— Вашей сестре нельзя покидать гостиницу.

— Что? — Макс поднял взгляд от кроватки, наполненной детской одеждой и прочими вещами, которую запихивал в багажник машины.

— Она не может уйти, — нервно произнес менеджер. — Полиция, возможно, захочет снова с ней побеседовать. Она — главный свидетель.

— Она ведь уже дала им показания. Они могут поговорить с ней еще раз, позже. Лучше всего завтра. Я же оставил вам наш домашний адрес.

Менеджер выглядел сбитым с толку. В его ведомстве произошли события, с которыми ему совсем не хотелось разбираться. Макс ощутил сочувствие.

— Я понимаю, это кажется странным. Она могла бы с самого начала поехать ко мне, но она очень независимая женщина, моя сестра. Предпочитает отвечать за себя самостоятельно.

Сейчас, правда, она не высказывала никаких возражений против того, чтобы он взял проблемы на себя. Элли сидела на заднем сиденье, Мышонок в детском креслице — рядом с ней. Она все это слышала, но не вступала в беседу, хотя выглядела так, словно способна взорваться в любой момент. Макс улыбнулся менеджеру и понизил голос:

— Знаете, вообще-то она меня не очень-то любит. Мне нравится развлекаться и ездить на мотоцикле. Она считает, что в моем доме неподходящая обстановка для новорожденной.

— Понимаю, — пробубнил менеджер.

Макс захлопнул крышку багажника, чтобы Элли его не услышала:

— Но здесь тоже оказалось не очень-то спокойно, не так ли? Я не могу оставить ее с ребенком в месте, где людей протыкают ножами и выбрасывают с балконов.

— Раньше у нас ничего подобного не происходило. — Менеджер чуть было не начал заламывать руки. — Вся эта полиция… кровь… Они даже ленту натянули, видите? На случай если парень умрет и это место станет местом преступления. Что теперь будет с моим бизнесом?

Ленту Макс видел. Повезло, что они успели вынести большую часть вещей из здания до того, как стало невозможно пройти к двери. Теперь нужно было срочно убраться отсюда. Элли сейчас вряд ли захочется снова отвечать на вопросы. Да и с ним самим они наверняка захотят поговорить, и нужно подумать, что он им скажет по поводу его отношений с их ключевым свидетелем.

Запутанная сеть обмана. Нити опутывали его все туже, и связно мыслить становилось сложнее. Все, что ему оставалось, — положиться на инстинкт и надеяться, что он выручит его, как и прежде, в ситуациях, которые он не мог контролировать. Он, конечно, был не уверен, что в прошедшие несколько недель инстинкт сработал верно, но сейчас ему оставалось только продолжать ему следовать. Не мог же он оставить Элли здесь одну. Она и так была достаточно слаба, а эти события наверняка стали для нее серьезным потрясением. Менеджер беспокойно топтался рядом с его машиной, но Макс не обратил на это внимания и сел за руль. Ему пришлось поднапрячься, чтобы проехать мимо нескольких полицейских машин, которые как раз прибыли на место. Глядя в зеркало заднего вида, он заметил, что менеджер оживленно беседует с офицером полиции, показывая на его отъезжающую машину. Он подавил вздох — сколько времени пройдет, пока представитель закона постучится к ним в дверь?

В какую-то секунду Макс собирался проехать мимо своего дома и отвезти Элли и Мышонка куда-нибудь в другое место, где их никто не найдет. Ни полиция… ни Маркус Джонс. Но что тогда? Все равно ведь они будут полностью от него зависеть. Но почему эта перспектива кажется Максу в чем-то привлекательной? Бред какой-то. Вся неделя — это совершенный бред. И когда Макс пришел к этому неизбежному выводу, он как раз оказался у своего дома.

— Мы приехали. — Слова, в которых звучала некоторая обреченность, повисли в тишине. Макс обернулся и увидел огромные глаза Элли на мертвенно-бледном лице.

— Извини меня, Макс… — прошептала она. — От меня одни проблемы.

Да уж, действительно. Она и малышка в мгновение ока перевернули его жизнь с ног на голову, но самое ужасное, что Макс до сих пор просыпался по ночам, думая о том, что могло случиться, если бы она его не встретила. Да, она не шла у него из головы. Может быть, с того самого момента, когда упала прямо в его объятия и храбро потребовала немедленно ее отпустить.

