...

«Эксперт», 3–9 ноября 2008 г., с. 78.

Недавно я со смехом прочел на интернет-форуме реплику одного идиота: «Все исторические шансы Россия потеряла в 1917 году, когда допустила торжество хамского отродья». Ну что ж, читатель, глядите, кто был главным хамским отродьем в те дни.

Уже на второй день умело спровоцированных русско-православными капиталистами и прочими «элитариями» волнений толпы стали нападать на городовых (полицию), переворачивать трамваи. Введенные в Петроград казаки не помогали полиции. Из толп стали звучать выстрелы по полицейским и по выведенным на улицы воинским частям. 26 февраля какие-то таинственные стрелки палили из гущи демонстраций по войскам. Провоцировали. В ответ по толпам открыли огонь солдаты Павловского и Волынского полков. Пролилась первая кровь, страсти накалились. А в казармы уже проникали агитаторы, которые упрекали шокированных произошедшим солдат одуматься и пойти вместе с народом…

Царь же, торча в Могилеве, в ставке верховного командования, узнал о беспорядках в столице только на третий день. До того министр внутренних дел Протопопов дезинформировал императора.

Но кто организовал этот бунт? «Интересно, что для революционных партий – эсеров, меньшевиков, большевиков – февральские события тоже явились неожиданностью…» ( В. Шамбаров. «Белогвардейщина». Москва, ЭКСМО-«Алгоритм», 2004 г. С. 18). И вправду: Ленин торчал в Швейцарии, Троцкий – в Америке. Руководить действиями красных в России они физически не могли: не было тогда еще ни Интернета, ни развитой телефонии, ни телевидения. Да и Ленин-то прибудет в Россию только 4 апреля.

Таким образом, к коммунистам и прочим левакам все эти таинственные организаторы стачек, агитаторы и стрелки-провокаторы Февраля отношения не имели. Не были они и еврейскими магнатами. Тогда кем же они были? Немецкими шпионами? Не смешите нас. Перед нами деятельность именно русских высокопоставленных заговорщиков, их наемников. Земгора. Центрального ВПК. Русского высшего генералитета.

Только сами русские капиталисты, делая революцию и обладая миллионами, могли организовать все это. Кому легче всего организовать забастовку на заводе? Да его хозяину! Благо опыт 1905 года уже имелся. И деньги у российских воротил были: они с бюджета на военных подрядах поимели сотни миллионов. Вот и резвились, сволочи. Очень, видать, им хотелось и власть захватить на волне революции и под конец войны самим себе дать жирные военные заказы. С рентабельностью в сотни процентов. Получается, что царское правительство само же профинансировало своих палачей – буржуазию, которая от прибылей на военных подрядах просто с ума посходила.

Они думали, что устроили маленький «управляемый взрыв». А оказалось, сорвали с места лавину, что затем сметет к чертовой маме их самих. Старая Россия моментально полетела вверх тормашками: началась вакханалия убийств и насилия.

Уже 27 февраля царское правительство попыталось распустить Государственную думу, но в тот день взбунтовались войска в Петрограде. Стали убивать офицеров. Вырвались на улицы. Хлынули в рабочие районы. Оказались разгромленными арсенал и оборонные заводы – рабочие добыли себе винтовки и патроны. Восставшие разбили семь тюрем и выпустили заключенных. Стали захватывать грузовики. Палили по чердакам, пугаясь якобы засевших там полицейских с пулеметами. Стали громить полицейские и жандармские участки. Начались поджоги зданий судов, Охранного отделения (жандармы), армейской контрразведки. Днем 27 февраля на защиту распускаемой Думы двинулись толпы мятежников, воинские части. Формируется двоевластие: Временный комитет по поддержанию порядка Думы и Петросовет. Царь вместо того, чтобы оперативно двинуться на столицу с верными войсками, перепоручает дело нерешительному старику Иванову, а сам на поезде едет в Царское Село – к семье. Он бросает ставку, выпускает все рычаги управления из рук. Но поезд с царем умело блокируется железнодорожниками – вплоть до опрокидывания вагонов.

