Доминик снял рубашку и прилег рядом с ней. Клео с восхищением посмотрела на его сильное загорелое тело. Разве это неудивительно, что этот красивый мужчина хочет ее, Клео Новак?

Он склонился над ней, раздвигая ее ноги. Его возбужденная плоть, закованная в брюки, грубо впилась в ее нежную кожу, но она почти не замечала этого. Он прижался к ее обнаженной груди:

— Ты себе не представляешь, как сильно я этого хотел.

Она тоже хотела. От его близости у нее слегка кружилась голова. Клео задрожала, когда Доминик чуть отстранился, чтобы ласкать ее груди. Когда он потер набухшие соски, ее тело захлестнула волна дикого желания.

— Это безумие, — выдохнула она, почувствовав прикосновение его губ. — Ради бога, что ты делаешь?

Доминик поднял голову и посмотрел на нее затуманенным взором:

— Тебе не нравится? — Он подул на влажный сосок, который только что покусывал.

— Никто, то есть ни один мужчина или женщина, — поспешно добавила она, — никогда не проделывал со мной таких вещей.

Доминик удовлетворенно вздохнул и пробормотал:

— Значит, ты в некотором смысле девственница.

«Во многих», — подумала Клео. Ей хотелось быть более опытной в подобных вещах. Также ей хотелось, чтобы Доминик снял с себя оставшуюся одежду. Она чувствовала себя такой беззащитной.

Но Доминик, казалось, собирается лишить ее остатков достоинства. Он расстегнул ее шорты и стянул их до бедер вместе с трусиками.

— Пожалуйста, — попыталась остановить его Клео, но он только еще ниже склонил голову и провел губами по ее животу.

— Перестань, — глухо произнес он, и она почувствовала, как его пальцы скользнули вниз и проникли в ее лоно.

Она была влажной внутри. Доминик почувствовал, как она вздрогнула, когда он начал ее ласкать. Затем он вынул пальцы и приложил к своим губам.

— Доминик! — Клео пришла в изумление.

— Сокровище мое, не останавливай меня, — прошептал он. — На вкус ты такая же приятная, как и с виду. — Но, заметив, как она покраснела, он немного отодвинулся. — Хорошо. Не буду. — С этими словами он быстро расстегнул ремень.

Без тени смущения он снял брюки, и Клео увидела его длинные сильные ноги. Она была очарована его мужественностью, мощным пенисом, который гордо возвышался над порослью густых курчавых волос. Он был таким большим, что Клео засомневалась, сможет ли вместить его в себе.

— Я говорил, что хочу тебя? — спросил он и провел языком по ее губам.

Затем Доминик взял ее руку и притянул к своему пульсирующему члену. Почувствовав ее неумелые прикосновения, он понял, что близок к оргазму.

Он жадно втянул воздух:

— Давай не будем торопиться.

Высвободив ее густые роскошные волосы, он провел по ним рукой:

— Ты сводишь меня с ума. Я хочу тебя всю. Хочу стать частью тебя, чтобы не знать, где заканчиваюсь я и начинаешься ты.

Его рот, горячий и настойчивый, снова нашел ее чувственные губы, и их языки закружились в безумном танце. Затем Доминик снова отстранился и принялся целовать ее грудь и живот, опускаясь все ниже. Жесткая щетина на его подбородке щекотала ее чувствительную кожу.

Клео вся изогнулась. Ее тихий стон потряс всю его вселенную. Никогда никого он не хотел так, как ее.

Когда его язык проследовал к низу ее живота, она заерзала в знак протеста. Но Доминик не обратил на это никакого внимания. Он раздвинул мягкие складки потайных губ и прикоснулся к ее бутону, разбухшему от желания.

— Ты… ты не можешь, — задыхаясь, прошептала Клео, когда Доминик раздвинул ее ноги.

— Еще как могу, — охрипшим голосом ответил он, лаская ее возбужденную плоть. — Еще немного, и ты узнаешь, что такое настоящее блаженство.

Клео понимала. Каждая клеточка ее тела молила о том, чтобы он не останавливался.

— Но… Доминик, я хочу тебя. Хочу почувствовать всего тебя. Не только… твой язык.

Доминик застонал:

— Знаю. — Он с трудом оторвался от ее ароматного лона. — Но ты такая приятная на вкус. Я хочу больше тебя. Хочу всю тебя.

Ее ноги были широко раздвинуты. Доминик просунул руки под ее ягодицы и теснее прижал к себе. На долю секунды Клео запаниковала: она помнила, каким большим был его пенис. Сможет ли она сделать это…

Но он легко вошел в нее и заполнил собой ее всю, без остатка.