А может, все дело в Мышонке. Он привязался к ней — что неудивительно, учитывая, сколько времени они провели кожа к коже, в контакте «кенгуру».

Хотя какая разница. Теперь он все равно по горло в этой истории. И пока эта храбрая Элли снова не появится, ему не выбраться. Элли, которая оттолкнет его, сражаясь за независимость и самостоятельность. Сейчас в ее лице не было ни малейшего проблеска решимости. Макс видел на нем страх и неуверенность. Но потом его взгляд упал вниз, и он увидел, как рука Элли лежит на краю детского кресла и как она держит крошечные пальчики малышки. Он увидел связь между матерью и ребенком. Любовь. И храбрость, которую эта связь неизбежно порождала. Спокойную храбрость.

Он улыбнулся так иронически, как еще никогда не улыбался.

— Эй, — он снова посмотрел ей в лицо, — я люблю проблемы. С ними жизнь интереснее. Нас же не просто так считали в школе плохими ребятами. — Он внес в дом колыбель, а затем детские вещи. — О-оу… А где твоя сумка, Элли?

— Наверное, забыла в гостинице. Беспокоилась о вещах для малышки.

— То есть у тебя теперь нет ни одежды, ни всего остального?

— Видимо, нет…

Они оба посмотрели на то, во что она была одета. Та ужасная растянутая кофта и джинсы, которые были ей велики размеров на пять. Затем Макс неодобрительно нахмурился:

— Твоя одежда вся в крови.

— О господи… — Элли в ужасе уставилась на кровавые пятна на джинсах. — Они же мокрые, как губка! А вдруг у него гепатит? Или СПИД?

— Снимай немедленно, — решительно приказал Макс. — Иди в душ и хорошенько вымойся. Одежду я замочу с пятновыводителем. Проверь, чтобы у тебя не было никаких ран — особенно на ногах. На руки попала кровь?

— Нет. Кто-то дал мне пластиковые пакеты.

— Хорошо. Я как раз думал, что же ты использовала, пока мы не приехали. — Макс подошел к детскому креслицу, в котором малышка начинала попискивать. — Я за ней присмотрю. Ванная в конце комнаты, первая дверь налево.

— Но она хочет есть!

— Покормлю из бутылочки. Вряд ли она будет возражать. — Макс понял, что и сам тоже не против. Ему нравилось ее кормить в больнице. Он даже скучал по этим временам.

— Но…

Макс приподнял бровь, притворяясь, что удивлен ее неподчинением:

— Мыться, Элли. Ради безопасности Мышонка и твоей собственной.

Элли громко вздохнула:

— Но у меня же нет никакой одежды.

— Я что-нибудь найду и оставлю за дверью. Давай. Там есть чистые полотенца и куча мыла и шампуня, так что волосы тоже вымой. Вымойся полностью, ясно? Полная дезинфекция.

Он расстегнул ремень безопасности и взял Мышонка на руки. Элли, стоя в нерешительности, наблюдала за ним еще некоторое время. Затем с еле слышным всхлипом повернулась и скрылась в ванной.

Элли появилась оттуда только минут через двадцать. Влажные волосы лежали на плечах, челка лезла в глаза. Ей пришлось подвернуть рукава рубашки, которую он ей одолжил. Максу нравилась эта футболка — даже несмотря на чересчур близкий к розовому цвет. Снизу из-под нее слегка торчали красные шелковые шорты, тоже принадлежавшие Максу.

После мытья, с оттертым дочиста лицом и босоногая, Элли походила на подростка, причем довольно истощенного. И она смущалась гораздо больше, чем Макс ожидал. Оказавшись в его доме и одетая в его одежду, она выглядела весьма расстроенной таким поворотом событий. И она казалась не только гораздо моложе, чем была, но и намного более уязвимой.

— Скрипишь от чистоты? — Макс старался говорить как ни в чем не бывало, но помимо воли чувствовал исходивший от нее запах свежести.

Она что, нашла у него в ванной какое-то новое мыло? Или этот цветочный женственный аромат — просто естественный запах ее кожи? Настолько открытой он не видел ее с тех пор, как Элли в первый раз кормила Мышонка грудью.

О господи… Почему этот момент постоянно возбуждает его воображение, уж не говоря о некоторых частях тела?

Элли кивнула:

— Как дела с бутылочкой?

— Сама посмотри. — Макс горделиво улыбнулся, махнув рукой в сторону кроватки, которую он поставил в угол комнаты, подальше от сквозняков. — Накормлена, укрыта и снова спит. Мне кажется, на сегодня ей достаточно потрясений.

