Обед получился неудачным. «Колесо рулетки», спрятанное где-то между первым и вторым дном грааля, выдало наперченное мясо, которое могли бы проглотить только индейцы из племени гошатов. Впрочем, и их потом скрутила бы изжога. Сэм выбросил еду в мусорную корзину и в качестве утешительного приза извлек из грааля две сигары, пачку сигарет и шесть унций незнакомого, но изысканного напитка, от запаха которого его вкусовые сосочки пустились в пляс.

Последовавшее затем заседание Совета заняло три часа. После многочисленных пререканий и нескольких длинных речей было решено вынести на всеобщее голосование вопрос о конституционной поправке и выборах временного советника. Король Иоанн задержал совещание на час, поставив под сомнение необходимость подобного референдума. Он требовал принять поправку непосредственно на заседании Совета и не понимал, к чему вся эта суета из-за такого пустякового дела. Все доводы Сэма отскакивали от него как от стенки горох, поскольку бывший монарх органически не переваривал идеи демократии.

Совет единодушно проголосовал признать Фаербрасса полномочным послом Душевного Города. Иоанн предложил приставить к нему нескольких наблюдателей, и советники согласились, что это очень ценное предложение.

Воодушевленный похвалой, король встал и произнес пылкую речь, временами сбиваясь с эсперанто на франко-нормандский диалект. Иоанн считал, что их страна должна захватить Душевный Город, прежде чем черные сарацины двинутся войной на Пароландо. По его словам, вторжение следовало начать сразу же после изготовления ружей и «Огненного дракона-1» — их славного бронированного вездехода. Однако вначале он советовал опробовать оружие и стрелков на более слабой, но дерзкой Новой Бретани, так как, по сведениям его шпионов, принц Артур усиленно готовился к захвату железного рудника.

Два прихлебателя Иоанна поддержали его воинственные устремления, но остальные, включая и Клеменса, проголосовали против. Бывший монарх покраснел от гнева. Он выругался, грохнул кулаком по дубовому столу, но никто из советников не изменил своего решения.

После ужина сигнальные барабаны передали сообщение из Душевного Города. Фаербрасс обещал прибыть на следующий день, немногим раньше обеда.

Сэм удалился к себе. При свете лампы, заправленной рыбьим жиром, — в канун долгожданной электрификации — он, ван Бум, Таня Велицкая и Джон Уэсли О'Брайен обсуждали узлы парохода и рисовали черновые эскизы. Бумаги катастрофически не хватало, и они с ужасом думали о тех временах, когда им потребуются рабочие чертежи корабля. Однако, как оказалось, ван Бум уже позаботился об этом, и химики пообещали ему наладить производство особой пластиковой «бумаги». Предполагалось, что линии будут выполняться магнитными «карандашами», а вместо ластиков планировалось использовать размагничивающие устройства. Сэм похвалил инженера за предусмотрительность, но потребовал приступить к строительству парохода сразу после ходовых испытаний танка-амфибии. Ван Бум стал возражать. По его мнению, сначала следовало закончить подготовительные работы.

Перед окончанием встречи он вытащил из чехла ружье и протянул его Сэму Клеменсу.

— Пока у нас их только десять, — сказал он. — Но этого «Марка» мы дарим вам как знак уважения всех инженеров Пароландо. Вот здесь двадцать пороховых зарядов и двадцать пластиковых пуль. Если вы положите под подушку заряженное ружье, ваш сон станет гораздо крепче.

Клеменс поблагодарил его, и инженеры ушли. Закрыв за ними дверь, Сэм отправился в заднюю комнату, чтобы немного поболтать с Джо. Тот еще не спал. Он отказался принимать успокоительное и сказал, что утром попытается встать с постели. Пожелав другу спокойной ночи, Клеменс ушел в свою спальню, которая находилась рядом с «рулевой рубкой». Выпив пару глотков бурбона, он лег и заснул с печальной мыслью о том, что ночь разбудит его неистовым шумом дождя и ему снова придется крутиться с боку на бок, хватая за хвост свой увертливый и пугливый сон.

Его действительно разбудил шум. Однако дождь давно прошел. Откуда-то издалека доносились крики. Внезапно прогремел взрыв, и дом закачался на опорах. Вскочив с постели, Сэм быстро обмотал талию покрывалом, схватил топор и побежал в «рулевую рубку». Он запоздало вспомнил о ружье, но решил вернуться за ним позже.

