Флора уже отругала себя за неуместную игру воображения, когда Анджело наконец заговорил. — Я просто не видел причины обсуждать это с тобой, — холодно сказал он. — К тому же разве это не очевидно, что трастовый фонд Уильяма должен перейти к его дочери?

— Возможно, для тебя это и очевидно. Но не для меня. Ведь сам Уильям не мог воспользоваться этими деньгами. — Флора чувствовала, что за молчанием Анджело что-то скрывалось. — Я действительно не знала, что моя племянница может унаследовать какие-то деньги.

— Это частное дело. И Бригитте не стоило обсуждать подобную тему, — сухо заметил Анджело.

— Тем не менее она это сделала! Я чувствовала себя ужасно глупо — почему меня нужно держать в неведении? — продолжала допытываться Флора. Неужели ей показалось — губы Анджело презрительно сжались, когда она заговорила о наследстве Маришки? — Почему, Анджело?

Резко отодвинув стул, он встал из-за стола, и ей пришлось откинуть голову, чтобы видеть его лицо. Их взгляды встретились.

— Я не был уверен, знаешь ты о наследстве или нет, — признался Анджело. — Меня беспокоило одно: твое желание удочерить Маришку могло быть продиктовано тем, что в один прекрасный день она стала бы о-очень богатой молодой леди. Более того, получив сейчас опекунство над девочкой, ты по закону имела бы право доступа к этому фонду. А значит, ты с полным правом могла бы получать оттуда любые, конечно в разумных пределах, отчисления на ее воспитание.

Эти откровения со стороны Анджело поразили Флору. Ей хотелось бы думать, что она ослышалась или неправильно его поняла. Но как всегда, Анджело выразил свою мысль четко и определенно. Невероятно! Мужчина, с которым она провела в постели большую часть вечера, мужчина, чьих будущих детей она носила под сердцем, без всякого стыда признался, что считает ее корыстной охотницей за чужим состоянием! Бессовестной и бессердечной, способной использовать права невинного ребенка ради собственного обогащения.

Флору даже затошнило. Значит, вот какими глазами он на нее смотрел!

Она отодвинула стул и тоже встала. Лицо ее пылало от негодования.

— Почему ты решил, что мне нужна моя племянница только из-за этого фонда? Чем я провинилась, раз ты такого мнения обо мне? Может, я что-то не так сказала или сделала?

Анджело развел руками:

— Тебе и не нужно было ничего делать. Перед тем как Уильям женился на твоей сводной сестре, мне представили сведения, касающиеся не только ее прошлого, но и твоего тоже.

Флора нахмурилась.

— Ах да, помню… Ты имеешь в виду ту проверку… — догадалась она и почувствовала, как ее сердце падает вниз.

— Одним словом, мне было известно, — продолжал Анджело, — что три года назад ты спала со своим женатым боссом, а потом пыталась его этим шантажировать.

Флора резко отскочила назад, как если бы он ее ударил. Но его слова были хуже чем пощечина. Они воскресили тот злосчастный эпизод, который она уже давно отправила в самый дальний угол своего сознания. Снова оказаться в той же ситуации было просто невыносимо…

— Это не то, что случилось на самом деле, Анджело, — произнесла она со спокойным достоинством. Скиппер, почувствовав недоброе, вылез из-под стола и занял позицию между своей хозяйкой и Анджело. — Эти гнусные обвинения прозвучали на собрании в офисе, а не в суде — для суда у них просто не было никаких доказательств. Я не спала с моим боссом и не пыталась его шантажировать!

Анджело махнул рукой, давая понять, что хотел бы закрыть эту тему:

— Это было давно, Флора. Что прошло, то прошло. Люди меняются…

Его снисходительный тон вызвал у нее новый взрыв негодования.

«Надо подумать, прежде чем говорить», — твердила она себе, но сейчас это был бесполезный совет. Самый травмирующий и несправедливый эпизод жизни Флоры был выкопан из ее прошлого и представлен в качестве обвинения человеком, который стал уже дорог ей!

Она почувствовала себя обманутой и опустошенной.

— Я никогда не прощу тебе этого, Анджело, — тихо сказала Флора. На бледном от гнева лице ее глаза сверкали, как изумруды. — Как ты смеешь вот так судить меня за то, чего я не делала, а потом еще с надменным снисхождением говорить, что люди меняются?! Я стала старше, но не изменилась ни на йоту! Все, чему меня научил тот случай, так это не доверять людям. Когда твое дело действительно заходит в тупик, ты всегда останешься один!

