Элфи надавила на тормоз, как только туман из искр и обломков осел на лобовое стекло. Ее спасательная экипировка пилота приняла на себя весь удар от столкновения, зато Артемиса и Дворецки разбросало по шаттлу, как бисер из рассыпавшегося браслета.

Когда жуки почувствовали приближение «Купидона», они приступили к действиям и набросились на панель, подобно жучиной кавалерии, и справились с нею меньше чем за четыре секунды. Когда задание было выполнено, они отключились и посыпались на капот «Купидона», как отлетевшие шариковые подшипники.

Не открывай, не хочешь коль взмолиться!

Земля выдыхалась и бурлила, будто была из эктоплазмы: сотня магических воинов пыталась прорваться сквозь нее, в нетерпении вновь увидеть свет. Но они не могли сделать этого без ключа, который сейчас парил над каменным замком. И они прошли через её магический канал один за другим.

Только представьте себе это. Тролль с сознанием эльфа. Сколько можно было сделать с таким грозным воином!

Но не было никаких троллей, а единственным доступным волшебным существом

был слабый гном с перекрещивающимися на груди защитными рунами. Ничем не владеющий.

Были люди — трое, из ненавистных существ. Двое мужчин и женщина. Он оставил бы женщину для Беллико, одной из всего двух женщин в их рядах. Так что, остались мальчишки.

Душа Оро кружила над мужчинами. Два любопытных маленьких человечка, не показывали никакого страха, хотя, казалось бы, ситуация этого требовала. Их мир должен был раствориться в водовороте магии по воле Дану. Разве они не собираются дрожать от страха и, пуская сопли, молить о милости, которое им вскоре так понадобится?

Но нет, их реакция поражала. Темноволосый мальчик стремительно кинулся к упавшей девчонке и умело проверил её пульс. Второй, блондин, с удивительной силой для его размера выкорчевал сноп зарослей тростника и хладнокровно оттеснял глуповатого гнома, заставляя того отступать назад к канаве.

Что ж, он заинтересовал меня. Он молод и невысок, но тело его пронизано силой. Я выберу его.

Это оказалось настолько просто. Оро думал, что будет похоже на подвиг. Секунда — он парит над Беккетом Фаулом, следующая — он стал им, застав себя за избиением гнома горстью крепкого тростника.

Оро громко засмеялся над чувствами, завладевшими его нервными окончаниями. Он ощущал испарину на пальцах, сжимающих гладкий тростник. Он источал аромат мальчика, его энергию и молодость, похожие на запах скошенной травы и лета. Он чувствовал, как в его груди как барабан бьется молодое сердце.

Первыми должны были стать те, кто находился в тот момент неподалеку.

Это был плохой день для охоты. В обычный будний день в поместье действительно была бы толпа людей. И руководил бы всеми Артемис Старший и Ангелина Фаулы, владелец и хозяйка имения, но в этот роковой день поместье было закрыто из-за приближающихся рождественских праздников. Родители Артемиса были в Лондоне на экологической конференции, с одним личным помощником и двумя горничными. Остальной персонал был в отпуске, заглядывая лишь в редкие выходные, чтобы поддерживать поместье в нормальном состоянии. Родители Артемиса Фаула планировали забрать своего потомка по дороге в Дублинский аэропорт, раз Артемис закончил свое лечение, а затем забронировать площадку для гольфа на Лазурном Берегу, чтобы отметить там Рождество.

Сегодня дома никого не было, кроме Джульетты и её подопечных. Все подходящие для охоты разъехались, чем очень огорчили кружившихся душ, грезивших об этом моменте несколько тысячелетий. Поэтому выбор был ограничен различными дикими животными, в число которых входило: восемь ворон, два оленя, барсук, пара английских охотничьих собак, которые Артемис старший держал в конюшне, а так же трупы с небольшим количеством магии в них, которых было гораздо больше, чем можно было представить. Трупам было далеко до идеальных тел-хозяев, так как в результате разложения и высыхания, быстрая реакция и мелкая моторика была невозможна. Кроме того, конечности были склонны отпадать, когда нужда в них особенно велика.