28 февраля волнения перекинулись в окрестности столицы. В Кронштадте убит начальник порта, началось избиение офицеров матросами Балтийского флота. Ну а 2 марта под давлением генералов – командующего Северным фронтом Рузского и начальника штаба ставки верховного командования Алексеева – царь дал согласие на отречение. Накануне ночью Рузский своей властью распорядился прекратить отправку войск для подавления мятежа в Петрограде. Глава Госдумы Родзянко сказал, что революционеры в столице ставят вопрос об отречении. Слова Родзянко были немедленно подхвачены начальником штаба ставки Алексеевым. В 10 часов утра он по своей инициативе разослал циркулярную телеграмму всем командующим фронтами, в которой, изобразив положение в Петрограде в самых черных тонах, просил их, если они согласны с его мнением, срочно телеграфировать свою просьбу монарху об отречении. К 14 час. 30 мин. ответы всех высших начальников действующей армии были получены.

За отречение царя от престола высказались Рузский, великий князь Николай Николаевич, начштаба Алексеев, генералы Эверт, Брусилов и Сахаров, адмирал Непенин (Балтфлот). В этой компании, как вы понимаете, не было ни одного еврея и большевика. Зато масоны были. Например, Алексеев.

Полчаса спустя кадет (конституционный демократ) Милюков объявил в Таврическом дворце (резиденции Госдумы) перед сборищем случайных людей об образовании Временного правительства. На возгласы с мест: «Кто вас выбирал?» Милюков отвечал: «Нас выбрала русская революция». Поздно вечером в Псков прибыли представители думцы Гучков и Шульгин. Последний – руководитель фракции ярых монархистов и к тому же завзятый антисемит. В двенадцать часов ночи ничтожный царь передал этим самозванцам текст манифеста об отречении в пользу великого князя Михаила. Ну а потом отрекся и Михаил, и началась долгая и кровавая смута.

Тотальное предательство

Сергей Кургинян на страницах газеты «Завтра» писал:

«…Из дневника посла Франции в России Мориса Палеолога. Запись от 14 марта 1917 года (все даты у Палеолога даны по новому стилю, отречение императора Николая произошло 15 марта по новому стилю):

«Великий князь Кирилл Владимирович объявил себя за Думу. Он сделал больше. Забыв присягу в верности и звание флигель-адъютанта, которое он получил от императора, он пошел сегодня в 4 часа преклониться пред властью народа. Видели, как он в своей форме капитана 1-го ранга отвел в Таврический дворец гвардейские экипажи, коих шефом он состоит, и представил их в распоряжение мятежной власти». ( Палеолог М. Царская Россия накануне революции. Москва, 1996. С. 213.)

Дворцовый комендант В.Н. Воейков в своей книге воспоминаний цитирует слова Кирилла: «Я и вверенный мне Гвардейский экипаж вполне присоединились к новому правительству. Уверен, что и вы, и вся вверенная вам часть также присоединитесь к нам. Командир Гвардейского экипажа Свиты Его Величества контр-адмирал Кирилл». ( Воейков В. С Царем и без Царя. Гельсингфорс, 1936. С. 251.)

Не называя Кирилла Владимировича, Аверьянов и Мультатули называют Керенского, Гучкова, Милюкова, Львова, Родзянко! Повторяю для совсем непонятливых: Гучков, Милюков, Львов, Родзянко могли изменить царю не в большей степени, чем Зюганов, Жириновский и, скажем так, Лимонов – Путину. Керенский сопоставим в подобном ряду разве что с Каспаровым. А вот изменившего Кирилла Владимировича в списке Аверьянова и Мультатули нет как нет! Об измене негодовать можем, а списочек-то расширить слабо. Надо сквозь зубы несколько имен назвать – и скорее к покаянию страны переходить, к покаянию народа, рязанского мужика (он, видите ли, предал!).

