Либби Маршант не стала лучшей в свою первую неделю, но она точно доказала, что непохожа на остальных.

Вопреки его ожиданиям, что она станет вести себя как избалованная примадонна, ему докладывали, что она с энтузиазмом бралась за каждое поручение.

Рафаэль не мог придраться к ее работе, но у него были сомнения по поводу ее немного странного поведения. Он любил, когда в офисе не было никаких эмоций, он требовал от сотрудников оставлять дома все свои проблемы, и, когда возникла такая ситуация, он пожелал, чтобы они делали то же самое с домашней выпечкой.

Ситуация с кексами ему явно не нравилась. Он не мог проходить мимо стола и не замечать красиво украшенные домашние печенья, выставленные напоказ. Он старался объективно смотреть на ситуацию и, опасаясь, что запрет на выпечку будет принят персоналом без всякого восторга, ничего не предпринимал. И домашние печенья повредили пока только талиям сотрудников.

Ситуация с футболом была не такой невинной. Какая может быть невинность, если речь идет о молодых спортсменах с зашкаливающим уровнем тестостерона? Рафаэль был поражен и не слишком обрадован, когда утром выяснил, что его нового стажера избрали новым талисманом футбольной команды компании. А все потому, что после ее появления на боковой линии команда выиграла впервые за всю свою историю.

Команда теперь называла ее своим новым счастливым талисманом. Он не сомневался, что они называли ее еще и по-другому в своих раздевалках. Интересно, она понимала, что стала объектом сексистских шуток и грубых комментариев? Придя на работу в следующий понедельник, Либби получила вызов в офис Рафаэля.

Потрясающая блондинка, личный ассистент, указала ей на стул в приемной, где на этот раз Либби оказалась по приглашению.

Либби чувствовала себя непослушной школьницей, которую вызвал директор.

Или, как сказала ее семья, в кабинет этого монстра. Она решила, что подходящего времени, чтобы сообщить им, не представится, но все равно была шокирована их реакцией, когда накануне рассказала своей семье всю правду.

Она откинулась в кресле, когда отдельные фразы их разговора снова пронеслись в голове.

Она не стала вступать в разговор за столом, когда все обсуждали неожиданную отсрочку. Ее отец счастливо, но совершенно нереалистично предсказывал, что Рафаэль Александро в любой момент может прийти к нему за советом, и утверждал, что испанец наконец-то понял, что совершил ошибку.

— У него нет опыта, он не тот человек, который сможет продолжить дело Алдо, ему это не по зубам.

Либби прикусывала язык, чтобы не рассказать всей правды. Неделю назад она могла бы согласиться с этим, но теперь ей казалось неправильным во всем винить Рафаэля.

— Я думал сходить на бега в понедельник.

— Отличная идея, мы все поедем, — согласилась Кейт Маршант. — Отвлечемся.

Либби почувствовала себя виноватой, когда подумала, что ее отец слишком хорошо умел отвлекаться от проблем.

— А как насчет тебя, Либби? Я могу поговорить с Майком, чтобы он дал тебе отгул.

— Нет.

— Майк будет не против, — пообещал отец, гладя ее по руке.

— Я подала заявление на прошлой неделе.

Рискованно, но впервые в жизни Либби не хотела жить в пределах своей безопасной зоны. Родители уставились на нее.

— Но почему? — хором спросили они, удивленно, но не зло — разозлились они потом.

— Вообще-то у меня другая работа… Стажировка, если быть точной, но…

— Это отлично. Молодец, дорогая, но почему же ты нам ничего не рассказала?

— Я работаю на Рафаэля Александро. Не лично.

— Ты шутишь!

— Твое давление, дорогой, — предупредила Кейт Маршант. — Это просто шутка, скажи ему, Либби.

— Это правда. Я проработала там всю последнюю неделю.

Тут ситуация накалилась до предела. Отец обвинил ее в предательстве и назвал глупой маленькой девочкой, мать плакала.

— Но этот опыт поможет мне найти хорошую работу.