Первые подходящие трупы довольно хорошо сохранились для своего возраста. Артемис старший в преступные свои дни украл коллекцию китайских воинов-мумий, которых ему пока не удалось безопасно вернуть на родину, поэтому те хранились в секретном подвале с сухой подкладкой. Воины были более чем удивлены, когда обнаружили, что их мозг заработал вновь, а их поехавшие сознания захвачены воинами старше, чем они сами. При каждом их движении лязгала покрытая ржавчиной броня. Они разбили стекло в установленных витринах, чтобы забрать их мечи и копья из стали, отполированные до смертоносного блеска любящим куратором. Подвальная дверь быстро раскололась под натиском, и мумии вылетели через главный холл поместья на солнечный свет, задержавшись лишь на мгновение, чтобы почувствовать его тепло на своих вздернутых бровях, прежде чем громыхать на пастбище к их лидеру, вынуждая себя поспешить, несмотря на их чувства пробуждения, которые стремились останавливаться и вдыхать любую растительную жизнь. Даже компостную кучу.

Следующими трупами для вселения была банда бандитов, погребенных обвалом в пещере еще в 18 веке, когда они прятали сокровища, украденные из треснувшего корпуса Октогона HMS [корабль на службе её Величества, в подчинении вооруженных сил Великобритании — прим. ред.] на их собственной бригантине Мачете. Сеющий ужас капитан пиратов Юсбиус Фаул и десять его приближенных из команды, которых, кстати, боялись ничуть не меньше, были сокрушены падающей скалой, запечатавшей их в воздухонепроницаемой камере, так что их легкие не могли втянуть воздуха больше, чем детская свистулька.

Тела пиратов дергались, словно их казнили на электрическом стуле, и, сбросив покрывала из водорослей, они стали выдавливать отверстие их могилы недавно подвергшееся эрозии, не обращая внимания на выскакивающие суставы и ломающиеся ребра, которых стоил их путь.

Помимо этих групп, были и другие трупы, которые поднимались из своих лож упокоения, чтобы стать помощниками Опал Кобой в её борьбе за власть. Духи уже перемещались в других, потому что в тех, кто умер насильственной смертью или с неоконченными делами, сущность призрака осталась, которая только и делала, что жаловалась на грубое обращение, напавших на их тела Берсерков.

Опал Кобой вдруг упала на древнюю скалу, и руны, что скользили как огненные змеи, собрались вокруг отпечатка руки Опал в центре волшебного ключа.

— Звездный плащ, Мисс Опал, — сказал он. — Согласно просьбе.

Опал погладила материал и осталась довольна. Она поняла, что волшебства в ее кончиках пальцев все еще было достаточно, чтобы определить качество нити.

Пальцы, поглаживающие материал замерли, а затем сжали шелковый плащ так сильно, что тот задымился.

— Да, мисс, как было приказано. Хорошо ее захоронил, как вы и сказали в коде.

Гном был в смятении. День пошел совсем не так, как он себе это представлял. В своем воображении он лелеял картины волшебных воинов, с украшенными шипами косами, струящиеся за ними, но вместо этого он был окружен человеческими детьми и взволнованной дикой природой.

— Мне не нравятся те кролики — выпалил он, возможно, самую большую ошибку в своей жизни. — Они выглядят странно. Кажется, у них даже вибрируют уши.