Она судорожно вздохнула, и Доминик тут же отодвинулся:

— Я сделал тебе больно?

Клео притянула к себе его лицо и провела пальцем по его губам:

— Нет, мне не больно. Это потрясающе. Ты потрясающий. Только… не останавливайся.

— Разве я смог бы, — с дрожью в голосе ответил Доминик.

Он накрыл ее собой и начал медленно двигаться вперед, всем своим весом прижимая ее к постели. Их тела закружились в невообразимо чувственном танце.

Доминик желал, чтобы их первая близость длилась вечно, но Клео была слишком горячей и возбужденной, чтобы дать ему время насладиться ею в полной мере.

Движения стали стремительнее. С каждым рывком Доминик переживал что-то новое, доселе неизведанное.

Он почувствовал, как она задрожала, достигнув пика наслаждения. Ее руки еще крепче обхватили его, а из уст раздался протяжный стон. И почти в этот же самый момент оргазм настиг его самого. Он застонал, а его тело сотряслось, извергая лавину горячего семени.

Клео никогда не переживала ничего подобного. Ее била мелкая дрожь. Время от времени глубоко внутри она чувствовала спазмы, ощущала ослабевающий жар плоти Доминика, все еще находящейся в ней.

Вдруг в ней болью отозвалась мысль о том, что они не воспользовались никакими средствами предохранения. Она совсем забыла об этом, так же как не думал об этом Доминик, когда проникал в нее.

Клео поежилась. Хорошо еще, что это произошло не в самые опасные дни. Она могла бы оказаться в такой же ситуации, как и ее мать.

Ей стало дурно, и она попыталась подняться. Но тут же почувствовала, что Доминик снова готов к бою.

— Эй, — просипел он, потершись о ее губы своими губами. — Не двигайся. Я просто лежу и наслаждаюсь моментом, ожидая следующего прилива.

— Мне… мне нужно идти, — запинаясь, сказала Клео. — Пожалуйста, отодвинься. Я хочу встать.

— А я не хочу, чтобы ты вставала, — возразил Доминик, и его зеленые глаза потемнели. — Я снова хочу любить тебя. Всю ночь, если смогу.

— Нет…

— Что значит «нет»? — теперь уже немного раздраженно спросил Доминик.

Но все зашло слишком далеко, и теперь Клео придется остановиться.

— Это значит… — Она облизнула пересохшие губы, подыскивая правильные слова, чтобы объяснить ему, что чувствует. — Все было по-настоящему…

— Хорошо? Плохо? Как? — Он приподнялся на локтях и посмотрел на нее сверху вниз. — Давай, говори как есть.

— Пожалуйста, — жалобно протянула Клео. — Хорошо, все было замечательно, — нехотя признала она, и пожалела о своей откровенности, потому что Доминик тут же наклонился и прильнул к ее губам.

— Я тоже так считаю, — пробормотал он, и она ощутила, как на него снова накатывает волна желания.

— Но…

— Что но?..

— Все было прекрасно. Но это не может продолжаться.

— Почему нет?

— Ты знаешь почему, — твердо заявила она. — Не в последнюю очередь из-за… Пожалуйста, не заставляй меня называть ее имя.

— Сара? — нахмурился Доминик. — Ты говоришь о Саре?

— О ком же еще? — подтвердила Клео. — Ты не можешь делать вид, что ее не существует.

— О господи! Нам обязательно сейчас говорить о Саре? Знаешь, мне кажется, ты используешь ее просто как предлог.

Клео внимательно посмотрела на Доминика, а затем, собравшись с силами, рванулась и высвободилась из его объятий.

Доминик не ожидал такого поворота событий. Он перевернулся на спину и прикрылся рукой. А Клео быстро отползла на другой конец кровати, чтобы проложить между ними хоть какое-то расстояние.

— Не бойся, — лукаво улыбнувшись, произнес Доминик. — Я тебя не съем. Клео, ради бога, давай поговорим как нормальные взрослые люди.

— То есть поговорим начистоту? Ты это имеешь в виду? — не успокаивалась Клео. — О да, я уверена, что точно такие же слова твой отец мог сказать моей матери.

— Ты о чем?

— Она состояла с твоим отцом в незаконной связи, — с болью в голосе ответила Клео. — Во многом наши отношения похожи.

— Нет, ни в коем случае! — Доминик поднялся. Глаза его метали молнии. — В наших отношениях нет ничего противозаконного. Ради бога, мы оба совершеннолетние. Нам ни у кого не надо спрашивать разрешения, кроме себя самих.

— Ты так считаешь? — дрожащим голосом спросила Клео. — Сомневаюсь, что твоя мамочка согласилась бы с этим.