Вдоль берега Реки стелился густой туман, и из него выбегали сотни темных человеческих фигур. Над зыбкой пеленой виднелись кончики высоких мачт. На холмах и равнине пылали факелы и грохотали барабаны.

Раздался еще один взрыв. Яркая вспышка разорвала предутренний мрак и осветила тела, разлетавшиеся в разные стороны.

Взглянув в правый иллюминатор, Сэм увидел, как из ворот бревенчатого дворца выбегают люди Иоанна. Среди них он заметил коренастую фигуру бывшего короля.

Из речного тумана появлялись все новые и новые фигуры. В ярком свете звезд отчетливо виднелись развернутые шеренги врагов. Их отряды неудержимо прорывались через равнину к холмам, а передние ряды уже приближались к заводской зоне. Внутри двух фабрик прозвучали взрывы. Нападавшие пытались вытеснить защитников с оборонительных рубежей и забрасывали их ручными бомбами. Внезапно Клеменс увидел красный шлейф ракеты. Впереди, в центре огненного клубка, виднелось что-то черное. Он бросился на пол, и в ту же секунду снаряд взорвался под «рубкой». Пол накренился, оконные стекла разлетелись вдребезги, и Сэма окутал едкий дым, который тут же отнесло в сторону порывом ночного ветра.

Клеменс хотел вскочить и побежать, но не мог шевельнуться. Его контузило при взрыве снаряда. Не в силах сбросить удушающее оцепенение, он с ужасом ждал новой ракеты — более точной и роковой.

Огромная рука встряхнула его за плечо и подняла вверх. Другая рука обхватила колени. Сэм почувствовал, что его куда-то несут. Коснувшись щекой волосатой груди, он понял, кому принадлежат эти мускулистые и теплые руки. Низкий голос прорвал глухоту, и из темного туннеля померкшего сознания донеслись слова:

— Взе нормально, бозз. Узпокойзя.

— Опусти меня, Джо, — прошептал Сэм. — Я в полном порядке, и мне стыдно, что ты меня несешь. А если я снова почувствовал стыд, значит, со мной действительно все нормально.

Темнота перед глазами поблекла; вакуум в голове заполнился обрывками мыслей и чувством относительного спокойствия. Вид массивного титантропа вернул ему смелость и рассудительность. Добрый старый Джо — пусть он был немного глуповат и в данный момент немного болен, его не заменил бы и целый батальон.

Джо надел кожаный панцирь. В одной руке он сжимал огромный топор с двойным лезвием.

— Кто эти люди? — спросил он. — Они из Душевного Города?

— Не знаю, — ответил Сэм. — Как ты себя чувствуешь? Я имею в виду твою голову.

— Болит. Но я взе равно буду зражатьзя. Куда мы пойдем? Сэм повел его вниз к подножию холма, где вокруг Иоанна собирались люди. Он услышал, как кто-то окликнул его по имени, и увидел высокую сухощавую фигуру де Бержерака. Рядом стояла Ливи. В одной руке она держала маленький деревянный щит, в другой — копье со стальным наконечником. Сирано возбужденно помахивал длинным клинком. Сэм недоверчиво покачал головой. В руке француза тускло мерцала рапира.

— Morbleu![69] — вскричал Сирано. — Кузнец отдал мне ее вчера после ужина! Он, наверное, понял, что больше тянуть не стоит!

Француз сделал изящный пируэт, и клинок рапиры со свистом рассек воздух.

Близкий взрыв заставил их броситься на землю. Клеменс осторожно приподнял голову и, не заметив других ракет, оглянулся на свой дом. «Рубка» получила прямое попадание — переднюю часть снесло взрывной волной. Пламя все ближе подбиралось к «техасу», и где-то там сейчас горел его дневник. На глазах у Сэма навернулись слезы. Он знал, что из всего имущества уцелеет только один грааль. Серый цилиндр не поддавался разрушению.

Через несколько минут пароландские ракетчики нанесли ответный удар из деревянных базук. Пламенея огненными хвостами, снаряды мчались по пологим дугам, взрывались среди вражеских шеренг, и черный дым, окрашенный бликами пламени, относило в сторону от разорванных трупов и раненых солдат.