Опал не была уверена в том, что хочет в будущем слушать подобные замечания, поэтому она испарила беднягу Готтера плазменной молнией, не оставив от верного гнома ничего кроме пепельного пятна в шаге от неё. Оказалось, что она зря использовала свою мощь, потому что теперь нужно было ждать, когда зарядится вторая молния для бронированного шаттла, который внезапно появился у стены. Конечно, он был скрыт защитным экраном, но в Опал было достаточно темной магии, чтобы увидеть мерцание прямо перед собой. Она отреагировала моментально, послав слабый заряд слева, который смог только повредить корпус двигателя, а не охватить весь корабль. Блуждающая необузданная магия вылетела и пробила турель[4] [станок для пулемета или пушки, обеспечивающий движение в горизонтальной и вертикальной плоскостях — прим. ред.] поместья прежде, чем в ней взорвались снаряды, полетевшие в небо.

Хотя Купидон был просто подрезан, контакта было достаточно, чтобы расплавить ракетный двигатель, отключить оружие, и отправить шаттл к земле в таком пике, который не смог бы смягчить даже самый опытный пилот.

«Больше тел для моих солдат», — думала Опал, поправляя звездный плащ, обтягивающий её фигуру, и спускаясь вниз, проворно перепрыгивая ступени башни. Она поднялась на стену кратера и подошла к борозде, пропаханной на лугу смертельно раненным шаттлом. Ее воины были позади, все еще наполовину пьяные от новых ощущений, шатаясь в своих новых телах, и пытаясь сформировать слова непривычным горлом. Она взглянула вниз и увидела три души среди дымящегося шаттла, неуклюже лежавшем с подветренной стороны стены.

— Возьмите их, — призвала она берсерков. — Это мой подарок вам.

Среди тех, кто был внутри «Купидона», Элфи менее всего пострадала от столкновения, хотя и была ближе всего к месту удара. Менее всего пострадала — это, правда, весьма относительно сказано, и Элфи вряд ли бы выбрала именно эту фразу, чтобы описать свое состояние.

«Я менее всего пострадала, — сказала бы она раньше. — У меня всего лишь проколото легкое и сломана ключица. Видели бы вы других ребят».

К счастью для Элфи, в данный момент отсутствовавший ее друг спас ее от смерти. Так же как био-сенсоры Жеребкинса в Небесном Окне предотвратили роковое столкновение в порту шаттлов, так ее близкий друг, колдун Номер Первый, спас ее своим фирменным магическим коктейлем.

Как он это сделал? Это случилось два дня назад, на их еженедельной сходке в Стирбоксе, модной кофейне в Джазовом Квартале. Номер Первый был даже более гиперактивным, чем обычно, благодаря двойному эспрессо, циркулирующему по его квадратному серому телу. Руны, вытесненные на панцире его тела, сияли с излишней энергией.

— Вообще, я не должен пить кофе, — признался он. — Кван говорит, это плохо для моего «цзы», — маленький демон вздрогнул, прикрыв один оранжевый глаз. — Я мог бы ему сказать, что у демонов не «цзы», а «ква», но думаю, он к этому еще не готов.

Кван был учителем магии Номера Первого, и маленький демон настолько восхищался своим учителем, что даже притворялся, будто бы не превзошел его в колдовской силе несколько лет назад.

— А для «ква» кофе очень полезно. Неплохо разгоняет энергию! Я даже смог бы превратить жирафа в жабу… если бы хотел. Хотя осталось бы много лишней шкуры, особенно с шеи.

— Странная идея, — заметила Элфи. — Если хочешь попрактиковаться в магии на амфибиях, лучше бы сделал что-нибудь с жабами-сквернословами.

Жабы-сквернословы — это результат одной студенческой проделки, когда несколько выпускников решили заколдовать парочку жаб с помощью одной только речи. Точнее, только ругательствами. Это все было довольно забавно, но ровно до того момента, как жабы эти начали размножаться с немыслимой скоростью, проливая при этом на всех движущихся существ нелестные эпитеты. Особенно это «впечатляло» детей и прогуливающихся мимо бабушек.

Номер Первый мягко рассмеялся.

— А мне нравятся жабы-сквернословы! У меня дома есть двое. Их зовут Черт и Д’Арвит. Они мне сильно грубят, но я же знаю, что на самом деле они не хотели, — Номер Первый сделал еще один глоток кофе. — Итак, Элфи, поговорим о твоей магической проблеме.