— Не думаю, что стоит сейчас это обсуждать, — пожал плечами Анджело, заметив, что Скиппер, словно точная иллюстрация внутреннего состояния Флоры, начал рычать и скалить зубы.

— А ведь это ты раскопал подобную грязь! Ты бросил мне обвинение! Но ты не можешь лишить меня права защищать себя! — гордо заявила Флора.

— Я хотел только объяснить: то дело и заставило меня быть с тобой более сдержанным и не обсуждать финансовое положение Маришки. Я не отрицаю никаких твоих прав…

— Разумеется, ты этого и не можешь! И мое прошлое — тоже не твое дело! Жаль только — я позволила тебе влезть в мое настоящее! — с горечью бросила Флора. Скиппер, словно подхватив ее вспышку гнева, громко залаял. — Но если ты был обо мне такого мнения, почему раньше ничего не сказал? Зачем ты заставил меня уехать в этот твой Амстердам, если так обо мне думал? Ты обманул меня своим молчанием!

— Во-первых, вели своей моське, чтобы перестал тявкать, — процедил Анджело. Маленький терьер лаял так громко, что Флоре буквально приходилось кричать. — Во-вторых, я не думал никого обманывать.

— Ну разве это не восхитительно? Ты в очередной раз пытаешься найти себе оправдание! Какая разница, что ты там думал? Я была успокоена твоими фальшивыми обещаниями. И обманута!

Анджело смотрел на нее синими холодными глазами.

«Вот он — до последнего дюйма мировой магнат, чья несгибаемая уверенность в собственной правоте и являлась гарантией его успеха», — подумала Флора.

— У меня не было другого выбора, — сказал он. — Как я мог заговорить об этом твоем скользком прошлом, когда ты оказалась беременна и тебе было плохо?

Флору била дрожь. Один его выбор слов чего стоил! Ее «скользкое прошлое»… Без всякого участия самой Флоры Анджело проверил ее жизнь, затем вынес все полученные факты на суд и признал виновной!

По крайней мере, теперь Флора знала: ей всегда казалось, что она ему не нравится, и это было правдой! Еще до их первой встречи Анджело ван Заал решил, что ей нельзя доверять. И лишь только ее беременность могла заставить его проглотить опасения насчет ее «жизненных принципов» и попытаться наладить с ней отношения. Стоило ли удивляться, что самое большее, что он мог ей предложить, это его постель?

— Я ненавижу тебя! — Эти жесткие слова, казалось, пришли из самой глубины ее существа. — И я ухожу.

Она направилась к двери, но Анджело загородил ей дорогу:

— Я не позволю тебе уйти.

— А кто ты такой, чтобы командовать мною?

Его синие глаза мрачно мерцали над ее лицом.

Он сделал к ней шаг. Желая проверить, на что она еще способна?

— Я не разрешаю! — жестко объявил он.

— О, какие новости! Думаешь, я нуждаюсь в твоем разрешении? Дай пройти и… не надо теснить меня!

— Успокойся! — прорычал Анджело.

Флора потеряла терпение. Не хватало только, чтобы с ней обращались как с непослушным ребенком! И ведь это по его милости она оказалась в такой ситуации! Неужели он действительно думал: она останется с ним жить, зная, что он считает ее бессовестной и корыстолюбивой?

Ее боль и гнев, соединившись, произвели взрывчатую смесь. Сжав кулаки, она с размаху ударила его по плечам.

— Отойди! — крикнула Флора и с ужасом поняла, что голос ее был похож на визг.

— Madre mia! — Анджело отступил назад, прежде чем Скиппер успел цапнуть его за щиколотку. — Что ты тут изображаешь, черт возьми!

Флора замерла, ее руки упали.

Вот это да! Кто бы подумал, что Анджело мог потерять свое прославленное хладнокровие? Казалось, сейчас он просто излучал волны гнева.

— Ты спровоцировал меня, — бросила Флора. — И ты по-прежнему стоишь у меня на дороге.

— Где я и останусь стоять, пока ты не справишься со своими нервами, со своей истерикой! — с издевкой провозгласил Анджело.

— Дай мне пройти!