Прибывшие разведчики прояснили обстановку. Атака со стороны Реки велась одновременно в трех направлениях. Свои основные силы противник сосредоточил в центре, намереваясь, по всей видимости, захватить лидеров Пароландо, крупные фабрики и знаменитый вездеход-амфибию. Два других отряда действовали на флангах — в миле с каждой стороны. Вражеская армия состояла из воинов Новой Бретани, Клеоменджо и страны Альмакс, которая располагалась на другом берегу Реки. Дикари Альмакса некогда населяли Сибирь. За тридцать тысяч лет до Рождества Христова их племена переправились через Берингов пролив и положили начало истории американских индейцев.

«У Иоанна неплохая разведывательная сеть, — подумал Сэм. — А что, если он и спровоцировал это нападение? Нет, войдя в сговор с врагами, он не стал бы рисковать жизнью под градом ракет…»

Кроме того, принц Артур никогда бы не пошел на переговоры со своим убийцей.

Ракеты, выпущенные с обеих сторон, полосовали небо огненными дугами. Пятифунтовые боевые головки, начиненные каменной шрапнелью, наносили тяжелый урон. Защитники Пароландо имели преимущество: пока их ракеты взрывались в рядах противника, они прижимались к земле или прятались за стенами домов. Со своей стороны, захватчики не могли остановить атаки, так как это в конечном счете привело бы к их поражению.

Дрожа от страха, Клеменс лежал на земле и ожидал очередного шумного взрыва. Он молил небеса, чтобы следующая ракета упала не ближе предыдущей. Сквозь звон в полуоглохших ушах до него доносились душераздирающие крики раненых, но он был слишком напуган, чтобы думать о других. Внезапно вспышки ракет перестали расцвечивать ночь. Джо встряхнул Сэма за плечо, и тот изумленно поднял голову. Люди вокруг него торопливо вскакивали на ноги. Сержанты выкрикивали приказы оглохшим солдатам, равняя ряды и восстанавливая боевой порядок. Враг надвигался, обе стороны готовились к рукопашной, и никто уже не смел выпускать реактивные снаряды.

Впереди бурлило темное море — орда вопящих дикарей. Шквал стрел выкашивал их ряды, но они неудержимо рвались к вершине холма, перепрыгивая через раненых и мертвых. Устилая склон трупами, они смели передние шеренги пароландских воинов, и тогда в ход пошли копья, дубины и топоры.

Сначала Сэм сражался рядом с Джо Миллером, который медленно продвигался вперед и дробил черепа врагов огромным топором. Потом гигант упал. Враги набросились на него, как стая шакалов на поверженного льва. Сэм рванулся к нему на помощь. Проломив топором бамбуковый щит, он снес какому-то альмаку голову и отсек у другого поднятую вверх руку. Жгучая боль полоснула его по ребрам. Сэма толкнули в спину, и топор, застрявший в чьем-то черепе, вырвался из рук. Клеменс покатился по склону холма, налетел на груду бревен и в нескольких ярдах от себя увидел пылавшие развалины своего дома.

Рядом, почти под боком, валялось ружье — дарственный «Марк-1», который Сэм оставил у изголовья кровати. Неподалеку в траве лежали три патрона и несколько пластиковых пуль. Очевидно, их выбросило из дома взрывной волной.

Перед ним, сцепившись в смертельном поединке, боролись два воина. Постанывая от усилий и яростно вглядываясь в окровавленные лица друг друга, они кружились в медленном танце под крики и звон кровавой сечи. В одном из них Сэм узнал короля Иоанна. Второй был немного выше, но не так крепок телом. Он потерял свой шлем, и его каштановые волосы разметались по плечам. Голубые глаза сверкали холодным огнем, отражая пламя горевших домов.

Зарядив ружье пулей и пороховым зарядом, Сэм захлопнул ствол и поднялся на ноги. Двое мужчин, попеременно наседая друг на друга, старались нанести решающий удар. Иоанн сжимал в правой руке стальной нож, а левой удерживал кисть противника, в которой находился стальной топор. Мужчина с каштановыми волосами, перехватив руку Иоанна, старался отклонить его нож от своих глаз.

Сэм осмотрелся и, не заметив поблизости врагов, приблизился к боровшейся паре. Он поднял ружье, прицелился и нажал на курок. Прозвучал сухой щелчок. Оружие вздрогнуло от удара тяжелого бойка. Как только Сэм выровнял ствол, раздался выстрел, и сквозь облако дыма он увидел, как противник Иоанна, отступив на шаг, повалился на землю. Пуля снесла ему правую часть черепа. Экс-монарх, задыхаясь, рухнул на его тело. Через минуту он встал и подошел к Сэму, который перезаряжал ружье.