По-прежнему не желая вселять ложную надежду, она не хотела говорить, какие преимущества может дать ее стажировка всей семье.

— У тебя есть хорошая работа, — возразил отец.

— Папа, я пишу о собачьих выставках. Мне скучно.

Отец презрительно фыркнул:

— Скучно! С каких это пор?

Она с ужасом поняла, что ей было скучно все это время.

— Он сейчас вас примет.

Голос личного ассистента вернул Либби в настоящее.

— Спасибо.

Либби глубоко вздохнула и вошла в офис.

«В прошлый раз он нес меня на руках».

Она оступилась при этой мысли, но, к счастью, Рафаэль не смотрел на нее.

Он даже не поднял взгляд. Она ждала, переминаясь с ноги на ногу, и ее волнение нарастало с каждой секундой, пока он продолжал сидеть и изучать бумаги, лежащие на столе перед ним.

Теперь прежние мысли о сексуальных домогательствах казались смешными. Он не домогался ее. Они встретились только один раз, она приятно улыбнулась ему, но тут же почувствовала себя глупо, потому что он не обратил на нее никакого внимания.

Очевидно, в его правилах о том, что все равны, были исключения.

Либби убеждала себя, что она не хотела, чтобы он заметил ее, и не хотела замечать его.

В тот раз ей потребовалось десять минут, чтобы вернуться в нормальное состояние.

— На этой недели вы будете везде следовать…

Рафаэль сделал паузу и поднял голову.

Он увидел, что она стоит, скромно скрестив руки перед собой, но все ее шикарное тело выглядело совсем не скромно, а скорее соблазнительно, и он забыл, о чем говорил, а просто откинулся в кресле и продолжил жадно рассматривать ее.

— За вами?

Рафаэль отогнал мысль о том, как она лежит поперек его стола, а ее юбка задрана к поясу, и откашлялся.

Быть рядом с ним целый день, сидеть всего в футе от него!

— Нет, не за мной.

— Хорошо… — Она встретилась с ним взглядом и покраснела. — То есть я уверена, что у вас слишком важные дела, чтобы возиться со стажерами. — Теперь она говорила, как подхалимка. — Я имею в виду…

Рафаэль перебил ее:

— Меня очень беспокоит один стажер.

Либби сглотнула:

— Правда?

Он сказал, что она поймет, когда он предложит, но она не понимала. Его голодный взгляд на мгновение замер за ней, а потом он опустил ресницы.

Рафаэль сделал вид, что не услышал, как она вздохнула, и посмотрел на бумаги:

— Гретхен расскажет вам о деталях.

Либби, обиженная таким быстрым окончанием разговора, смущенная запутанными сообщениями, которые он ей посылал, и снедаемая чувством вины, потому что ее так тянуло к человеку, который принес столько вреда ее семье, медленно повернулась.

Рафаэль посмотрел на то, как она вышла, выпрямившись и подняв голову. Он подождал, пока закрылась дверь, провел рукой по волосам и застонал.

Сейчас она могла быть здесь, на его столе… Он опустил голову.

Он не смешивал бизнес и личную жизнь, он прочитал лекцию о сексуальном домогательстве каждому члену футбольной команды. Но когда принципы начинали приносить столько боли, не пора ли менять правила?

Он был не просто ее боссом, он держал в руках судьбу ее семьи. Посмеет ли она отказать ему? Он улыбнулся: она посмеет сделать все, но не испортит ли это их будущие отношения?

Рафаэль вздрогнул. Он никогда не употреблял слова «будущее» и «отношения», когда речь шла о женщине.

Если он пойдет за ней сейчас, то признает, что эта женщина настолько завладела его разумом, что он не может подождать три недели.

Ему нужно было время, чтобы остыть.

Он нажал кнопку связи и приказал:

— Я поеду в Рио, организуйте.

Рафаэль вернулся в Лондон через неделю. Он приехал в главный офис, когда региональный менеджер выходил из здания.

Саймон Смит быстро подошел к Рафаэлю.

— Какие-то проблемы?