Элли снова кивнула, на этот раз с чувством:

— Мне тоже.

Хорошо. Надо сконцентрироваться на этом и перестать думать о ее голых ногах и о том, что у нее нет лифчика под футболкой.

— Рыба с чипсами совсем остыли. Я ждал, пока ты выйдешь, чтобы пойти принести свежую.

— Не надо!

Макс остановился, хотя был уже на полпути к двери. Пойти проветриться казалось идеальным в данной ситуации, но в голосе Элли звучала такая боль, что он словно наткнулся на кирпичную стену.

— Что с тобой?

— Я… не уходи, пожалуйста. Если приедет полиция… что я им скажу?

Выражение ее лица говорило: она верит — Макс знает, что им сказать. Ее доверие затронуло какие-то струны глубоко внутри. И мысль о том, что она не хочет оставаться одна. Хочет, чтобы он остался с ней.

— Элли… — хрипло произнес он, признавая свое поражение.

Он подошел к ней медленными шагами, с чувством, что у него просто нет иного выбора. Макс схватил ее в объятия и вдруг осознал, что делает это впервые с тех пор, как она стояла у него на пороге — целую жизнь назад. Тогда Элли была одета в бесформенную одежду, и все, что он почувствовал, — это ее выпуклый живот, носивший ребенка. Теперь ее укрывал всего лишь тонкий слой шелка. Он чувствовал округлости ее тела, то, как она прижимается к нему. Гладкость спины, твердые подтянутые ягодицы, такие гладкие под слоем шелка. Она уткнулась носом ему в грудь и почти терлась им — совсем как Мышонок, когда бывала голодна или плакала.

Макс одной рукой обнимал ее за талию, а другой поглаживал по волосам.

— Все хорошо, — бормотал он, — я с тобой. Я никуда не уйду. — Где-то он это уже слышал… А, ну конечно. Когда ему в первый раз пришлось изображать кенгуру, вот когда. Когда он понял, что попал в ловушку, из которой в ближайшее время не выберется, потому что нет других способов как-то помочь.

Элли откинула голову и посмотрела на него. На ее лице было изумление. И надежда. Но также в ее глазах мерцал вопрос: правда ли то, что он говорит? Макс не мог больше найти слов, чтобы как-нибудь еще ее утешить. И дар речи окончательно его покинул, когда он заглянул в ее светло-карие глаза. Нос, который Мышонок, несомненно, унаследует, когда вырастет. Крепко сжатые губы.

Макс попытался улыбнуться, но эта способность также его покинула. И тогда он поддался естественному порыву — наклонился и коснулся ее губ своими. Не поцелуй, а просто жест поддержки. Так можно поцеловать, например, подругу.

Но почему тогда его ощущения говорили о том, что это был совсем другой поцелуй? Словно первая волна чего-то, во что хотелось нырнуть с головой. Он так хорошо знал аромат этой женщины в его объятиях. Ощущение ее тела. Ему хотелось попробовать ее на вкус. Услышать звуки, которые она сможет издавать, не будучи смущена или испугана. Когда она будет более чем просто счастлива. Макс хорошо умел распознавать звуки, связанные с физической активностью. Вздох удовольствия или, может быть, стон полного удовлетворения… Он мог бы…

Стоп! Неимоверным усилием он смог остановить движение своих губ вниз. Он даже смог выпрямиться и сделать глубокий вдох, чтобы мозги встали на место:

— Может, я тогда поставлю еду в микроволновку?

— Что? — Элли открыла глаза. Когда она успела их закрыть? И зачем?

— Рыба и чипсы. Как ты думаешь, ничего, если мы их просто погреем? Я бы не хотел тебя отравить.

— А… — Элли побледнела и вывернулась из его объятий. Или, может, он уже опустил руки. — Я думаю, это нормально.

— Ясно. Тогда я займусь этим. — Конечно, с едой все будет в порядке. И с ним тоже — когда он окажется подальше от мягкой кожи и манящего запаха Элли.

Это был не поцелуй. Не настоящий поцелуй. И он ничего для него не значил. А для нее? Земля уходила у нее из-под ног, и самое невинное прикосновение его губ сразу сделало ясным, что у нее большие проблемы. Она знала, что все к тому идет. Понимала, как легко в него влюбиться. Видит бог, она старалась держать дистанцию. Всего крупица независимости — физической и эмоциональной — и где она теперь оказалась?