— О какой еще магической проблеме? — растерялась Элфи.

— Я могу видеть магию, как если бы она была еще одним цветом в спектре. И твоя магия, честно говоря, похожа на… заплесневелый сыр.

Элфи взглянула на свои ладони, как будто пытаясь увидеть то, о чем говорил Номер Первый.

— Правда?..

— Твой скелет — как батарейка для твоей магии, он ее питает. Но твоя батарейка истощена. Сколько ты пережила исцелений? Сколько травм?

— Ну… одна-две, — призналась Элфи, подразумевая «девять-десять».

— Одна-две в этом году — в это я бы поверил, — нахмурился Номер Первый. — Не лги мне, Элфи Малой. Твоя кожно-электрическая активность существенно повышена. Поэтому кончики твоих пальцев потеют — я и это вижу, — маленький серый демон передернул плечами. — Вообще, я вижу много всяких вещей, которые видеть не хочу совершенно. Один раз ко мне в офис зашел спрайт, так у него было целое скопище личинок червей в подмышках. Что творится с народом?

Элфи не ответила. Иногда Номеру Первому надо было просто давать выговориться.

— И я видел, как ты каждую неделю жертвовала пару магических искорок для клона Опал в клинике Аргона, стараясь обеспечить ей комфорт. Ты просто тратишь время, Элфи. У этого существа нет души, магия бесполезна.

— Ошибаешься, Номер Первый, — тихо промолвила Элфи. — Нопал — личность…

Номер Первый протянул ей ладони.

— Дай руки, — сказал он.

Элфи сжала его пальцы.

— Будем петь морскую песню? — пошутила она.

— Нет, — ответил Номер Первый. — Но может быть немного больно…

«Может быть немного больно» переводится как «это будет очень, очень больно», но до того, как Элфи успела это обдумать, спиральная руна на лбу Номера Первого засияла — так происходило только когда он готовился потратить большие магические силы. Она сумела выпалить: «Подожди секу…», когда как будто два электрических угря обвились вокруг ее рук, поднимаясь вверх и ныряя в грудь. Это было не самое приятное переживание.

Конечности Элфи вдруг стали ходить ходуном, подпрыгивая и дергаясь, как у обезумевшей марионетки. Хотя это продолжалось не более пяти секунд, но даже пять секунд такого сильного дискомфорта могут показаться вечностью.

Элфи откашлялась от магического пара, когда зубы перестали стучать.

— И это надо было обязательно делать в кофейне, да?

— Я просто подумал, что мы теперь долго не увидимся, и я за тебя волновался. Ты очень беспечна, Элфи. Яростно рвешься помогать другим, но не себе.

Элфи размяла пальцы. Ощущение было такое, как будто ей смазали все суставы.

— Ничего себе, я чувствую себя замечательно… теперь, когда боль прекратилась. — И тут она осознала, что только что сказал Номер Первый. — И почему это мы долго не увидимся?

Номер Первый внезапно посерьезнел.

— Я принял приглашение на Лунную Станцию. Они хотят, чтобы я исследовал некоторые микроорганизмы и попробовал извлечь из их клеток генную память…

— Ага… — сказала Элфи, поняв полностью первое предложение и только отдельные слова из второго. — И сколько же ты будешь отсутствовать?

— Два ваших земных года.

— Два года… — выдохнула Элфи. — Перестань, Номер Первый. Ты мой последний и единственный волшебный друг. Жеребкинса уже подцепили. Труба Келп ухлестывает за Фрондой, но что он нашел в этой ветреной девчонке — выше моего понимания.

— Она симпатичная и заботится о нем, но кроме этого… я тоже не понимаю, — сказал Номер Первый.

— Он все поймет, когда она променяет его на кого-то более зрелого.

Номер Первый тактично промолчал про три провальных свидания Элфи и командира Келпа, последнее из которых завершилось тем, что их вышвырнули с матча по хрустьболу.