Рафаэль пожал протянутую ему руку. Его проблема заставила его вернуться на пять дней раньше, чем он планировал, она была пяти футов ростом и с рыжими волосами.

— Ваша семья в порядке? — неожиданно спросил Рафаэль, который никогда прежде не сталкивался с необходимостью заполнять молчание.

Чтобы скрыть свое смущение?

Мужчина удивленно улыбнулся и ответил:

— Очень хорошо, спасибо, хотя Джеймс… — Он замолчал и неловко рассмеялся. — Уверен, что вы не хотите слушать о его последнем…

— Джеймс? Которому исполнилось двадцать один год на Рождество?

Саймон выглядел пораженным. Он удивился, что начальник вспомнил о том, что у него вообще есть дети, не говоря уже о возрасте старшего.

— Знаете, как это бывает с детьми. Не важно, сколько им лет, все равно волнуешься…

Он пожал плечами и тут же пожалел о своих словах. Все знали мнение своего работодателя о профессионализме и об обсуждении личных проблем на рабочем месте.

— Нет, я не знаю, — признался Рафаэль.

А откуда ему знать? В его жизни не было отца, который волновался бы или помогал ему, хотя Рафаэль никогда не чувствовал, что упустил что-то важное. Он предпочитал думать о том хорошем, что он смог вынести для себя из такого воспитания.

Он научился принимать решения и мириться с их последствиями, какими бы они ни были. Смог бы он стать настолько уверенным в себе, если бы жил в хорошей семье? А ведь именно благодаря этому Рафаэль добился такого успеха.

Если бы его детство прошло иначе, может, однажды на его столе появилось бы фото сына на выпускном вечере, как у Саймона? Рафаэль этого не знал, и он напомнил себе, что бесполезно было размышлять на эту тему.

— Все нормально, — легко соврал Рафаэль. — Все прошло быстрее, чем я планировал, и у Лукаса все под контролем.

По иронии судьбы его команда и конкуренты решили, что отсутствие у Рафаэля интереса — это какой-то хитрый ход, чтобы выбить конкурентов из игры, и им это удалось.

На этот раз Рафаэлю повезло, но он знал, что в следующий раз удача и репутация уже не помогут. Репутация разрушается за один день, и чтобы потерять доверие на рынке, достаточно всего пары неверных решений.

Рафаэль знал, что не может позволить себе потерять остроту мысли. Он не мог сконцентрироваться, потому что он думал только о том, что делает Либби, ждет ли она его возвращения, улыбается ли она другим мужчинам…

Временный стажер завладел всеми его мыслями.

Такая озабоченность чем-то была странна для Рафаэля. Он всегда умел разделять разные аспекты своей жизни. А сейчас он задумывался, не теряет ли этой способности, потому что все его мысли возвращались к одному лицу. И тут он понял, что он ничего не терял — он чего-то не получал!

Дело было не в остроте, а в сексе. Он обладал здоровым аппетитом и не привык прикладывать усилия, чтобы затащить объект своего интереса в постель.

Несмотря на свою репутацию, это за Рафаэлем обычно бегали, и так было всегда. С юности он привлекал женщин.

Он говорил себе, что погоня хорошо повлияет на него, позволит ему насладиться ее капитуляцией.

Но радость погони — это одно, но голод разъедал его, как кислота, и был скорее пыткой, чем удовольствием.

Он не понимал, зачем было так усложнять ситуацию. Он хотел ее, она хотела его, все просто. Пора приводить ситуацию к логическому завершению и возвращаться в нормальное состояние.

Его отношения никогда не длились больше нескольких недель. Когда же восхищение пройдет и голод утолится?

Либби понравилась вторая неделя. Роб Монро, шотландец, по-отечески тепло поприветствовал ее.

— Рафаэль хочет, чтобы за время работы у нас вы изучили разные аспекты бизнеса.

— Я буду стараться, — пообещала Либби. Наконец-то начиналась настоящая работа, и Либби искренне радовалась перспективе.

Позже тем же днем она неловко задала вопрос, который мучил ее все утро:

— Мистер Александро… он… часто будет здесь на этой неделе?