С застывшим на лице презрением Анджело отступил в сторону. Скользнув мимо него, Флора начала подниматься по лестнице и едва не упала, споткнувшись о Скиппера, подвернувшегося ей под ногу. Потеряв равновесие, она схватилась за перила и тут же почувствовала на себе руки Анджело:

— Все в порядке. Я держу тебя.

Сейчас Флора не в силах была вынести даже такое невинное замечание. Она резко повернула голову:

— Но это в последний раз! Больше ты меня не удержишь! Ты действительно веришь, что я охотилась за твоими деньгами? А как ты объяснишь мой отказ взять у тебя даже пенни? Я была полностью независима, пока ты не влез в мою жизнь, да и потом продолжал вмешиваться. Зачем? Ну зачем, скажи? Почему ты просто не оставил меня в покое?

— Не надо кричать!

— Черта с два! — Когда Флора кричала, она чувствовала себя лучше, давая выход эмоциям. А может быть, смутно понимала, что, как только все закончится, она обнаружит себя посреди осколков разрушенных отношений? Ей совсем не хотелось достигать этой точки. — Ты сломал мне жизнь! — бросила она, заходя в свою комнату. Скиппер тут же нырнул под кровать и снова зарычал из своего надежного укрытия.

— Dios mio, моя жизнь тоже перевернулась вверх дном, — бросил Анджело.

Нет, не такого ответа ожидала Флора.

— Попробуй выносить тройню, и тогда посмотрим, как ты себя будешь чувствовать! — сказала она, желая оставить за собой последнее слово.

Анджело молча смотрел на нее. Смотрел, как она подошла к постели и без сил упала на смятые простыни.

— Ты очень бледная. Тебе нужно отдохнуть, а не спорить со мной, — произнес он примирительным тоном.

Флора резко приподнялась на локтях:

— Ты сказал, что считаешь меня бесчестной особой, желающей ограбить свою маленькую племянницу. Думал, я буду прыгать от радости?

— Я просто не хотел лгать и притворяться. Когда ты захотела удочерить Маришку, твои мотивы показались мне… подозрительными, — сказал Анджело, продолжая твердо стоять на своем.

— Но, несмотря на это, ты все же спал со мной!

На высоких скулах Анджело вспыхнули красные пятна, но он не отвел глаз, отказываясь считать это поражением.

— Разве я говорил, что безгрешен? — протянул он своим низким чувственным голосом.

Флора бросила на него гневный взгляд и уткнулась лицом в подушку. Как все запутано, как ужасно все запутано! Ей хотелось кричать и плакать. Но только не у него на глазах. Из-за ее беременности он временно оказался связан с ней. Но их связь была лишь делом случая. Анджело мог до сих пор желать ее тело, желать заниматься с ней любовью, но это — все. Ничего более глубокого в его чувствах к ней не было.

Какой идиоткой надо быть, чтобы потерять бдительность и влюбиться в него! Когда она успела забыть, что почти ничего не знала о мужчинах и постоянно попадала с ними впросак? И как можно было не учесть тот факт, что она имела дело с богатым красавцем, который привык больше брать, чем отдавать?

— Оставь меня, — пробормотала Флора, не отрывая лица от подушки. — Пожалуйста…

Пальцы Анджело сжались на деревянном изголовье кровати.

— Женщины любят, когда с ними откровенны…

Флора оперлась щекой на ладонь, скосив на него глаза. Медные волосы в беспорядке рассыпались по ее плечам.

— Хочешь правду? Мы так говорим, потому что это хорошо звучит… Но нам не нравится слышать то, что мы бы не хотели, — горько усмехнулась она.

Анджело глубоко втянул в себя воздух и задержал дыхание. Костяшки его пальцев побелели от напряжения.

— У меня не было намерения причинить тебе боль…

— Хватит! — оборвала его Флора. — Намеренно или ненамеренно — какая разница? Это все равно бы случилось. У тебя были серьезные опасения, ты относился ко мне с презрением и… молчал. Я бы не поехала с тобой, если бы знала, что ты на самом деле обо мне думаешь.

— На самом деле я еще не решил, что я о тебе думаю.

Флора пожала плечами:

— Думаешь, я теперь из кожи буду лезть, чтобы заслужить твое доброе мнение? Черта с два! — с вызовом бросила она, глядя на него дерзкими зелеными глазами. — Но кое-что тебе все же следует знать. Так вот слушай — я была девственницей до нашей встречи на катере в Амстердаме. А это, как понимаешь, делает невозможным мой роман с боссом три года назад!

