Артемис упал, ударившись коленями и локтями об извилистые корни и острые известняковые уголки, которые торчали из земли, как половинки похороненных книг. Глыбы грязи рассыпались вокруг него, и камни скатывались вниз по его рубашке и брюкам. Его поле зрения ограничивалось вращательным падением и слоями земли, казалось, выше все пылало. И ниже тоже? Разве такое возможно?
Артемис был сбит с толку ударом деревяшки в ухо и слепящим жаром снизу. Это ведь было ниже, не так ли?
Я чувствую себя как Алиса, падающая в Страну Чудес.
И потом сразу:
Было бы неплохо, если бы хоть что-то имело смысл, для разнообразия.
Но никакое падение не может длиться вечно, пока существует гравитация, и спуск Артемиса был, к счастью, постепенным, словно направляемый к узкой воронке, которую Элфи и Дворецки уже любезно заблокировали своими перепутавшимися телами и конечностями прежде, чем они провалились в отверстие. Чьи-то грубые руки схватили Артемиса и потащили его по туннелю вниз.
Артемис приземлился на кучу тел и сморгнул грязь с глаз. Кто-то или что-то стояло перед ним голым, как неземное воплощение, излучая божественный свет с головы до пят.
Оно протянуло сверкающую руку и пророкотало глубоким голосом, какой бывает в кино:
— Потяни за палец.
Артемис расслабил мышцы шеи. Он даже не понял, когда успел напрячь их.
— Мульч.
— Единственный и неповторимый. Спасаю нашего Умника своей задницей в который раз. Напомните мне, предполагается, что где-то здесь должен быть гений?
Но туннель Мульча доказал свою целостность, и только та часть, где стоял Артемис, была полностью заблокирована.
Мульч обхватил лодыжки Дворецки, и с некоторым усилием потащил бессознательного телохранителя по полу туннеля.
— Ты несешь Элфи. Аккуратно. Судя по твоей руке, она отогнала тех духов и спасла твою жизнь. Прежде, чем её спас я. Вероятно, сразу после того, как её спас Дворецки. Ты видишь, какая получается картина, Артемис? Ты начинаешь понимать, кто здесь пассив?
Артемис посмотрел на свою руку. Он был заклеймен спиральной руной там, где Элфи обожгла его. Последние шарики эктоплазмы Берсерков скатывались по его волосам, заставляя его содрогаться при их виде.
Защитные руны.
Элфи заклеймила их, чтобы спасти. А он усомнился в ней.
Артемис подхватил Элфи и последовал за светящимся гномом, осторожно ощупывая дорогу пальцами ног.
— Помедленнее, — позвал он, — Здесь темно.
Голос Мульча эхом разнесся по туннелю:
— Следуй за шарами, Арти. Я облил их слоем слюны. Это магический трюк, они теперь способны светиться в темноте. Надо бы разлить этот материал в бутылки. Следуй за шарами.
Артемис покосился на проявляющееся свечение и действительно смог отличить два колеблющихся земляных шара, которые светили ярче остальных.
Как только Артемис понял, что это были за шары, он решил не идти слишком уж близко к ним. Однажды он видел эти шары в действии и все еще помнил этот кошмар.
Туннель изгибался и перекручивался, пока внутренний компас Артемиса не сдал, и без того имея ничтожное чувство ориентации.
Он тащился позади пылающей задней части Мульча, глядя вниз на бесчувственного друга в своих руках. Она казалась настолько маленькой и хрупкой, хотя Артемис помнил, что она сделала с ордой троллей, когда защищала его.
— Реальность против нас, как это часто и бывает, мой друг, — прошептал он скорее самому себе, чем Элфи.
Он провел грубый расчет, учитывая те безвыходные ситуации, через которые они прошли за последние несколько лет, относительный коэффициент интеллекта Опал Кобой, и приблизительное количество противников, что он видел наверху.
