Лес становился все гуще. Юра и Женя с любопытством рассматривали незнакомую местность.
Огромные, в несколько обхватов, деревья. Под ногами ковер прошлогодних листьев, камни, поросшие мхом. И тишина, нарушаемая только журчанием невидимых ручейков. Будто где-то, под землей, идет скрытая от глаз неустанная работа.
— Ого-го! — громко крикнул Женя, И лесное эхо многократно повторило голос мальчика, — Откликнись, кто тут есть!
«Тут есть! Есть!» — слабо долетело до них. Женя рассмеялся.
— Что кричишь? Услышат еще, — упрекнул его Юра.
— Кому тут услышать? Мы еще никогда так далеко не заходили.
— Все равно. Приказываю соблюдать тишину.
— Повинуюсь, командор.
Снова лесной тропой шагали достигшие Земли Загадок неустрашимый командор и его верный помощник Алонзо. Командор шел первым.
— Мы идем уже много дней, — сказал он наконец, оборачиваясь к шедшему поодаль Жене. — Но я не вижу дуплистого ореха, о котором говорил хранитель лесов. Там ли, где следовало, мы повернули?
— Дуплистых орехов здесь не перечесть, — отозвался Женя, — а пошли мы правильным путем. Помнишь — скала осталась слева?
— Тогда почему мы не видим реки? Ты ставишь, как условлено, знаки?
— Конечно. К деревьям и камням прикрепил уже три наших указателя. Погляди, командор!
Женя достал из кармана квадратные кусочки картона, на которых тушью была выведена стрела и таинственная надпись: «Пе..ра 3 филин.».
— Ночью писал, — вздохнул мальчик. — Только слова не все поместились. Знаков получилось всего пять — картон кончился.
— Ладно, — одобрил командор. — По-моему, нам сюда.
Мальчики стали подниматься в гору. Несколько раз Юра сверялся с компасом, поглядывал на солнце. Оно стояло высоко, почти над головой.
Лес начал редеть. Сильно припекало солнце.
— Не сделать ли нам привал, командор? — взмолился Алонзо. — Мои ноги решительно отказываются идти.
— Когда найдем реку, не раньше. По всем расчетам пора уже быть на месте. Да и запасов с нами немного. — Юра покосился на узелок в руках Жени. — Лучше их поберечь.
Скоро опять начался спуск. Легкий шум далеко внизу нарушил лесную тишь. Мальчики прислушались.
— Река! — радостно крикнул Женя. — Бежим скорей!
Склон был усыпан скользкой прошлогодней хвоей. Приходилось хвататься за ветки, чтобы не упасть. Шум воды становился все сильнее. Наконец ребята очутились на берегу бурной, горной речушки. Вода быстро неслась, прыгая с камня на камень. Женя бросил в реку палку, и ее тотчас же унесло течением.
От воды и густо разросшихся деревьев веяло прохладой. Женя с наслаждением растянулся на мягкой, влажной траве и в ту же минуту с криком вскочил. Блестящая змейка скрылась между камней.
— Чего ты испугался. Это обыкновенный уж. — Командор прятал улыбку.
— Сам ты уж! Не слышал разве, как она зашипела? В таком лесу ядовитых змей не оберешься. Уж!
Дожевывая кусок хлеба, Женя мечтательно добавил:
— Если бы еще в Крыму водились тигры. Вот было бы здорово! Правда?
Юра не удержался от смеха.
— Сегодня ты ужа испугался, недавно от ежика удирал, а говоришь — тигры!
— Так ведь еж колется. Я на него босой ногой наступил.
Занятые едой, ребята помолчали.
— Странно, что река оказалась справа. — Юра окинул взглядом местность.
— Перейдем на тот берег, вот она и будет слева, — заметил Женя.
— Попробуй перейди!
Река была неширока, но бурное течение сбило бы мальчиков с ног. Никакого намека на переправу поблизости не было.
— Нет уж, друг Алонзо, — насмешливо сказал командор. — Не доверяю я тебе. Будем идти, как намечено, вверх по реке.
Прошло еще полчаса, а может быть, и час. Мальчики остановились и беспомощно огляделись. Густой лес подходил к самой реке. Казалось, ему не будет конца. Нигде не было видно лужайки с искривленными соснами, о которой предупреждал Митяй. Не было и развилки дорог. Да и дорог-то никаких не было — всюду переплетенные корни деревьев, камни, густая трава.
— Этак мы до темноты бродить будем, — с беспокойством сказал Юра. — Куда же теперь?
— Поглядим на карту.