Здесь. В его квартире. В его одежде, господи прости. И влюблена.

Но даже если ты настолько увлечен кем-либо, это же не значит, что нужно что-то делать? Не значит, что Макс сразу догадается о ее чувствах и пустится наутек. А он пустится — с чего бы ему вести себя иначе? Он — великолепный холостяк в компании других таких же, и все они развлекаются со взрослыми игрушками вроде мотоциклов, а женщины выстраиваются в очередь, добиваясь их внимания.

Элли не могла допустить, чтобы Макс сбежал. Он ей нужен. И Мышонку тоже. Им обоим нужна его дружба и его защита. Не на всю жизнь — всего лишь на пару недель. Ведь она же может скрывать свои чувства на протяжении этого времени. А потом она уйдет из его жизни, и сохранится только дружба, которая будет длиться всегда.

Нужно попытаться. Дружба с ним — единственно возможный выход по сравнению с тем, чтобы отпугнуть его навсегда и больше никогда не увидеть. Так они смогут поддерживать связь. Даже иногда видеться, может быть. Попросить его быть крестным малышки — вполне в рамках дружбы, и тогда они будут связаны на всю жизнь. Но пока рано заводить об этом разговор.

Пока еда разогревалась в микроволновке, Макс на время укрылся возле стиральной машинки. Он сам убедил Элли, что его не затруднит продезинфицировать ее вещи, постирать их в машинке и высушить. Утром уже можно будет все надеть. Он так на этом настаивал, что возникло впечатление, что ему тоже некомфортно видеть Элли в своей одежде. Хотя и по совершенно другим причинам.

До конца вечера он постоянно находил себе какие-нибудь дела. Он приготовил кровать для Элли и помог ей разобрать детские вещи, а потом несколько раз позвонил Джету, который как раз был на смене в отделении скорой. Мимоходом он заметил:

— Этот парень, Найджел, кажется, выкарабкается. Ему сделали операцию. Нож скользнул по ребрам, и ранение довольно поверхностное. Лодыжку загипсовали. У него серьезное сотрясение, но с позвоночником все в порядке.

— О, слава богу. Если бы он умер и началось расследование, мне бы пришлось оставаться в стране, чтобы ходить на заседания суда и все такое.

Макс странно посмотрел на нее:

— Ну да, наверное. Но ты же не собираешься прямо сейчас уезжать?

— Как только смогу. — Элли нашла в себе силы улыбнуться Максу. — Не переживай. Мы не будем слишком долго мешать привычному течению твоей жизни. Может, даже завтра сможем вернуться в гостиницу.

Теперь его взгляд был почти свирепым.

— Не думаю. Только не с тем контингентом, который там селится. Полиция в ближайшие дни будет постоянно там крутиться.

— Если Найджел в порядке, может, я им больше не понадоблюсь. А то я переживала, что говорить.

— Правду, — предложил Макс.

Элли распахнула глаза:

— Имеешь в виду, мое настоящее имя?

— Ну, не настолько… — Теперь Макс выглядел несколько неуверенно. — Хуже не будет, и вроде пока работает. На твоем месте я бы продолжил называться Мак-Адам.

У Элли были причины вспомнить его совет на следующий день, когда Макс ушел на работу и она осталась в квартире одна. Она держала малышку на руках, когда в дверь постучали. На секунду она запаниковала. Это могла быть полиция. А еще Маркус. Вдруг за ней следят, и он теперь знает, что она живет у Макса? У него было время, чтобы сесть на самолет и найти ее здесь, без какой-либо защиты, за закрытой, но, возможно, не слишком прочной дверью.

С бешено колотящимся сердцем она подошла к ней и посмотрела в глазок.

— Макс? — позвал женский голос. — Ты дома, милый?

В глазке изображение было размытым. Элли подумала, что никогда не видела более длинных ног, к тому же настолько стройных и ухоженных. И черные волосы, волной ниспадавшие на плечи.

Элли открыла дверь и сразу же пожалела об этом. Девушка действительно была высокой и стройной. Она возвышалась над Элли, стоя на шпильках, которые дополняли узкие кожаные штаны. А Элли снова была в своих старых джинсах и мешковатой кофте, которая после отбеливания покрылась странными пятнами. Она никогда не чувствовала себя настолько маленькой, коротконогой и неряшливой.

— О… — Девушка смерила ее взглядом. — А Макс дома?