— Ну, всегда ведь есть Артемис.

Элфи покивала.

— Да, Артемис хороший парень, наверное; но всегда, когда мы встречаемся, это заканчивается либо перестрелкой, либо путешествием во времени, либо отмирающими мозговыми клетками. Мне нужен спокойный друг, Номер Первый. Такой, как ты.

Номер Первый опять коснулся ее руки.

— Два года пролетят быстро. Ты могла бы получить пропуск на луну и навестить меня.

— Может быть. Так, давай сменим тему. Что ты только что со мной сделал?

Номер Первый прочистил горло.

— Я преобразовал твою магию. Теперь твои кости не такие хрупкие, суставы смазаны. Я разогнал твою иммунную систему и очистил синапсы от заторов магических остатков. Я наполнил тебя своим собственным коктейлем силы… и волосы теперь у тебя более блестящие. И еще я зарядил твою защитную руну, так что теперь тобой никто не овладеет. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, пока я не вернусь.

Элфи сжала пальцы друга.

— Не волнуйся. Только повседневные задания, я обещаю.

«Только повседневные задания, как же», — думала теперь Элфи, ослабленная столкновением. Магия циркулировала по ее телу, сращивая ключицу и залечивая царапины на коже.

Магия настойчиво требовала сознание отключиться для лучшего исцеления, но Элфи не могла позволить себе такой роскоши. Она отстегнула небольшую сумочку первой помощи от своего ремня и вколола себе адреналин, ощущая, как сотни микроскопических иголочек впрыскивают препарат ей в кровь. Адреналин будет держать ее в сознании, позволяя магии делать свою работу. Кабина «Купидона» была расплющена, и только укрепленный экзоскелет внедорожника защитил ее и ее пассажиров от смерти. Шаттл израсходовал остатки магмы. В задней части внедорожника валялся Дворецки, явно получивший сотрясение мозга, грозившее ему забвением. Артемис распластался на полу между сидениями, как будто отыгранная шахматная фигура.

«Ты мне нравишься, Артемис. Но сейчас мне нужен Дворецки».

Так что первый исцеляющий заряд магии получил Дворецки. От резкого электрического разряда Дворецки отбросило к заднему окну.

«Ух ты. Да, неплохой коктейль, Номер Первый».

С Артемисом она была более осторожна, коснувшись его лба кончиком пальца, на котором мерцала магическая искорка. Этого было достаточно, чтобы по его коже прошла рябь, как по воде в пруду.

Что-то приближалось. Элфи могла различить какие-то раздвоенные силуэты в окнах. Очень много этого самого «что-то». Они были маленькими, но двигались уверенно.

«Я не понимаю. Я еще не понимаю…»

Магия Номера Первого завершила исцеляющее путешествие, и, как только кровь из ее левого глаза исчезла, Элфи могла хорошо рассмотреть приближающиеся фигуры.

«Зверинец какой-то, — подумала она. — Дворецки должен с этим справиться».

Но вдруг магия Номера Первого озарила витающих в вышине духов, подобных разорванным воздушным змеям, и она вспомнила истории, которые так часто рассказывал ей ее отец.

Храбрейшие из храбрейших. Оставленные на страже врат древнейших.

Берсерки, осознала Элфи. Легенда правдива. Если они овладеют Дворецки, нам конец.

Она подползла к заднему окну, миновав Артемиса, и перекатилась в нишу, образовавшуюся после аварии «Купидона», поежившись от сыпавшейся на нее сверху свежей земли. На секунду на Элфи обрушился слепой страх, что она погребена заживо, но когда вся земля осыпалась с нее, страх исчез.

Элфи почувствовала, как пульсирует боль в только что исцеленном плече — это побочный эффект исцеления, но, по крайней мере, она была жива и даже вполне здорова физически.

«Но мое зрение до сих пор затуманено», — поняла она. «Почему?».