— Благодарю вас, партнер! Вы только что убили моего племянника Артура!

Клеменс промолчал. Будь у него побольше выдержки, он подождал бы, пока Артур прикончит Иоанна, и только потом расправился бы с принцем. Но по иронии судьбы Сэм спас человека, чья смерть принесла бы ему огромное облегчение. В благодарность Иоанна он не верил. В прогнившей душе короля не было места для подобного чувства.

Зарядив ружье, Сэм побежал на поиски Джо Миллера. В гуще схватки он увидел Ливи, которая, шатаясь, отступала под натиском рослого альмака. Левая рука дикаря свисала плетью, но он яростно размахивал каменным топором. У Оливии сломалось копье. Она прикрывалась маленьким щитом, и тот трещал под градом ударов. Схватив ружье за ствол, Сэм обрушил приклад на голову альмака, и дикарь повалился наземь. Ливи, рыдая и хватая ртом воздух, упала на траву. Осмотрев ее раны, Клеменс убедился, что они не представляли собой ничего серьезного. Он снова отправился разыскивать Джо и вскоре заметил его на краю котлована. Миллер вновь рассекал толпы врагов, проламывая головы и калеча тела своим огромным стальным топором.

Сэм увидел воина с длинным копьем, который подкрадывался к титантропу сзади. Клеменс прицелился, выстрелил, и пластиковая пуля разнесла человеку грудную клетку.

Через несколько минут атака угасла. Среди альмаков началась паника, и они побежали к Реке. В серых сумерках рассвета было видно, как с севера и с юга приближались шеренги пароландских воинов. Разбив фланговые колонны врага, они спешили на помощь центру, и их численность раз в десять превосходила количество уцелевших дикарей. Вновь замелькали огненные хвосты ракет. Снаряды взрывались среди лодок и каноэ, которые ожидали отступавших воинов.

Сэм чувствовал себя слишком возбужденным, чтобы расстраиваться из-за убытков и потерь. Он впервые победил свой страх, который охватывал его во время каждого сражения. Более того, последние десять минут он упивался неистовым восторгом битвы.

Однако в следующий момент его приподнятое настроение сменилось раздраженным негодованием. Из людского месива на залитом кровью берегу появился обнаженный Герман Геринг. Его глаза пылали фанатичным огнем, на голове и теле виднелись рваные раны. Воздев руки к небу, он закричал:

— Братья и сестры! Стыдитесь дела рук своих! Остановите эту жестокую бойню! Ибо вы убиваете, вы ненавидите, вы жаждете крови и наслаждаетесь убийством! Почему бы вам не отбросить оружие прочь? Что вам мешает возлюбить своих врагов? Почему вы не даете им делать с вами то, что они хотят? Да, вас предадут мукам и жестокой смерти, но конечная победа — победа духа — останется за вами! И тогда враг почувствует вашу любовь! И в следующий раз он задумается, прежде чем начать войну! И тогда он снова и снова спросит себя: «Что же я делаю? Зачем я делаю это? Я же ничего не получаю от убийств и насилия» — и ваша любовь просочится в его очерствевшее сердце, и он…

Внезапно позади Геринга возникла коренастая фигура Иоанна. Он ударил проповедника рукояткой тяжелого ножа, и тот упал как подкошенный, уткнувшись лицом в песок.

— У нас и без того предателей хватает! — закричал Иоанн. — Где Тримальдио и Мордаунт? Где, черт возьми, эти гнусные шпионы?

— У них хватило ума убраться из Пароландо, — ответил Сэм. — Боюсь, вы больше никогда не увидите своих наемных убийц. Они поняли, что вам стало известно об их измене.

В принципе Иоанн нарушил закон, ударив Геринга. Свобода слова была неотъемлемым правом каждого гражданина Пароландо. Однако Сэм понимал, что арест короля вызвал бы всенародное недовольство. В тот момент многим хотелось стереть Геринга в порошок.

Мимо него, пошатываясь от изнеможения, прошла Ливи. Сэм последовал за ней — туда, где на куче трупов сидел Сирано. Француз получил в бою двенадцать ран, но показал себя прекрасным воином. Кровь врагов покрывала клинок его рапиры до самого эфеса.