— Я бы оценил наши шансы на выживание как менее пятнадцати процентов. Но, с другой стороны, мы выжили, несмотря на большую вероятность обратного. Единожды.
Очевидно, шепот Артемиса был хорошо слышен в туннеле, потому что до него донеся голос Мульча.
— Ты должен прекратить думать головой, вершок, и начать думать сердцем.
Камера была размером с небольшой сарай с наклонными стенами. Отверстия маленьких туннелей виднелись на разных высотах, и стены были усеяны светящимися сгустками, которые присосались к горным породам и служили системой освещения. Артемис видел такую систему и раньше.
— Гномья слюна, — сказал он, кивая на группу шариков размером с теннисные мячи. — Застывает при попадании на воздух, обладает люминесценцией, не имеет аналогов в природе.
— Ну, тут не только слюна, — ответил гном загадочно, и на этот раз Артемис понял, что не испытывает желания добраться до дна тайны Мульча, потому что дно любой тайны Мульча, как правило, и являлось таинственным днищем самого Мульча. Артемис осторожно положил Элфи на кровать — несколько пальто из искусственного меха с признанным во всем мире дизайнерским лейблом.
— Это же вещи моей матери.
Мульч уронил ногу Дворецки.
— Да. Хорошо, по закону мне принадлежит девять десятых, так почему бы тебе не забрать свою одну десятую часть обратно на поверхность и не поговорить о воровстве с тем, что раньше было известно как Опал Кобой?
Это было веским аргументом. У Артемиса не было никакого желания высовываться из этого убежища.
— Действительно ли мы в безопасности здесь? Разве они не последуют за нами?
— Они могут попытаться, — сказал Мульч и сплюнул светящийся комок слюны, брызги которой стали быстро выцветать. — Но это займет пару дней и потребует привлечения буровых установок и локаторов. И даже в этом случае я мог бы здесь все обвалить, хорошенько выпустив газы.
Артемису было трудно в это поверить.
— В моей работе ты должен быть всегда готов двигаться дальше. Только движение!
Вода капала со сталактитов в мерцающий бассейн. Артемис опустил туда руку, а затем положил ладонь на лоб Элфи. Она была без сознания после ее второй физической травмы уже так долго, и одна искра магии присела на рану на её голове и загудела, как трудолюбивая золотистая пчелка. Пчелка, казалось, заметила руку Артемиса и переместилась на клеймо, успокаивая его кожу и заглаживая края шрама. Как только она закончила свою работу, магия вернулась к Элфи и растеклась как мазь по лбу. Дыхание Элфи было глубоким и равномерным, и она казалась больше похожей на спящего человека, чем на человека без сознания.
Мульч толкнул крышку холодильника, в котором Артемис признал холодильник из старого набора для пикника своей семьи, и вытащил кроваво-красную салями.
— Ты все говоришь что-то насчет продуманных планов и тому подобное, а мы подыхаем в заднем проходе тролля без резиновых сапог.
Артемис чувствовал себя разбитым. Его грудь тяжело вздымалась после последнего исцеления и напряженных усилий. Это было совсем на него не похоже, но он не знал, что делать, кроме как ждать, когда проснутся его друзья.
Он прошаркал к Дворецки и проверил его зрачки на признаки черепно-мозговой травмы. Элфи выстрелила им в шею, и их падение было довольно резким. Он был удовлетворен, увидев зрачки одинакового размера.
Мульч присел на корточки рядом с ним, пылая как коренастое полу-божество, которое заставляло немного тревожиться, если знать гнома чуть ближе. Мульч Рытвинг был настолько же далек от божественности, как еж от гладкости.
— Что ты думаешь об этом месте? — спросил гном.
— Это… — Артемис обвел пещеру руками. — Поразительно. Ты выдолбил все это в одиночку. Как давно ты здесь?