Однако ни компас, ни карта не помогли. Речки на карте не оказалось. Наверное, перед ними была не река, а разлившийся горный ручей, решили ребята.
— Примерно мы в этой стороне. — Юра указал на карту. — Пойдем на восток.
Они шли еще около часа, пока, наконец, деревья стали будто расступаться перед ними. Но за открывшейся полянкой снова начиналось лесное море. Обескураженный Женя остановился.
— Этому лесу конца не видать. Пойдем лучше домой, командор. К пещере отправимся в другой раз, — упавшим голосом попросил он.
— Домой? А дорогу как найдем? Ты где последний раз ставил знаки?
Женя со страхом посмотрел на друга:
— Не близко отсюда. Возле реки.
Юра промолчал. Как теперь найти оставшуюся далеко позади реку, когда они давно уже уклонились в сторону от проложенных троп? Они заблудились — это было ясно.
Губы Жени дрогнули.
— Уж не трусишь ли ты, Алонзо? — сурово сказал командор. — Открывателям новых земель это не к лицу. Идем искать тропу!
И мальчики снова зашагали по лесу.
Отдуваясь, Толей Немчинский первым влез на гору. За ним следовали раскрасневшиеся Митя и Вася с тяжелыми заплечными мешками.
— Вот здесь близко и пещера. Что я говорил! — победоносно воскликнул Толей оглядываясь.
Митя Сорокин уныло смотрел в сторону, пытаясь ослабить лямки вещевого мешка.
— Пусть хвастается, — шепнул он Васе Кузьмину. — Без нас все равно бы дороги не нашел.
Толей подозрительно посмотрел на мальчиков.
— Что вы шепчетесь? Теперь мы Юрку накроем. Айда к пещере!
Пещера Трех Филинов была расположена в глубине заросшей кустарником скалы.
— Тсс! — Толей прислушался. — Никого нет. Мы первые пришли. — Посмеиваясь, мальчик вынул из кармана кусок картона со стрелой.
— Этот лопух Женька для себя старался, а нам пригодится! Повесим знак у входа. Здорово разозлятся, когда придут и увидят.
Толей водрузил возле входа в пещеру палку, привязав к ней свою зеленую майку. К палке он прикрепил и Женин знак.
Затем Толей вынул из кармана кусок угля и начертил на плоской поверхности большого камня у входа:
Измазавшись в песке и глине, ребята вслед за Толеем проникли в пещеру. У запасливого Васи Кузьмина оказался электрический фонарик. Бледный луч осветил низкие своды.
— Неказисто, — проворчал Толей, оглядывая сырые стены. — Но вход подходящий, узкий. Завалим его камнями и никого не впустим. Пусть попляшут!
Митя и Вася сняли вещевые мешки, вынули котелок, продукты.
— Котелок сейчас ни к чему, — командовал Толей. — Пищу варить разрешаю лишь после боя с противником. Пожуем пока хлеба.
Любивший поесть, Вася Кузьмин горестно вздохнул, но не стал спорить. Ребята принесли в пещеру охапку травы и сухих листьев, чтобы мягче было сидеть, запаслись снарядами — сосновыми шишками. Затем подтащили камни и завалили ими вход, оставив лишь небольшое отверстие. Командир занял место у входа. Митя и Вася разместились в глубине, готовые по первому знаку подавать снаряды.
Потянулись минуты ожидания. В темной пещере они казались невыносимо долгими.
— Слушай, Толей, — шепнул, наконец, Митя. — А может, они не придут?
— Как это — не придут? Куда же они денутся?
— Да ведь они дорогу плохо знают. Помнишь, возле скалы они совсем в другую сторону свернули, и больше мы их не видели.
— Ну и что? Покружат и явятся.
— У нас, в тайге, ребята товарищей не бросают, — не выдержал Митя. — Чем в пещере сидеть, лучше навстречу пойдем.
Толей, сжав кулаки, обернулся.
— «У нас, в тайге»! Ты со своим уставом не лезь. Я тут командир. Понятно?
Митя затих, с неодобрением глядя на Толея. Из угла, куда забился Вася Кузьмин, раздалось сопение. Положив голову на рюкзак, Вася спал.
Прошло, казалось, не меньше часа, когда внизу послышался легкий шум.
— Идут! — обрадовался Толей. — Я же говорил! Буди этого тюленя!.. Их двое, — понизив голос, продолжал он. — Я ноги в синих штанах вижу. Женька, наверное. Только он, кажется, в сером был, когда шел из поселка…
Град шишек забарабанил по камням, завалившим вход в пещеру.