— Девственницей? — сдвинув брови, повторил Анджело, пристально вглядываясь в ее бледное лицо. — Я был у тебя… первым?

— К сожалению, девственницы не носят на своей груди опознавательных знаков, чтобы защитить себя от посягательств ненасытных самцов.

— Ну, вряд ли я подхожу под эту категорию. Я и подумать не мог, что ты девственница… Ты же одно время была помолвлена.

— Питер… уважал меня, — сказала Флора и сжала губы.

Анджело саркастически усмехнулся:

— Это просто его отговорка.

Флора отвела глаза. Ее бывший жених и лучший друг оставил после себя такую рану, которая до сих пор мучила ее. Она верила Питеру, так же как одно время верила своему эгоистичному отцу. И к чему это привело? Питер отступился от нее как раз тогда, когда Флора больше всего в нем нуждалась, и с тех пор она ничего о нем не слышала. И это несмотря на то, что он столько лет был значительной частью ее жизни…

Сузив глаза, Анджело пристально наблюдал за ее лицом:

— Он тебе все еще небезразличен, да?

— Он был моим лучшим другом, пока… все не кончилось.

Он нахмурился:

— Это не ответ.

— Ты же не веришь ни в какие романтические чувства. К чему тебе дальнейшие объяснения? — надменно заявила Флора.

Глаза Анджело блеснули.

— Ладно. Увидимся утром… Ты не можешь так просто уйти. Подумай о Маришке. Подумай о своем здоровье.

Он мог бы этого не говорить и не напоминать о маленькой девочке, которую Флора так любила. Если бы она ушла, это заставило бы Анджело о многом задуматься, но мысль, что ей пришлось бы оставить Маришку, разрывала ей сердце.

Словно желая от всего отгородиться, Флора уткнулась в подушку и не двигалась, пока не услышала щелчок закрывшейся двери.

Анджело, возможно, и был асом в практической жизни, но в тех чувствах, которые испытывала сейчас Флора, не было ничего практического. Она любила Анджело, а теперь должна была переступить через это, отрывая себя и от любви, и от чувственного удовлетворения. Один только взгляд на его сильную подтянутую фигуру тут же заставлял ее дрожать от желания. Избавиться от этой слабости было бы непросто.

Но самое главное — Анджело нанес ей оскорбление. Она чувствовала себя совершенно раздавленной и опустошенной.

Каким нужно быть мужчиной, чтобы поверить сплетням таблоида, а не попытаться выяснить правду самому? И почему нанятый им детектив решил представить именно этот эпизод ее жизни? Исходя из своих личных убеждений, что такое вполне возможно? И почему Питер, который любил и знал ее, тоже предпочел ей не поверить?

Это старое клише «нет дыма без огня» определенно сработало не в ее пользу. Питер и его семья были шокированы грязными статьями в таблоидах, представившими Флору как развратную, корыстную женщину, и их обручение так и погибло на этом погребальном костре оскорблений. Хотя, если честно, в их отношениях с Питером и до этого было не все гладко…

Когда они только познакомились, Флора была решительно настроена против добрачного секса. Возможно, она защищала себя от возможного разочарования. В конце концов, ее родители жили вместе долгие годы, прежде чем отец соблаговолил жениться на матери. И это нежелание связывать себя с одной женщиной позволило ему испортить жизнь многим.

Питер происходил из семьи с довольно строгими традициями, и ее бескомпромиссные взгляды произвели на него тогда впечатление. Он изучал в университете бухгалтерское дело, в то время как Флора изучала там же бизнес. Постепенно его восторги уменьшились, особенно когда Флора поступила на работу, где платили в два раза больше, чем зарабатывал он, к тому же с хорошей перспективой карьерного роста. Его мать и сестры отпускали двусмысленные замечания: «Кто бы мог подумать, что из Флоры получится такая замечательная карьеристка?»