Но это было не ее зрение. Это были линзы из шлема, которые во время аварии треснули.

Элфи убрала эти линзы и была вознаграждена кристально-чистой картиной того, как на них надвигалась целая атакующая сила, ведомая двумя маленькими братьями Артемиса и состоящая из фаланги древних, вооруженных до зубов воителей… и разнообразных лесных зверьков.

Дворецки уже стоял на корточках позади нее, отряхиваясь от остатков магии, чем здорово напоминал только что искупавшегося гризли. Элфи отыскала еще одну дозу адреналина и быстро вколола иглу шприца в обнаженную шею телохранителя.

«Извини, старый друг, но ты мне нужен в рабочем состоянии».

Дворецки подпрыгнул и приземлился на ноги, как будто от удара электричеством, но пару секунд он еще был дезориентирован.

Зомбированные фигуры внезапно остановились, встав полукругом — очевидно, им не терпелось броситься в атаку, но почему-то они пока стояли.

Маленький Беккет Фаул стоял во главе этой разношерстной группы, но он больше не выглядел как ребенок. Он вел себя, как уверенный в себе и в своей мощи воитель; в его руках была зажата пригоршня кровавых тростинок. Остатки магии Номера Первого позволили узнать дух Оро внутри мальчика.

— Я — эльфийка! — крикнула она на гномьем языке. — Эти вершки — мои узники. Нам не из-за чего сражаться!

Голос Опал Кобой раздался над воителями.

— Узники, говоришь? Тот большой мальчик не смотрится узником.

— Кобой, — промолвил Дворецки, наконец-то оклемавшись. А потом большой телохранитель заметил свою сестру в рядах воителей. — Джульетта! Ты жива!

Джульетта шагнула вперед, но как-то неуклюже, как будто не до конца ознакомившись с функциями собственных конечностей.

— Братижжка, — сказала она со странно звенящим акцентом. — Оббними жжже меня.

— Нет, старый друг! — предупредила Элфи, увидев древнего воителя в теле сестры Дворецки. — Джульетта одержима!

Дворецки все немедленно понял. Они уже раньше сталкивались с магической одержимостью, когда Артемис был не в себе со своим синдромом Атлантиды.

Плечи Дворецки поникли. В этот момент на его лице отразились десятилетия.

— Джульетта… ты там?

Королева воителей Беллико покопалась в памяти Джульетты в поисках ответа, но голосовые связки еще не полностью ей подчинялись. Слова были нечеткими, как будто произносились через поврежденные динамики, а акцент был странной смесью из скандинавского и сильного южноамериканского.

— Дта, бргатижка. Этшо я. Зжуууульетта…

Дворецки увидел правду. Может, тело и принадлежало сестре, но разум — определенно нет.

Артемис присоединился к ним, положив руку на плечо Элфи. На его рубашке было пятно крови — он кашлял. Как всегда, он задал очень хороший вопрос.

— Почему они не атакуют?

Элфи встрепенулась.

«Почему? Конечно же — почему?».

Дворецки тоже интересовал ответ.

— Да, почему они не идут в атаку? Они численно нас превышают, а мы еще и не можем собраться. Черт возьми… это существо — моя сестра…

Элфи вдруг вспомнила, почему их до сих пор не тронули.

«Мы внутри магического круга. Наши тела им нужны!».

Духи взмыли вверх, отлетели чуть назад и вновь начали снижаться.

«Я могу либо подробно объяснить, что собираюсь сделать», — подумала Элфи. «Либо просто сделать это, не теряя времени».

Гораздо легче было просто сделать это и надеяться, что у нее еще будет возможность извиниться.

Она внезапно щелкнула предохранителем Нейтрино и выстрелила в обнаженную шею Дворецки и в ладонь Артемиса с плавной последовательностью.

Теперь нами не завладеют, подумала она. Но, с другой стороны, теперь Берсерки могут нас попросту убить.