Гном пожал плечами:
— Пару лет. Туда-сюда, ты же понимаешь. У меня есть десятки таких небольших нор по всей планете. Я устал быть примерным гражданином. Поэтому я заимствую электроэнергию из твоих геотермальных стержней и тырю твои кабели.
— Зачем здесь жить вообще?
— Я здесь вообще не живу. Я случайно сюда залетел. Когда вдруг стало жарко. Я как раз потянул хорошую такую работенку, и мне пришлось переждать время здесь.
Артемис посмотрел вокруг.
— Ты сказал, хорошая работенка? Ну и где же твоя добыча?
Мульч погрозил светящимся как неоновая палочка пальцем.
— Ты здесь потому, что собирался ограбить меня!
— Нет. Да как ты смеешь?
— Ты затаился в этом туннеле под поместьем Фаулов. Опять.
Мульч скрестил руки.
— Хорошо. Я признаю это. А я, может, планировал как-нибудь заглянуть в хранилище искусств. Но посмотрим на это с забавной стороны. Кража вещей у криминального гения. Какая ирония! Ты, умник, любишь иронию, не так ли?
Артемис был в ужасе.
Элфи, которая лежала на земле рядом с ними, открыла глаза, закашляла, затем сделала шаг, который был гораздо более сложным, чем могло показаться на первый взгляд, вскочила с места, где она лежала, и приземлилась на ноги. Мульч был поражен, до тех пор, пока Элфи не попыталась задушить гнома его собственной бородой, и с этого момента его удивление сменилось попытками освободиться.
Пробуждение после исцеления всегда было связано с проблемами: часто мозг был полностью невредим, но сознание повреждалось. Это странное ощущение, когда ты в сознании и без сознания одновременно. Добавьте в эту путаницу промежуток времени, когда человеку зачастую трудно перейти от состояния сна к реальности, поэтому пациента желательно помещать в спокойную обстановку, возможно, с некоторыми детскими игрушками, разложенными вокруг подушки.
К сожалению для Элфи, она потеряла сознание в середине борьбы не на жизнь, а на смерть, и, проснувшись, обнаружила светящегося монстра, нависшего над ней. Неудивительно, что она так остро среагировала.
— В самом деле?
— Конечно, не на самом деле. Я живу в пещере. Я ем грязь. Чем ты думаешь?
Элфи пальцами пригладила бороду Мульча и встала с его головы.
— Я только что сидела в слюне, верно? — спросила она, морщась.
— Не все из этого слюна, — поправил Артемис.
— Ну, Артемис, — сказала она, потирая слабое красное пятно на лбу. — Какой у нас план?
Мульчу понадобилась всего минута, чтобы понять это, его фирменная бравада испарилась, а лицо нахмурилось, образовав еще больше складок. Со стороны это выглядело, как будто бы свечение меркло разрезами.
— О, пресвятой Вихрь, — сказал он, наблюдая, как вздувается кишечник в его животе, что было священным знаком, отгоняющим зло. — Что Опал собирается делать дальше?
Элфи сидела на насыпи и постукивала по компьютеру на запястье, надеясь увидеть, что хоть что-то работает.
В свете светящейся слюны лицо Элфи казалось мрачным.
Они сидели тесной группой вокруг костра пылающей слюны, пока Элфи рассказывала то, что раньше считали легендой, но теперь это рассматривалось как точный исторический факт.
— Большую часть из этого вы уже знаете от духов, которые пытались вселиться в вас.
Дворецки потер клеймо на шее.
— Но не я. Я был в отключке. Все, что есть в моей памяти — отрывки, картинки перед глазами. Довольно жуткие вещи, даже для меня. Оторванные конечности, людей хоронят живьем. Гномы верхом на троллях в сражении? Могло ли это быть на самом деле?
— Все это было. Существовал специальный отряд гномов, разъезжающих на троллях.
— Да, — подтвердил Мульч. — Они называли себя Всадниками Троллей. Довольно крутое название, верно? Там еще был отряд, который выходил только ночью. Они называли себя Ночные Всадники Троллей.