Ливи бросилась в объятия Сирано. Сэм отвернулся. Он спас ей жизнь, а у нее даже не нашлось для него слов благодарности.

Позади послышался треск и грохот. Оглянувшись, Клеменс увидел, что это рухнули развалины его дома.

Сэм почувствовал упадок сил. Однако он знал, что отдыхать ему сегодня не придется. Совету следовало оценить нанесенный ущерб. Мертвые тела предстояло перенести на фабрики, где их перетопленный жир должен был пойти на изготовление глицерина. Как бы омерзительно ни выглядел этот процесс, он позволял получать вещество, необходимое для взрывчатки. Поэтому никто из жителей не возражал против такого использования трупов. Люди знали, что после смерти они проснутся в новых телах, хотя и за много миль от заводов и фабрик Пароландо.

Кроме того, все население требовалось бросить на восстановление разрушенных укреплений и пополнение боевого арсенала. Необходимо было разослать курьеров и разведчиков для выяснения политической ситуации в соседних странах. Воины Альмакса, Клеоменджо и Новой Бретани могли вернуться и предпринять еще более мощное нападение.

Подошедший капитан доложил, что лидер Клеоменджо найден мертвым на берегу Реки. Он погиб при взрыве ракеты, и каменная шрапнель разнесла Клеомену череп — вот такую странную смерть нашел брат спартанского героя, защищавшего от персов проход в Фермопилах. Вернее, такую кончину он нашел здесь, в этом районе мира Реки.

Сэм приказал отправить нескольких посыльных в Новую Бретань и Клеоменджо. Им полагалось уведомить население этих стран, что Пароландо готово воздержаться от нанесения ответного удара. Для установления мирных отношений их новым лидерам следовало подписать торговые соглашения на поставку древесины и минералов. Узнав об этом, Иоанн выразил свое недовольство и поинтересовался, на каком основании Сэм принимает государственные решения без предварительного обсуждения с ним и членами Совета. После небольшого спора Клеменс признал неправомочность своих действий, но сослался на неотложность вопроса и нехватку времени. Иоанн напомнил, что по закону Сэм должен находить на это время и что любое решение может приниматься только при согласии обоих консулов.

Как бы Сэм ни артачился, он понимал, что Иоанн абсолютно прав. Отступив однажды от буквы закона, они в конечном счете начнут отдавать противоречивые приказы.

Уладив конфликт, консулы произвели совместный осмотр фабрик. Как оказалось, здания почти не пострадали. По всей вероятности, нападавшие старались обойтись без разрушений, планируя позже воспользоваться дарами своей победы. «Огненный дракон-1» получил лишь незначительные повреждения. Сэм содрогнулся, представив его в руках врагов. С помощью вездехода они могли бы уничтожить оборону центральной части Пароландо, а затем завершить разгром гарнизона на флангах. Клеменс решил, что отныне танк-амфибия будет находиться под усиленной охраной.

После обеда он ушел в хижину Совета и попытался заснуть. Однако стоило ему нырнуть в прохладные глубины сна, как кто-то встряхнул его за плечо. Сэм неохотно открыл глаза и увидел перед собой огромный нос Джо. Из его широких ноздрей разило бурбоном.

— К нам прибыла делегация из Душевного Города. Она только что зашла на берег.

— Фаербрасс! — воскликнул Клеменс, вскакивая на ноги. — Я совсем о нем забыл! Пожалуй, он появился несколько некстати!

Сэм отправился на берег Реки, где у питающего камня причалил катамаран послов. Иоанн уже был там и встречал группу людей, которая состояла из шестерых негров, двух арабов и двух индусов. Фаербрасс оказался коренастым крепышом с бронзовой кожей, курчавыми волосами и большими карими глазами, в которых поблескивали зеленые искорки. Могучие плечи и толстые мускулистые руки абсолютно не вязались с его худыми ногами. Благодаря им фигура посла напоминала перевернутую пирамиду. Он заговорил на эсперанто, потом перешел на английский, но чудовищный сленг и множество технических терминов сбили Клеменса с толку. Тем не менее ему понравилась чистосердечная простота Фаербрасса, и через несколько минут он почувствовал к нему искреннее расположение.

— Нам лучше снова вернуться к эсперанто, — с улыбкой сказал Сэм, подливая виски в чашу гостя. — Это космический жаргон или диалект Душевного Города?