Духи упали вниз на своих потенциальных «носителей» как мокрый полиэтилен. Элфи почувствовала во рту эктоплазму — но ведь духи не могут овладеть ею, потому что у нее была защитная руна.

«Держись», — повторяла она себе. — «Держись».

Во рту появился привкус глины и желчи. Она услышала эхо криков, которым было десять тысяч лет, и пережила Битву под Тальтиу, как будто бы она сама стояла там, на той равнине, смотрела, как вокруг проливается кровь; и целые волны людей наполняли луг, отбрасывая на траву гигантскую устрашающую тень…

«Все было точно так, как рассказывал мне отец», — поняла Элфи.

Раздался разочарованный вой — и духи были отброшены вверх.

Двое Берсерков боролись за право овладеть телами Артемиса и Дворецки, но им это не удалось. Дворецки перекувыркнулся как срубленное дерево, когда Элфи выстрелила в него, а Артемис от неожиданности хлопнул в ладоши, озадаченный тем фактом, что их друг Элфи собирается превратить их в прожаренные бифштексы с помощью Нейтрино.

Артемис быстро и ошибочно заключил, что Элфи одержима кем-то из Дану — он узнал эту фамилию от духа, который пытался проникнуть в него.

Он опустился на колени и теперь смотрел сквозь пелену боли на Берсерков, оправляющихся после неудачи. Друг сейчас Элфи или враг? Он не был уверен. Она вела себя по-прежнему как Элфи, а оружие повесила обратно на ремень.

Голос Опал раздался как будто из ниоткуда.

— Они защитили себя. Убейте же их, мои воины. Принесите мне их головы.

Артемис закашлялся. Принесите мне их головы? Опал когда-то была куда более утонченной. Правду говорят — тюрьма не исправляет людей. Во всяком случае, пикси — так точно.

Его собственные маленькие братья двигались к нему, а в глазах у них сверкало убийство. Два четырехлетних мальчика, двигающихся с возрастающей грацией и скоростью.

«Они сейчас сильнее? Могут ли Майлз и Беккет действительно нас убить?»

Но, если они не смогут, то наверняка это удастся тем пиратам с саблями наперевес.

— Дворецки, — прошептал Артемис. — Отступай и оцени ситуацию.

Это был его собственный приказ.

Мы пока не можем проявлять инициативу.

Эта мысль раздражала Артемиса, несмотря на то, что он был сейчас в смертельной опасности.

— Отступи и попытайся никого не убить, кроме тех пиратов. Мумии китайских воинов и я не сильно расстроимся, если пострадает несколько животных. В конце концов, тут либо мы, либо они.

Но Дворецки не слушал нехарактерно нервную речь Артемиса, так как выстрел Элфи задел блуждающий нерв и нокаутировал его. Один выстрел на миллион.

Теперь все ложилось на плечи Элфи. Все должно было быть замечательно. Все, что надо было сделать капитану Малой — это установить Нейтрино на широкий спектр поражения, чтобы потянуть время.

Но вдруг пиратская дубинка завертелась в костлявой руке пирата и врезалась Элфи в нос, отчего она улетела назад, к Дворецки.

Артемис наблюдал, как одержимые существа преодолевают последние шаги, отделяющие их от него, и его очень смущало то, что, в конце концов, все опять свелось к физической силе.

«Я всегда рассчитывал на то, что мой интеллект поможет мне выжить, но сейчас меня убьет собственный брат ударом камня. Самое что ни на есть братское соперничество».

И вдруг земля разверзлась под его ногами и поглотила всю их группу.

Опал Кобой растолкала своих прислужников локтем, подойдя к краю пропасти, которая вдруг избавила ее заклятых врагов от их участи.

— Нет! — закричала она, молотя крошечными кулачками воздух. — Я хотела их головы! На копьях. Ведь именно так люди делают?

— Именно. Иногда и конечности насаживаем, — подтвердил Оро голосом Беккета.

Опал могла поклясться, что, где-то очень глубоко внизу, раздалась звучная отрыжка.