Не потому ли, что он по совместительству является «царем в изгнании», прадедом нынешнего претендента на российский престол? Ведь игра в том, чтобы посадить нам на шею правнука обер-изменника, не так ли? Но для этого надо скрыть, что прадед не просто изменник, а обер-изменник. А также гипер-, мегаизменник и так далее. А как скроешь-то?

На самом деле – и прежде всего – предал великий князь, командир Гвардейского экипажа Свиты Его Величества! У него в руках были войска. Он находился рядом. Он мог пасть в бою, отстаивая государя. Мог попытаться спасти государя (и члена своей семьи), вырвав его из рук тех, кто, арестовав монарха, повел его путем гибели. Он что сделал?

Вот свидетельство генерала П.А. Половцева, будущего главкома войск Петроградского военного округа в период премьерства Керенского: «Появление Великого князя под красным флагом было понято как отказ Императорской фамилии от борьбы за свои прерогативы и как признание факта революции. Защитники монархии приуныли. А неделю спустя это впечатление было еще усилено появлением в печати интервью с Великим князем Кириллом Владимировичем, начавшееся словами: мой дворник и я, мы одинаково видели, что со старым правительством Россия потеряет все. И кончавшееся заявлением, что Великий князь доволен быть свободным гражданином и что над его дворцом развевается красный флаг». ( Половцев П. Дни затмения. Париж, БГ, 1925, С. 17–18.)

Но, может быть, Половцев клевещет?

Вот аутентичный текст интервью, которое великий князь Кирилл дал газете «Биржевые ведомости»: «…даже я как великий князь, разве я не испытывал гнет старого режима?.. Разве я скрыл перед народом свои глубокие верования, разве я пошел против народа? Вместе с любимым мною гвардейским экипажем я пошел в Государственную думу, этот храм народный… смею думать, что с падением старого режима удастся, наконец, вздохнуть свободно в свободной России и мне… Впереди я вижу лишь сияющие звезды народного счастья» («Биржевые ведомости», 1917 год, № 16127 (вечерний выпуск), 9–22 марта, стр. 1).

А вот еще одно интервью (интервью, а не воспоминания, которые могут быть позднейшими измышлениями), данное Кириллом «Петроградской газете» по весьма пикантному поводу. А именно – по поводу ареста царской семьи: «Исключительные обстоятельства требуют исключительных мероприятий. Вот почему лишение свободы Николая и его супруги оправдываются событиями…» («Петроградская газета», 1917 год, № 58, 9 марта).

Теперь страна, народ должны каяться… А церковь?

Мы что, совсем не знаем истории? Не знаем о призывах товарища обер-прокурора Н.Д. Жевахова к Синоду? Не знаем о телеграммах некоторых (только некоторых) отделений Союза русского народа, адресованных Синоду? И Жевахов, и эти самые немногочисленные отделения умоляли Синод найти слова для народа и этим поддержать рушащуюся монархию. Как же, поддержали!

Уже 2 марта члены Синода признали необходимым немедленно войти в сношения с Исполнительным комитетом Государственной думы.

4 марта на заседании Синода архиереи не скрывали радости по поводу наступления новой эры в жизни Православной церкви. В этот же день из зала заседаний Синода было вынесено царское кресло – как символизирующее порабощение Церкви государством.

За редким исключением архиереи воспользовались определением Св. Синода от 7 марта и вычеркнули имя Помазанника Божия из богослужебных книг. В соответствии с определением вместо монарха стали поминать «благоверное Временное правительство».

7 марта всем епархиям был разослан текст присяги новой власти (само наличие этой присяги кощунственно по монархическим критериям).