— Нет. Он на работе.

— Черт. У меня есть кое-что, что ему бы понравилось.

Элли не сомневалась в этом ни секунды. Она как раз в его вкусе. Она даже уже нацепила прикид девушки байкера! Перекинет ногу через седло его мотоцикла, грациозно обнимет его за талию, и они укатят навстречу закату, не успеет Элли оглянуться.

— Меня зовут Джина, — произнесла девушка. — Я его подруга. И Рика, — добавила она с уверенной улыбкой.

Элли кивнула и безуспешно попыталась улыбнуться в ответ.

— А вас?

Как раз в эту минуту Элли вспомнила совет Макса. Момент был чересчур соблазнительным, чтобы им не воспользоваться.

— Я — Элли Мак-Адам.

— О… — Брови безупречной формы поползли вверх. — Сестра Макса?

— Не совсем. — На этот раз Элли все-таки улыбнулась. — Жена.

Возможно, Макс ничего не говорил о том, чтобы упоминать вместе с именем и выдуманные отношения, но Элли попросту не смогла устоять. Ее даже не остановило предположительное сочувствие к Максу, которому придется все это как-то объяснять потом, после ее отъезда.

— И… — Джина перевела взгляд на ребенка в руках Элли. — О боже мой!

Элли не стала ничего говорить. Это было не нужно. Джина, кажется, сама сделала все необходимые выводы.

— Э-э-э… — Джина вытащила на свет божий нечто, что до этого держала в руках. — Теперь я вижу, зачем он ищет новое жилье. Мне кажется, этот вариант должен вам прекрасно подойти. — Джина явно была из тех, кто своего не упустит. — Я познакомилась с Максом… и Риком на байк-шоу на днях. Я риелтор, и Макс дал мне свои контакты. Сказал, что ищет новое жилье. Это предложение только что к нам поступило, довольно необычное, и я сразу вспомнила о нем.

— Спасибо. — Теперь улыбка Элли была искренней и даже немного сочувственной. Она вполне могла поверить, что Джина сразу о нем вспомнила. Еще бы.

Макс, впрочем, не проявлял ответного интереса:

— Джина? Какая Джина?

На этот раз он принес китайскую еду, и из распакованных коробок исходил умопомрачительный запах.

— Она не сказала. Очень красивая, впрочем. В кожаных штанах, с длинными черными волосами. Сказала, что познакомилась с тобой и Риком на моторалли.

— А… Мы заглядывали на шоу Дукати пару недель назад. Обменялись визитками, но я отдал ее карточку Рику — подумал, ему может пригодиться.

— Она оставила буклеты. Говорит, ты ищешь жилье.

Макс скривился:

— Хотел бы, но совершенно некогда этим заниматься. Надо, наверное, снова перебраться к Рику, когда Джет опять уедет в армию.

— А эта квартира чем тебя не устраивает?

— У меня субаренда на три месяца. Сара предполагала, что вряд ли будет отсутствовать дольше. Хотя, если она не вернется, я могу и здесь остаться. У нее договор на два года.

— Да? — Внимание Элли, с одной стороны, притягивала еда, стоящая на столе, а с другой — разговор о старой подруге. — Надо написать ей, спросить, как дела у Джоша.

— Хорошая мысль. Может помочь мне двинуться в правильном направлении.

— Это в каком? — Элли взяла одноразовые палочки.

Макс открывал коробки, и Элли казалось, что она в жизни не была так голодна.

Она подумала, что это хорошо — значит, тело наконец возвращается к жизни. Макс заметил, что у нее почти текут слюнки, и ухмыльнулся:

— Здесь — мясо с соусом из черных бобов, тут — курица с имбирем, а здесь — обжаренные овощи: мне показалось, что это здоровая пища. А вон там ведерко с рисом. Так что вперед. — Он погрузил палочки в первый контейнер и начал накладывать еду на тарелку.

Минуту или две оба были заняты едой, но через какое-то время Макс прервался и взглянул на Элли.

— Я думаю, что верное направление — это наконец остепениться, — с грустью проговорил он. — Мне тридцать шесть. Я не могу вечно кататься на мотоцикле туда-сюда и постоянно переезжать. Здесь, в Данидине, мне нравится, так что, может, стоит пустить корни. Купить дом, по-моему, неплохой первый шаг. А ты как думаешь?