Артемис не мог ничего с собой поделать.
Выражение лица Артемиса казалось почти беспомощным в тусклом освещении.
— Конечно. Больше никаких комментариев. Честно говоря, я чувствую себя немного подавленным. Продолжай, пожалуйста, Элфи.
Так, Элфи рассказала свою историю. Её очертания отчетливо освещало снизу необычное свечение. Дворецки ничем не мог помочь, и это напомнило об ужасных историях, рассказанных ему и его товарищам разведчиком мастером Прансом во время поездки на выходные в пещеру Уэльса Ден-ур-Огоф. В отличие от страшилок мастера, история Элфи была правдивой, и из-за этого по спине пробегали мурашки.
«А я никогда не волнуюсь по пустякам», — думал большой человек, ерзая на глинистом корне, служившим ему сиденьем.
— Когда я была ребенком, отец рассказывал мне историю о битве при Тальтиу почти каждую ночь, так что я никогда не забуду жертвы, принесенной нашими предками. Многие отдали жизнь, но некоторые вышли за пределы возможного и отдали свою смерть, отсрочив упокоение в загробном мире. — Элфи закрыла глаза и попыталась рассказать так, как слышала от своего отца. — Десять тысяч лет назад, люди воевали, чтобы стереть волшебный народец с лица земли. Не было никаких причин так поступать. В основном мы миролюбивые существа, а наши целительные способности и особая связь с землей были выгодны для всех, но среди людей всегда есть личности, которые будут бояться того, чего не понимают.
Артемис воздержался от замечания очевидного факта того, что одно из миролюбивых представителей волшебного народца в данное время пыталось уничтожить мир, решив выразить его позднее.
— И поэтому народец укрылся на туманном острове Реэт, колыбели магии, где они были наиболее сильны. Они зарыли желуди для исцеления и сосредоточили всю свою армию на равнинах Tальтиу, готовясь к последнему бою.
Все сидели молча, и теперь, когда Элфи рассказывала, они видели сцены в своих собственных воспоминаниях.
— Это был короткое сражение, — сказала с горечью Элфи. — Люди не собирались проявлять милосердие, и это было ясно с первой же ночи. Народец был обречен на уничтожение. Поэтому Совет решил, что они будут отступать к катакомбам под землей, откуда мы пришли до начала эры человека. Все, кроме демонов, использовавших магию, чтобы переместить свой остров во времени.
— Ладно, — произнес Мульч. — Меня увлек твой рассказ, но теперь, когда ты наконец сказала, откуда мы, мне нужно проведать холодильник.
Элфи нахмурилась на мгновение, но продолжила. Все знали, что еда Мульчу помогала переваривать и плохие новости, и хорошие новости, и банальные новости. На самом деле вообще все новости.
— Но Совет решил, что даже в подземном убежище народец остается в опасности из-за людей, и поэтому были построены ворота с заколдованным замком. Если этот замок некогда был бы открыт, то души воинов-берсерков, похороненных около ворот, восстанут и вселятся в любые тела, что найдут, чтобы помешать людям получить доступ.
Артемис еще помнил тошнотворное зловоние, которое он испытал, когда берсерк пытался вторгнуться в его разум.
— Если Врата открывались бы рукой волшебного существа, то воины должны были бы под его или её предводительством идти в бой. В данном случае это Опал Кобой. Эти чары продолжали поддерживать еще в течение столетия, по крайней мере, до тех пор, пока люди были на безопасном расстоянии, а потом расположение Врат забыли.
Элфи сверкнула глазами от удивления.
— Шейден Фруид прятался в тумане, когда околдованных умирающих берсерков захоронили возле Врат, а народец спустился в подземный мир, он попытался вскрыть замок. Он не только хотел открыть замок, чтобы уничтожить человечество, но и использовать исступление берсерков против собственного народа.