Толей открыл ответный огонь, целясь в ноги противника. Но синие штаны ловко увертывались, прыгали с камня на камень. Одна шишка, пущенная в отверстие, попала Толею в нос.
— Ах, так! — рассвирепел он. — Ребята, в атаку! Ура!
Быстро раскидав камни, мальчики кинулись на противника. Но возле пещеры не оказалось никого, кроме заливавшейся смехом Наташи. На ней были синие шаровары и светлая майка.
— А где Юра? — спросила сквозь смех девочка. — Вы почему в его пещере?
Толей собирался язвительно ответить, но слова замерли у него на губах. Девочка была не одна: рядом с ней стоял высокий мужчина, с улыбкой наблюдавший за ребятами. Толей узнал Петра Сергеевича Запольского, научного сотрудника Крымского заповедника, не раз проводившего беседы в школе.
А Наташа настойчиво продолжала:
— Чего молчишь? Почему ты влез в пещеру?
Толей вспыхнул:
— Пещера наша — не видишь, что ли? А где Юра, меня не касается. Гуляет, наверное, по лесу.
— То есть как — гуляет? — Запольский встревожился. — Объясните толком, седьмые «Б», вы еще, что ли, мальчиков ждете?
— Юру Антонова и Женю Андрющенко, — хмуро ответил Толей. — Они к пещере шли.
— Они другой тропой пошли, мы видели, — вмешался Вася Кузьмин. — Только это еще утром было.
— Не заблудились ли? — Митя беспокоился все больше. — Мы здесь давно, а их все нет. — И, не обращая внимания на презрительно молчавшего Толея, мальчик подошел к Запольскому — Может, поищем их, Петр Сергеевич?..
Немало лесных троп исходили ребята вместе с Запольским, но никаких следов Юры и Жени им не удалось обнаружить. Наташа то и дело звонко аукала. Толей влезал на высокие деревья, чтобы осмотреть окрестность, но все было тщетно.
Шло время. Стрелки часов Запольского близились уже к четырем, однако встревоженные ребята не чувствовали ни усталости, ни голода.
Наконец вышли к реке. Петр Сергеевич повел группу берегом вверх. Вдруг Митя вскрикнул. Меж камней белел кусочек картона со стрелкой. То был Женин указатель.
Теперь Митя шагал впереди. Острый взгляд его, казалось, проникал в самые глубины лесной чащи. Иногда мальчик останавливался и пристально разглядывал почву под ногами.
— Вот здесь они повернули, — сказал он Петру Сергеевичу. — Сначала шли прямо, а потом южнее стали забирать.
— Откуда ты знаешь?
— Мох примят, видите? И камень этот кто-то ногой из гнезда вытолкнул.
Запольский, как ни всматривался, не различал примет, о которых говорил Митя, но мальчик упорно стоял на своем:
— Я лес понимаю. Я в сибирской тайге родился и вырос. И дед мой, и отец - лесники.
Митя уверенно вел группу все дальше по ему одному известным ориентирам. Раза два он опускался на колени, ощупывал траву, песок.
— Теперь недалеко, — объявил он. — След совсем свежий. Кто-то из них разулся, шел, где помягче, чтобы ногу не наколоть.
Наташа не спускала глаз с Мити.
— Аукай еще! — сказал ей Митя. — Теперь они услышат.
Девочка принялась громко звать исчезнувших ребят. Все умолкли. И вдруг будто слабый звук долетел издалека.
— Может, эхо? — сомневался Вася.
— Нет. Это они. Кричи еще! — командовал Митя.
Снова и снова звала Наташа.
— Ау!.. — совсем близко раздалось в ответ.
Из лесной чащи выскочил Женя. За ним, смущенно улыбаясь, шел Юра.
Наташа обрадованно вскрикнула.
— Прежде всего следует отдохнуть и подкрепить силы. — Запольский озабоченно оглядывал ребят.
— Я бы сейчас быка съел! — признался Женя.
— Тут неподалеку наша партизанская землянка, ребята. Там удобная площадка для костра.
— Какая партизанская землянка? — вытирая радостные слезы, спросила Наташа; в ее глазах теперь светилось любопытство. — Разве в лесу сохранились землянки? И почему вы говорите «наша»?
— Та самая землянка, которую видели старшеклассники? — Глаза Юры блестели. — Да разве она близко от нас?
— Совсем рядом, — улыбнулся Запольский. — А наша потому, что в этих лесах я партизанил.
Ребята зашумели.
— Ой, пойдемте туда, пойдемте! — кричал Женя. — Посмотрим землянку!