Но вскоре ее перспективная работа обернулась ночным кошмаром. Единственная женщина в мужском коллективе, Флора оказалась под началом деспотичного босса, который требовал, чтобы она отдавала работе значительную часть своего личного времени. При этом он постоянно отпускал фривольные замечания. Вначале Флора пыталась быть, что называется, «своим парнем» и смеяться вместе со всеми над его глупыми шутками, но со временем комментарии сменились физическими приставаниями и откровенными предложениями. Уже женатый, тридцатилетний мужчина Марвин Хэншелл пользовался успехом у женщин, и сопротивление Флоры только подзадоривало его. Вскоре давление с его стороны стало уже совсем невыносимым.

И вот тут-то Сьюзан, служащая из административного отдела, призналась Флоре, что и ей пришлось немало вынести от Марвина. В конце концов женщины решили объединиться и подать на босса жалобу в отдел кадров. Но с того момента, как их бумаги пошли по официальным каналам, ситуация еще больше ухудшилась. Остальные работники, казалось, ничего не замечали. А Марвин позаботился о том, чтобы счета самых успешных клиентов Флоры постепенно перекочевали к ее коллегам.

Питер советовал ей перейти на другую работу, но не было никаких подходящих предложений, к тому же гордость не позволяла Флоре допустить, чтобы поведение Марвина осталось безнаказанным. К несчастью, Сьюзан в самый последний момент забрала свое заявление, оставив ее без поддержки, а Марвин сочинил если и не слишком убедительную, то достаточно отвратительную историю, которую, однако, было нелегко опровергнуть.

В результате репутация Флоры была вконец испорчена — на нее вылили кучу грязи, причем история эта просочилась и на страницы таблоидов. Флоре оставалось только сожалеть, что она вовремя не оставила эту работу.

И то, что теперь Анджело решил припомнить ей ту травлю, возмутило ее чувство справедливости. Флора, как никогда, возжелала снова быть независимой.

«Никогда больше я не посмотрю ни на одного мужчину, — поклялась себе Флора. — Рано или поздно все мужчины предавали меня».

Она провела беспокойную ночь, а утром на нее накатила ужасная тошнота. Остатки сил были смыты с нее под душем, так что завтрак принесли ей в комнату. Флора оделась, но потом снова легла, чувствуя невыносимую слабость.

Но решительность ее не уменьшилась, и она использовала это время, чтобы как следует разобраться в своих мыслях. Ей было необходимо решить ситуацию с Анджело и подыскать приемлемую альтернативу их совместному проживанию.

Найти Анджело в этом большом доме оказалось гораздо проще, чем она думала. С Маришкой на руках, он стоял в галерее, стена которой была увешена длинным рядом портретов, и что-то негромко рассказывал маленькой девочке.

— Флора… — Анджело повернул голову и посмотрел на нее изумительными синими глазами в обрамлении черных ресниц.

Жар вспыхнул во всем ее теле, на щеках загорелся румянец. Несмотря на все ее раздражение и негодование, реакция тела была абсолютно однозначной. Маришка радостно улыбнулась ей, но продолжала крепко держаться за Анджело. Флора рассмеялась и решила не обращать на это внимания. Она перевела взгляд на портрет:

— Кто это?

— Моя мать. Я не могу показать Маришке портрет матери Уильяма, мой отец не заказывал ее портрета. — Его рот искривился. — Но если бы даже такой портрет был написан, вряд ли у меня нашлось бы для него здесь место.

Флора покосилась на него:

— Ты не ладил со своей мачехой?

— У нее был ужасный характер. Она вечно со всеми ссорилась — с друзьями, родственниками… Бедному Уильяму, конечно, доставалось больше всех. Все старались избегать ее общества. К сожалению, у моего отца не было такой возможности…

— Так почему он женился на ней? — спросила Флора, когда они дошли уже до конца галереи.

— Он был счастлив с моей матерью, но она умерла, когда мне было десять лет. Отец решил, что будет счастлив и в следующем браке. После ее смерти он скоро снова женился, как следует не узнав Мирну. — Анджело вздохнул. — Мне кажется, постоянный стресс в этом браке и довел его до сердечного приступа.

— Плохой брак может испортить жизнь и детям, — сказала Флора, когда они вошли в гостиную с окнами в сад. Там, под тенью большого дерева, можно было устроиться отдохнуть в удобном плетеном кресле. — Я уже рассказывала тебе о Джули.

— Si, ее мать была любовницей твоего отца.

— Вернее, одной из многих. Отец отличался непостоянством, — вздохнула Флора и повернулась, чтобы взять Маришку, которая теперь тянула к ней ручки.