— Этот парень настоящий милашка, — лицо Мульча было залито свечением холодильника. — Легенда гласит, что однажды он «сплавил» свою собственную мать по реке. И я это не метафора. Он реально положил свою мать в лодку и продал ее находящейся ниже по течению деревне. Что должно было стать сигналом об опасности уже тогда.
— Но план Шейдена потерпел неудачу, не так ли? — сказал Артемис.
— Да. Потому что секретная часть заклинания призвала, а после и удержала того, кто уничтожил долину над Вратами. Великий чародей поддерживал туман, пока Врата погружались в землю, а затем использовал его, чтобы скрыть побег. Поскольку демоны уже ушли, только эльфийский чародей Браун Фадда, чья ненависть к людям была легендарной, смог завершить миссию, и взойдя на скалу над долиной, вызвал обвал, подготовленный группой гномов-инженеров.
Артемису, Элфи и Дворецки казалось, что они сами пережили все, что тогда произошло.
— Только людей?
Элфи очнулась от задумчивости.
Дворецки потер подбородок.
— Любое оружие имеет срок годности, Элфи. Это было десять тысяч лет назад. Не может это заклинание иметь период полураспада, что ли?
— Это возможно. Но сейчас берсерки свободны, хотя первый замок работал просто великолепно.
— Дело в политике. Существует огромная группа лоббистов в Гавани, которая выступает за полномасштабную войну в течение многих лет. Опал будет их героем.
Элфи кивнула.
— Именно так. Кроме того, Опал так далеко ушла теперь, когда она всерьез полагает, что ее судьба должна быть своего рода мессия. Ты видел, на что она была готова, чтобы просто сбежать.
— Действительно, а на что? — заинтересовался Мульч.
— Я искренне сожалею, что спросил. Это обыкновенный кавардак, в который вы вечно встреваете, когда Артемис рядом.
— Эй, — отрезала Элфи — Не время винить Артемиса.
Артемис театрально скрестил руки на груди.
— Это несправедливо, Элфи. Я в такой же мере жертва, как и все остальные. Даже те берсерки — они использовались для борьбы в войне, которая закончилась десять тысяч лет назад. Вы не могли просто сказать им, что война закончена? Они охраняют ворота, которые, я полагаю, уже больше никуда не ведут.
— Это правда. Мы не пользовались старыми вратами тысячелетиями.
— Вы не могли им сообщить как-то об этом?
— Нет. Они находятся под магическим воздействием. Наши объяснения ничего не изменят.
— Сколько времени у нас есть? — спросил Артемис.
— Я не знаю, — призналась Элфи. — Мой отец рассказывал мне легенду, как сказку на ночь. Это было передано ему от его отца. В свою очередь когда-то это все записал чародей, который соединился с Брауном Фаддой в его последние мгновения. Все, что мы знаем, так это то, что второй замок — сложное магия. Опал работает с черной магией, которая теперь имеет высокую цену и быстро исчезает. Она постарается открыть его до рассвета, пока волшебная луна все еще высока. Ее берсерки превратятся в голые останками своего бывшего «я» по истечении времени, и они не могут продлить свое существование здесь несмотря ни на что. Некоторые из них поддадутся зову загробной жизни еще раньше.
Артемис обратился к Дворецки с вопросом о тактике. Это была область знаний телохранителя.
Мульч вернулся к костру.
— Если Опал удастся открыть второй замок, она не только убьет миллиарды людей, но и зажжет невиданную гражданскую войну среди народца. После чего Опал Кобой, вероятно, объявит себя Верховной Императрицей.
— Так каким образом, ты говоришь, мы должны остановить её?
— Я сказала, что мы должны остановить её, но я не знаю как.
Артемис взглянул на небо, как если бы ждал божественной помощи, но все, что он увидел, было светящимися стенами подземного убежища Мульча и чернильной чернотой туннелей, ответвляющихся от пещеры.
— Мульч, — сказал он, указывая. — Куда ведут эти туннели?