Юра поравнялся с Наташей.
— Ты не нашла, конечно, нашей пещеры? — Юра не скрывал злорадства.
Девочка лукаво улыбнулась:
— Это ты ее не нашел, а я уже была на квадрате 18–26. Петр Сергеевич мне еще раньше заповедник обещал показать — ведь мы с ним соседи. Я сегодня попросила его взять меня в лес. Только пещера уже не ваша. Ее заняли.
— Кто занял?
— Жестокий Фердинанд. Так тебе и надо, командор! Не будь шляпой!
Юра сердито отвернулся. «Эту девчонку нужно поставить на место», — подумал он.
Ребята подходили к поляне, и тут Юра вдруг вспомнил, что они с Женей, блуждая по лесу, уже проходили здесь. Но почему же они не видели землянку?
— Землянку не сразу заметишь, — точно отвечая, на его мысли, сказал Запольский. — Партизаны умели маскироваться.
Вскоре Петр Сергеевич показал на заросшее густой травой строение. Землянка так сливалась с окружающей местностью, что разглядеть ее даже вблизи было нелегко. Дощатые стены, густо переплетенные хворостом, маскировались разросшимися вокруг соснами.
— Здесь помещалось командование отряда, — задумчиво сказал Петр Сергеевич. — Дальше, за теми деревьями, была у нас походная кухня, а еще дальше — госпиталь…
Охваченные необычным волнением, молча подошли ребята к землянке. Юра Антонов первым, пригнувшись, исчез в темном лазе.
За ним последовал Женя. Спустя минуту послышался его приглушенный голос:
— Ой, ребята! Здесь даже постели есть, и печка, и чайник…
В землянке было темно и прохладно. Постелями оказались связанные из хвороста нары, напоминавшие поваленный плетень. Железная печка была сделана из автомобильного бака. На ней стоял закоптелый жестяной чайник.
Шепотом переговаривались между собой ребята, осматривая все эти удивительные предметы. Из яркого солнечного леса они попали в какой-то незнакомый, таинственный мир.
Тишину нарушил Женя. Он робко тронул чайник и нарочито громким голосом сказал:
— Большой! Наверное, литра два воды входит.
— Тсс! — остановил его чей-то голос.
Молча покинули ребята землянку.
— Понравилась наша хата? — Петр Сергеевич улыбался. — Тут и костер разложим.
Митя вытащил из вещевого мешка крупу, сало, хлеб… Мальчики побежали за хворостом. Наташа взялась кухарничать.
Каша получилась превкусная, немного припахивающая дымком.
Жара спадала. Пообедав, все остались сидеть вокруг костра.
— Когда стоял здесь ваш отряд? — спросил Юра.
— Это было осенью сорок первого. Возле такого же костра беседовал с нами, молодыми бойцами, комиссар. Были среди нас и хлопцы, как вы, — чуть постарше.
— А жалко, что нас в ту пору не было, — вздохнул Митя. — Были бы и мы партизанами… — Помолчав немного, Митя неожиданно добавил: —А мой дед в гражданскую войну партизанил. Он самого Сергея Лазо видел!
— Сергея Лазо? А не врешь ты, Митяй? — Женя с загоревшимся в глазах любопытством смотрел на товарища.
— Провалиться на этом месте! Дед мне много про партизан рассказывал, как они с японцами воевали. Придут к деду его дружки, с которыми он вместе партизанил, и все вспоминают, рассказывают, так бы слушал и слушал… А почему это, — повернулся Митя к Запольскому, — почему все партизаны так интересно умеют рассказывать?
— Есть у них о чем порассказать, дружок, потому и интересно, — улыбнулся Запольский.
— А у вас, Петр Сергеевич, есть о чем порассказать? — звонко спросила Наташа.
— Ишь, шустрая!.. Давайте песни петь, друзья! — вместо ответа предложил Запольский. — У костра самое лучшее — петь песни.
— У костра самое время рассказывать и слушать… — задумчиво проговорил Юра. — Рассказали бы вы нам, Петр Сергеевич о том, что было в этих лесах, о партизанах. Нам это надо, непременно надо знать!
— Вам это надо знать? — Запольский внимательно оглядел притихших ребят. — Пожалуй, ты прав. — И, на мгновение задумавшись, Петр Сергеевич просто спросил — С чего же начать, ребята? Так много всего было…
— Начните с начала! — нетерпеливо крикнул Женя, и все рассмеялись.
— Быть по-твоему, — согласился Запольский. — Расскажу вам о нашей жизни в этих местах. Это и есть начало.