— Тогда уж скорее язык марсианина, — ответил Фаербрасс. — В Душевном Городе говорят на упрошенном английском, но официальным языком считается эсперанто. Сам же Хакинг предпочитает арабский. — Взглянув на Абдаррахмана и Али Фасгули, он тихо добавил: — Впрочем, с некоторых пор наш вождь разочаровался в своих арабах.

— Как видите, мы не в состоянии сейчас устраивать какие-либо конференции, — сказал Сэм. — Во всяком случае, не теперь. Сначала нам надо привести в порядок территорию, восстановить разрушенные укрепления и получить информацию о том, что происходит в сопредельных странах. Однако мы рады вашему приезду и через несколько дней постараемся начать полноценные переговоры.

— Я не возражаю, — ответил Фаербрасс. — А вы позволите мне немного осмотреться?

— Я не против, но мой соконсул тоже должен дать на это свое согласие.

Выдавив из себя страдальческую улыбку, король Иоанн заявил, что рад оказать Фаербрассу такую услугу. Более того, он уже позаботился о почетном эскорте, который будет сопровождать членов делегации во время прогулок. Иоанн заверил послов, что те могут покидать свое жилище и днем и ночью — с такой охраной им нечего бояться.

Фаербрасс поблагодарил его за заботу, однако другой делегат, которого звали Абдуллой, начал громко протестовать, выкрикивая непристойности. Фаербрасс с минуту молчал, затем призвал своего коллегу к порядку и напомнил ему, что они находятся здесь в гостях, а не дома. Сэм признательно кивнул, но у него возникло подозрение, что сцена Абдуллы и Фаербрасса была подготовлена заранее.

Резкие слова негра адресовались белой расе вообще и никому из присутствовавших в частности. Тем не менее они задели Клеменса своей необоснованностью. Все, о чем говорил Абдулла, погибло вместе с Землей. Люди жили теперь в новых условиях и на новой планете. Но Сэм знал, что спорить с этим человеком бесполезно.

Он проводил делегатов к трем хижинам, которые располагались неподалеку друг от друга. Обитатели этих домов погибли в ночном сражении. На всякий случай Клеменс решил поселиться где-нибудь поблизости.

На берегу загрохотали сигнальные барабаны. Через минуту с другой стороны Реки донесся ответ. Новый вождь Альмакса просил мира и сообщал о том, что прежний владыка Шрубграин казнен народом за бесславное поражение. Его голову обещали доставить на каноэ в знак искреннего уважения к жителям Пароландо. В ответ Сэм пригласил нового вождя Зрилбарма на переговоры о мире и взаимовыгодной торговле.

Чернский передал сообщение, что Иэясу, чья страна находилась между владениями Артура и Клеомена, начал вторжение в Новую Бретань. Таким образом Пароландо лишилось главного врага, месть которого могла вызвать большие осложнения. Тем не менее Сэм не на шутку встревожился. Он знал, что честолюбие Иэясу не имело предела. Объединив под своей властью оба государства, он мог отважиться на захват железного рудника.

А барабаны все стучали и стучали. Публий Красс прислал свои поздравления по поводу победы и пообещал нанести дружеский визит, чтобы обсудить ту помощь, которую он мог оказать своим добрым соседям.

«Решил посмотреть, какой мы понесли урон и нельзя ли тут чем поживиться», — подумал Клеменс.

До сих пор Публий вел себя дружелюбно, но Сэм ему не доверял — долгие годы службы под началом Юлия Цезаря могли привить властолюбие любому человеку.

Мимо проковылял Геринг. Его голова была обмотана окровавленным полотенцем. Бедного проповедника с обеих сторон поддерживали два верных последователя. Сэм, конечно, знал о твердолобом упрямстве немцев, но надеялся, что Геринг на этот раз поймет намек и покинет Пароландо.

Вечером, убедившись, что на всех постах горят костры и факелы, Клеменс отправился спать. Глаза слипались от усталости, но сон исчезал и рвался, как смутная тень в непроглядной тьме. Сэм метался в постели, стонал и просыпался в холодном поту, дрожа от страха и прислушиваясь к шорохам ночи. Однажды ему показалось, что в хижину кто-то вошел. Затаив дыхание, он ожидал, что у постели возникнет фигура Таинственного Незнакомца. Но в темноте виднелось лишь тело Джо, который храпел на бамбуковом ложе.