмыкнула Шейн.
Донья ласково провела рукой по ее щеке и мягко спросила:
- Вы действительно этого хотите, детка?
- Конечно, - без малейших колебаний ответила Шейн, прекрасно понимая безграничную любовь доньи Изабеллы к правнучке. - Я с самого начала планировала, что вы будете жить у нас. Пожалуйста, останьтесь.
- Я останусь. А теперь проводите меня к Сарите. Кстати, вы можете сказать синьору Макинтайру, что я разрешаю ему заботиться о дочери. И еще скажите ему, что я остаюсь с вами, чтобы убедиться, что Сарита привыкла к новому дому.
- То есть навсегда?
- Навсегда, - кивнула она.
В коридоре они встретили Джимбо. Он заделывал дырки в полу миниатюрными мозаичными плитками, которые Шейн привезла с собой из Коста-Рики.
- Это ваши изделия? - поинтересовалась донья Изабелла у Шейн.
- Угадали.
- Увлечение или работа?
- Я занимаюсь этим в свободное время.
- Знаете, - донья Изабелла неожиданно сменила тему разговора, - меня не покидает ощущение, что вы давно знакомы с Макинтайром.., что вы встречались с ним до того, как он познакомился с Мадлен.
- Мы были женаты, - призналась Шейн, - но мой брат посчитал, что я слишком молода, и аннулировал наш брак.
- Что ж, это многое объясняет.
- Неужели вы передумали жить с нами?
- Нет, дорогая. Я приняла правильное решение. Позволь дать тебе маленький совет. Ничего, что я обращаюсь на "ты"? Откройся мужу, расскажи ему, что тебя тревожит.
- Я не могу!
- Грустно видеть двух любящих людей, которые боятся рассказать друг другу о своих чувствах.
- Чэз не любит меня!
- Став старой, как я, ты поймешь, как глупо звучат твои слова. Сделай это, дорогая, или...
- Или?
- ..или ты будешь до конца дней своих рыдать по ночам в подушку, вспоминая о прошлом, которого, увы, не вернуть. - С этими словами донья Изабелла позвала Сариту когда девочка выбежала из спальни Чэза и Шейн, она взяла ее за руку и повела к выходу.
- Что значит: "она ушла"? Где Сарита? - Чэз был вне себя от злости. Я не успел даже попрощаться с ней!
- Не волнуйся, все хорошо, она вернется.
- Что эта ведьма тебе сказала? Она позволила нам воспитывать Сариту?
- И не только, - уклончиво ответила Шейн.
- Что это значит? Дай угадаю... У нее есть еще какое-то условие?
- Донья Изабелла обещала мне, что оно будет последним.
- Мне было бы гораздо спокойнее, если б я услышал это сам, - заметил Чэз, - но делать нечего... Чего она хочет?
Шейн не ответила, а подошла к окну в гостиной и задумчиво произнесла:
- Вот куда можно будет поставить рождественскую елку...
- Мы уже обсуждали этот вопрос, помнишь?
- Я думала, ты изменил свое решение, - в ее голосе слышалось отчаяние.
- Нет.
- Но Сарита...
- Забудь ты про елку, расскажи мне наконец, чего хочет от нас донья!
Шейн обернулась. В глазах ее стояли слезы:
- Она еще совсем маленькая, Чэз, и не поймет, почему ты ненавидишь Рождество. Сарита не сможет понять, почему у нее в доме нет елки, праздничных огней и подарков, как у других ребят.
Чэз подошел и обнял ее за плечи, чувствуя, что за этими словами скрывается нечто большее, чем кажется на первый взгляд.
- Давай не будем говорить сейчас о Сарите, - мягко попросил он.
- Прости, - Шейн вытерла слезы. - У меня тоже есть плохие воспоминания о Рождестве... Я сделаю все, чтобы твоя дочь никогда не узнала этого горького чувства.
Чэз попытался ее успокоить:
- Брось, дорогая, стоит ли плакать из-за какого-то дерева.
- Я просто хочу, чтобы Сарита была счастлива.
- Ты плачешь не только поэтому. Давай же, расскажи мне все.
- Я плохо себя чувствую... Мне надо полежать...
- Дорогая...
- Пожалуйста, Чэз, дай мне отдохнуть.
- Но ты так и не сказала, чего хочет от нас донья Изабелла.
- Думаю, сейчас я не в состоянии ответить... - прошептала Шейн и быстро выбежала из гостиной.
Чэз хотел было ее догнать, но благоразумие взяло верх. "Надо считаться с ее желаниями, подумал он, посмотрев на часы. - Час дня. Пусть немного отдохнет, потом мы с ней обо всем поговорим: и о нашем прошлом, и о Сарите, и о нашем браке, и о будущем..."