— Моя мать тут ни при чем! — яростно бросил он. — Клео, я взрослый мужчина и сам отвечаю за свои поступки.

— Я уже заметила, — всхлипывая, ответила Клео. Она оглянулась по сторонам в поисках одежды. Подняв с пола трусики, она поспешно натянула их, не глядя в его сторону. Никогда раньше ей не приходилось одеваться на глазах у мужчины.

— Клео, пожалуйста!

— Мне больше нечего сказать.

Клео подняла с пола майку, натянула ее и собрала волосы в хвост. Затем с чувством облегчения схватила шорты, лежавшие на полу возле кровати.

— Я не верю! — Доминик все больше распалялся.

Клео почувствовала себя очень несчастной. А чего она хотела? Она нарушила правила, и теперь придется платить по счетам. В этой ситуации нужно пожалеть Сару, а не себя.

— Клео, — начал снова Доминик, — не поступай так со мной. Ну же, останься.

— Ты ведь знаешь, что я не могу. — Клео натягивала шорты, прыгая на одной ноге, пытаясь не свалиться. — Пока это длилось, нам было хорошо. Но давай не станем притворяться, что это было что-то большее, чем секс. Просто секс.

— Ты не права, — возразил Доминик. — Все не просто. Все очень и очень сложно. Может, ты думаешь, я спланировал это?

— Может, ты думаешь, что это сделала я?! — возмутилась Клео. Пальцы на руках одеревенели, и она никак не могла застегнуть молнию на шортах. — Черт! Черт! — не сдержалась она. — Это была не моя идея.

— Идея была моя, — мягко признал он.

Клео возилась с молнией и не заметила, как смягчился его тон.

Доминик схватил ее за пояс и притянул к себе:

— Не застегивай. Позволь мне снова снять их, чтобы ты могла вернуться в кровать.

— Нет! — Клео с трудом поборола слабость, охватившую ее при прикосновении к обнаженному телу Доминика, и отскочила в сторону. — Я хочу вернуться в «Магнолию». Ты… ты обещал отвезти меня.

— Клео, любимая… — Доминик сделал еще одну попытку достучаться до нее. Но напрасно.

— Не называй меня так. Ты оденешься, или мне вызвать такси?

— Попытайся, — сухо сказал Доминик. — Не знаю ни одного таксиста в Сан-Клементе, который работает после полуночи.

Клео не могла поверить своим ушам. Уже полночь! Но это невозможно!

Она посмотрела на небольшие позолоченные часы, стоявшие на тумбочке возле кровати. Двадцать минут второго. Она ушла из поместья почти в девять.

Повернувшись к Доминику, она с вызовом бросила:

— Ладно. Уже действительно поздно. Так ты… отвезешь меня, или мне придется идти пешком?

Доминик насмешливо посмотрел на нее:

— Можно подумать, ты бы рискнула отправиться в такой путь в темноте. Даже если бы знала дорогу. А ты ее не знаешь.

— Я могла бы попытаться вернуться тем же путем, которым пришла сюда. Наверняка вода уже спала.

— Ты уверена?

Она вдруг почувствовала себя такой слабой и беззащитной.

— Ну пожалуйста, Доминик. Не заставляй меня умолять тебя.

Выражение его лица стало непроницаемым. Мрачно пожав плечами, он поднялся с кровати и, даже не взглянув на Клео, подошел к шкафу. Открыв дверцу, Доминик достал шорты цвета хаки. Он застегнул молнию и указал Клео на дверь:

— После тебя.

Его внезапная холодность поразила ее до глубины души. Сдерживая слезы, она вышла из комнаты. Клео боялась, что Доминик не даст ей уйти. Но также боялась, что он не остановит ее.

Он не остановил.

Босиком Доминик проследовал через холл и подошел к входной двери.

Слабый свет, струившийся с потолка, освещал огромную, со вкусом обставленную прихожую.

Но Клео едва заметила окружающую красоту. Случившееся оказалось намного хуже, чем она могла себе представить. Сердце бешено колотилось, а ноги едва слушались.

Она с горечью отметила, что ей не хочется уходить. Она желала остаться с ним. Провести остаток ночи в его жарких объятиях.

Клео поняла, что влюблена.

Осознание простой правды поразило ее подобно солнечному удару и ужаснуло.

Она изо всех сил боролась с собой, говорила себе, что никогда не поступит так, как ее мать, и не устояла. Влюбилась в него.

Какая идиотка!

Доминик не любил ее.

Он хотел ее. Но хотеть кого-то не значит нуждаться в нем. И то, что случилось сегодня, послужило доказательством.