И, наконец, в знаменитейшем (и позорнейшем с позиций белой монархической нормативности) Обращении Св. Синода от 9 марта говорится: «Свершилась воля Божия. Россия вступила на путь новой государственной жизни… Доверьтесь Временному правительству; все вместе и каждый в отдельности приложите усилия, чтобы трудами и подвигами, молитвою и повиновением облегчить ему великое дело водворения новых начал государственной жизни и общим разумом вывести Россию на путь истинной свободы, счастья и славы. Святейший Синод усердно молит Всемогущего Господа, да благословит Он труды и начинания Временного российского правительства».

Послание подписали ВСЕ члены Синода, включая митрополита Киевского Владимира и митрополита Московского Макария, которые считались крайними монархистами.

Такой призыв церкви парализовал монархическое движение абсолютно. Понимаете? Абсолютно! ВСЕ пребывали в шоке. Шок еще усилился к 12 июля 1917 года, когда Синод обратился с посланием к гражданам России, «сбросившей с себя сковывавшие ее политические цепи».

…Между прочим (так, к слову), когда в августе 1991 года Б.Н. Ельцину предлагали сдаться, то он сказал, что сдастся, если его благословит Патриарх. Патриарх через Руцкого передал, что он отнюдь не благословляет сдаваться, а, напротив, благословляет «стоять».

…Вы помните фильм «Операция «Ы» и другие приключения Шурика»? Там есть знаменитая фраза: «Огласите весь список». Ну, так я и оглашаю…

Первое место в этом списке у не названного по понятным причинам великого князя Кирилла Владимировича, чья семья особо усердствует по части необходимости общероссийского покаянства (так и хочется сказать «окаянства»).

Но есть и другие, кому вроде бы надо каяться больше, чем рязанскому мужику. Это великие князья Борис Владимирович, Николай Михайлович, Александр Михайлович, Сергей Михайлович, принц Александр Ольденбургский. Кто не изменил Николаю II, кроме генерал-адъютанта Хана Нахичеванского и генерал-лейтенанта графа Ф.А. Келлера?

Кто не изменил, если изменили церковь, близкие родственники, двор, подавляющее большинство генералитета?

И спрашиваю незнамо в который раз подряд: КТО ОТВЕЧАЛ В СТРАНЕ ЗА КАДРОВУЮ ПОЛИТИКУ? Ась? Не слышу! Кто назначал этих генералов-изменников? Silentium…

Вы хотели увидеть хамов и жидомасонов, учинивших катастрофу 1917-го? Так смотрите же! Вот они…

Таким был закономерный итог проворовавшегося монархического режима: от него отвернулись даже вельможи, даже самые близкие люди. И пришло к власти Временное правительство, состоявшее из все той же коррумпированной во всех смыслах сволочи.

«Верхушечные» революционеры без всякой помощи коммунистов моментально выпустили ситуацию в стране из-под контроля, началась смута. Как доказывает профессор Санкт-Петербургского университета Борис Миронов («Эксперт», 8–9 ноября 2008 г., с. 78), после захвата власти февральские буржуазно-либеральные победители оказались совершенно несостоятельными. Эти болваны решили сделать ставку на архидемократию и ультралиберализм, на обеспечение «полной свободы». И это в условиях войны с опаснейшим противником! В то время как правительства всех воюющих стран, включая Англию и Францию, усиливали государственное вмешательство во все сферы жизни и ограничивали демократические свободы, Временное правительство начало децентрализацию и демократизацию местного управления. Никакие агенты германского Генштаба не смогли бы сработать на развал и дезорганизацию лучше, чем полоумная отечественная интеллигенция, одержимая идеями демократии, и шайка буржуа, рвущаяся к распределению бюджетных заказов.

В рекордные сроки господа некоммунистические революционеры-февралисты умудрились между Февралем и Октябрем 1917 года полностью разложить армию, дезорганизовать экономику, расстроить денежное обращение, вызвать волну сепаратизма. Они полностью утратили центральную власть во всех вопросах, включая продовольствие, земельные отношения, общее и местное самоуправление, воинскую дисциплину и снабжение армии. Временное правительство не могло навязать населению свою волю, не желая применять силу, а иногда и не имея возможности ее применить из-за разложения госаппарата.