Флора погладила ее мягкую щечку и села с ней на диван.

Из-под полуопущенных век Анджело молча наблюдал за ними.

— Сегодня я хотел бы тебе предложить прогулку по окрестностям, — сказал он.

Флора замерла. Удивительно, с какой легкостью Анджело мог забыть об их ссоре и спокойно двигаться дальше.

— Только не сразу, — сказала она. — Думаю, мне нужно немного отдохнуть после вчерашнего путешествия. И вчерашнего вечера, — добавила она.

— Я не привык лгать, — сухо заметил Анджело. — Привык говорить то, что думаю.

Было ясно — он не испытывал ни малейшего сожаления. Но вряд ли кто-то хоть раз осмелился осудить его за бесчувственность. Любая женщина простила бы красивому миллионеру еще и не такое.

Вот только у Флоры, которой приклеили ярлык золотоискательницы, не было такого желания.

— Теперь я знаю, в каком положении оказалась, — сказала она. — Но думаю, и отсюда есть выход.

Для крупного мужчины Анджело всегда двигался с поразительной легкостью, но сейчас все его тело словно налилось свинцом.

— И какой же?

— Думаю, нам не стоит продолжать жить так, как мы начали это прошлой ночью… Мы должны забыть о близости, — сдавленно проговорила Флора. Напряжение и беспокойство, как он это воспримет, сковывали ее. — У тебя достаточно большой дом… Если мы какое-то время просто поживем под одной крышей, это не будет для нас проблемой.

Возможно, ей это только показалось, но оливковый цвет кожи, всегда придававший его лицу такой здоровый вид, неожиданно потускнел.

— Ты действительно этого хочешь? — спросил он.

Флора перевела дыхание:

— Сейчас мне не нужно никаких стрессов. Я хотела бы спокойно заниматься Маришкой и выносить свою тройню.

Анджело пожал плечами:

— Я надеюсь, мы можем это обсудить…

Взгляд Флоры неожиданно стал жестким и твердым.

— Я не хочу с тобой ничего обсуждать! Теперь я знаю, что ты обо мне думаешь, поэтому у нас с тобой нет будущего. Возможно, сейчас мне нужна твоя поддержка, потому что я вынашиваю сразу троих детей, но я хочу, чтобы ты относился ко мне только как к знакомой или… просто соседке.

Анджело нахмурился.

— Это и в самом деле то, чего ты хочешь? — спросил он.

Ее губы сжались. Очевидно, у него весьма небольшой опыт общения с женщинами, которые говорили «нет», поэтому и нет доверия к ее словам.

— Теперь тебе тоже придется этого захотеть! — зло бросила Флора. Хотя он и не спорил с ней, но держал себя так, словно она была неразумным ребенком. — Разве ты сам не признался, что моя беременность перевернула твою жизнь?

Его глаза сверкнули.

— Но я не говорил, что это плохо.

Флора отвела взгляд от него, устраивая поудобнее на коленях сонную Маришку.

— Да брось! У тебя было все, пока судьба не привела тебя в тот злосчастный день на катер, — сказала она. — Красивые женщины, возможность выбора, ни привязанностей, ни обязательств… Но вот меня такого рода отношения никогда не устраивали. Думаю, нам лучше сейчас определиться с будущим, а не после того, как родятся дети.

Мускулы вокруг его рта напряглись, глаза потухли, голова поникла, словно в знак вынужденного согласия.

— Для меня очень важно, чтобы ты чувствовала себя здесь спокойно. Я буду уважать твои желания… Но все же имей в виду: ты очень ошибаешься насчет нас двоих.

Ошибалась или нет, но Флора вдруг поняла: в глубине души она надеялась, что он будет спорить с ней. Бороться за нее. Желая и требуя большего, чем она считала разумным ему предложить. Конечно, такое безоговорочное согласие говорило лишь о том, что ее разум уже давно пытался ей сказать: Анджело беспокоился о ней, но его чувства не шли дальше заботы о ее здоровье ради будущего потомства. Его потомства. И для такого мужчины, как он, любящего детей, это имело большое значение.

Слезы подступили к глазам. Она опустила ресницы, чтобы Анджело не мог их увидеть, и крепче обняла Маришку. Пускай она и любит его, но давать ему повод заподозрить ее в этой унизительной правде она ни за что не будет!

С этого момента она поведет себя с ним спокойно и деловито…