Остепенившийся Макс? Собственный дом? Интересно, а жена и дети — и, может, еще собака — входят в его дальнейшие планы? Глупо, конечно, надеяться, но Элли не смогла удержаться и взглянула ему в лицо. Чтобы посмотреть на его подбородок, который к этому времени дня покрывался щетиной, которую так и хотелось потрогать. Заглянуть в его глаза, чтобы этот взгляд пронзил ее насквозь.

— Может, стоит посмотреть? — предложила она. — Фотографии красивые, да и Джина говорила, это нечто особенное.

— Да, но это на полуострове. Далеко до работы. — Макс умолк и продолжил есть. — Хотя для мотоцикла дорога там отличная. Отличные повороты, и идет прямо вдоль залива. — Он прожевал еще немного. — У меня скоро будет пара выходных, может, съездим вместе?

— На мотоцикле? Ни за что на свете!

Макс рассмеялся, и его глубокий смех наполнил Элли невероятной теплотой и чувством всеобъемлющего счастья.

— Вряд ли. Особенно с учетом Мышонка. Поедем на машине, и я буду очень осторожен, честное слово.

Элли покачала головой.

— Почему нет?

— Ну… Я сказала Джине, что я твоя жена, и она, мне кажется, подумала, ребенок тоже твой… Это ее несколько огорчило.

Макс ухмыльнулся:

— Правда? Я передам Рику. Она как раз в его вкусе.

— Разве не в твоем? — Элли понимала, что выдает удивление.

Макс пожал плечами:

— Возможно, раньше. С тех пор я немного вырос. Мысли о покупке дома могут еще и не такое сделать с человеком.

Элли хотела спросить, какие девушки теперь в его вкусе, но не осмелилась. На самом деле ей не хотелось это обсуждать, потому что несмелые проблески надежды были тем не менее слишком соблазнительными. Можно ведь ненадолго позволить себе невинную фантазию. С другой стороны, ему ведь все-таки нравились такие, как Джина. Элли помнила, как она себя чувствовала сегодня утром: коротконогой и невзрачной.

— Я все равно не могу. — Теперь уже она скривилась, оглядывая себя. — Даже если съездить в гостиницу за сумкой, у меня все равно нет никакой одежды не для беременных. Я выгляжу так, как будто прямиком из секонд-хенда. Со мной нельзя показываться на люди, Макс.

— Ну, надень что-нибудь другое.

— Мне кажется, твои шорты и рубашка тоже не подойдут.

— Тогда сходи в магазин.

— Что? — Эта мысль ей даже в голову не приходила.

— Возьми такси и езжай в какой-нибудь торговый центр. У них там все под одной крышей, много ходить не придется. Тебе же все равно надо к врачу завтра днем, так что из дома выйти придется.

Элли кивнула. Все под одной крышей — одежда, белье, обувь. Может быть, даже парикмахерская?

Довольно много времени прошло с тех пор, как она в последний раз задумывалась о собственной внешности. Или когда у нее были причины выглядеть хорошо. Но эти-то надежды были совершенно невинными! Частичка мечты, которая на этот раз имеет опору в реальности. Это-то можно воплотить. Она вполне может кардинально изменить свой внешний вид — эта перспектива была захватывающей. Элли сказала:

— Можно зайти в банк, и тогда не нужно даже карточкой расплачиваться.

— А что, это проблема? Дать тебе наличных?

Элли торопливо замотала головой:

— Я просто старалась быть осторожной — ведь можно же выследить человека по кредитной карточке. В детективных сериалах такое постоянно происходит. — Напоминание о том, как и зачем она здесь оказалась, несколько омрачило атмосферу. — Я думаю, все будет в порядке, — пробормотала Элли. — Он же в целом и так знает, где я.

Возможно, он выжидает. Тянет время. Возможно, надеется получить какую-то информацию о ребенке — и получит, потому что время заканчивается. Нужно регистрировать рождение. И Мышонок должна получить имя.

— Предложение все еще в силе, — вдруг сказал Макс.

— Посмотреть дом? — Улыбка Элли стала несколько напряженной. — Конечно. Хорошая идея.

— Нет. — Макс отложил палочки и посмотрел ей в лицо. — Свадьба. Новое имя.

Элли тоже перестала есть. Аппетит внезапно пропал. Она не выйдет замуж за Макса, чтобы дать Мышонку его имя или принять его самой. Выходить замуж, зная, что это просто формальность и мирный развод уже занесен в ежедневник?

Нет уж, спасибо.