Как пишет Н.П. Ионичев, финансовое положение России было осложнено и тем, что под воздействием событий Февральской революции начался отлив денег за границу. Если для банков «бегство капиталов» служило главным образом удобным средством валютных спекуляций, то для отдельного капиталиста оно являлось мерой предосторожности от утраты своего состояния. На основании косвенных данных можно предположить, что утечка капиталов за рубеж составила не один десяток миллионов рублей.

Наученное этим явлением министерство финансов 5 июня 1917 года в срочном порядке провело в правительстве закон о запрещении денежных переводов за границу. Однако деньги продолжали вывозиться из России, в основном через Финляндию и Харбин. Одной из форм «бегства капиталов» являлся тайный вывоз за границу золота, принявший довольно широкие размеры. В начале октября 1917 года министерство финансов констатировало недостаточность таможенных мер в борьбе с вывозом драгоценных металлов.

Уже к маю 1917 года Россия оказалась на грани финансового краха. Английское и французские казначейства еще более сократили обещанные кредиты. В отношениях союзников к революционной России сквозила не только неуверенность в прочности положения правительства, но и желание пересмотреть в своих интересах условия предоставления ей финансовой помощи. В этих условиях Временное правительство стало настойчиво добиваться получения займов в США.

Продовольственный рынок стал разрушаться так быстро, что уже Временное правительство стало разрабатывать планы принудительного изъятия хлеба у крестьян – просто оно не успело реализовать сие намерение. Это пришлось делать уже большевикам. А так уже Временное правительство 25 марта 1917 года издает постановление «О передаче хлеба в распоряжение государственных и местных продовольственных органов, установив нормы установления на прокорм и посев». Именно оно – еще до красных! – предписывало искать припрятанный крестьянами хлеб и отчуждать его в пользу государства по повышенной цене (то есть – за пустые бумажки, «думки» и «керенки»). 11 апреля 1917 года Временное правительство издает постановление «Об охране посевов», где зерно объявляется общегосударственным достоянием. Охрана урожая вверяется губернским, уездным и волостным продкомам. При этом обозначается механизм полного огосударствления хлебного производства – вплоть до обеспечения села рабочими руками, инвентарем и семенами. (Об этом пишет Купцов в «Мифе о красном терроре».) Словом, уже буржуазно-рыночные революционеры были вынуждены поступать по-коммунистически еще до прихода красных к власти.

Просто поразительно, как события 1917 года напоминают процесс гибели СССР в 1989–1991 годах.

Примечательно сравнить действия всех этих земгоров и гучковых с тем, что в это же самое время делали немцы. Хотя в Германии уже был настоящий голод, число стачечников на 1000 человек населения в Рейхе был в 37 раз меньше, чем в России! Зато размеры воровства и «пиления бабок» на военных заказах в период временных правительств превзошли все мыслимые масштабы. Деньги переводились из России на Запад полноводной рекой.

В итоге февральским революционерам, доведшим Россию до полного бардака, пришлось отдать власть большевикам во главе с Лениным и Троцким. А дальше была кошмарная Гражданская война. Нам известно, как Запад (особенно – англичане) всячески разобщал усилия белых генералов, как не давал им помощи (или давал ее на грабительских условиях), как заставлял белых вождей признать суверенитет кавказских и украинских сепаратистов, как вел дела с красными, рассматривая их как разрушителей страны.

Как видите, далеко завели Россию продажность и корыстолюбие ее правящей верхушки.

Сегодня нас призывают рыдать над тем, как красные всех этих деятелей буржуазной России выгнали прочь, перестреляли и ограбили. Да вот только мне что-то по сему поводу не плачется. Ну никак! И прадеда моего раскулачивали (он свою пекарню имел), и у моей жены предок держал частную врачебную практику – и все равно слез нету…