Если бы ей ответили, что это ее не касается, то это было бы справедливо. Либби считала, что лучше будет, если ее просто поставят на место, а не будут каждые две секунды заглядывать через плечо.

— Рафаэль уехал из страны.

— Правда?

Она сконцентрировалась на положительной стороне этой ситуации.

— Я думал, вы знаете.

Либби покачала головой:

— Я? Почему?

Пожилой мужчина смутился:

— Ну… вы разве не друзья?

Либби мысленно заменила «друзья» на «любовники». Она покраснела. Значит, та половина компании, которая не считает, что он спит с Гретхен, думает, будто он спит с ней.

Либби знала, что ее щеки горят, но она продолжила смотреть мужчине в глаза.

— Почему вы так решили?

Он помедлил, а потом улыбнулся и покачал головой:

— Я ошибся. Рафаэль вернется только через две недели.

Либби молча переварила информацию. Это явно хорошие новости, но тогда возникал волнующий вопрос, почему ей вдруг стало грустно.

— Как вы знаете, — сказал он, — у него серьезные интересы в Южной Африке.

Либби могла только надеяться, что Роб Монро поделился своей «ошибкой» с остальными. Она не была уверена, но до настоящего момента люди в компании относились к ней очень хорошо. А сегодня она узнала, что ее наставник заболел гриппом, ничего страшного, но до конца недели он останется дома. Его обязанности будет выполнять его заместитель, стильная брюнетка лет тридцати пяти.

На прошлой неделе Либби действительно с удовольствием шла на работу. Но сейчас она с ужасом ожидала завтрашнего дня. Ее новая наставница с явной неохотой выполняла свою работу, почти никогда не обращала на Либби внимания и представляла ее только тем, кто спрашивал напрямую.

В конце концов Либби перестала проявлять инициативу. Ей было очень обидно тратить бесценное время учебы впустую, но выбора не было. Она должна наблюдать, а не участвовать. И Либби просто надеялась, что Роб Монро скоро вернется.

Ее наставница даже не делала вид, что хочет помочь Либби. Вместо этого после обеда она бросила стопку бумаг на стол и попросила сделать анализ, причем выражение ее лица давало понять, что она не ожидала его получить.

Большую часть дня Либби пыталась понять, анализ чего от нее требовали, но, любой ценой желая доказать женщине, что та не права, она продолжала работать. К четырем ее голова раскалывалась. И то, что она пропустила завтрак и обед, не слишком помогало.

В надежде снять знакомые симптомы Либби вышла в коридор за стаканом холодной воды, чтобы запить таблетку от головной боли.

И именно так, со стаканом, прижатым к голове, и поглощенная цифрами из отчетов, Либби почти врезалась в Джека Уилли, адвоката, с которым ее познакомила Сьюзи в прошлом месяце. Оба были очень удивлены такой встрече.

— Вот это я называю судьбой! — воскликнул он после того, как Либби вкратце рассказала ему о причинах своего появления здесь.

Она не считала это судьбой, но была рада видеть знакомое лицо в окружении, где она чувствовала себя рыбой, выброшенной на сушу. Несколько раз за сегодняшний день ей становилось настолько одиноко и грустно, что она уже ждала, когда обернется и увидит за спиной Рафаэля.

Они разговорились. Джек умел очень хорошо выслушать, и, в отличие от Рафаэля, его словам можно было доверять. Не было никаких недомолвок и никакого сексуального влечения.

Либби, которая работала во время обеденного перерыва и очень нуждалась в чашке кофе, пригласила Джека составить ей компанию. И она искренне обрадовалась, когда он согласился.

Она наливала ему кофе, когда зазвонил мобильный. Либби извинилась с улыбкой и поднесла телефон к уху. Оттуда раздался голос ее брата:

— Как…

Он резко перебил ее:

— Это правда?

Родители сказали, что не собираются ничего рассказывать ее брату, потому что у него и так было много проблем, и добавили, что очень надеются, что она скоро одумается. Очевидно, они решили, что раз малышка и Мэг вернулись домой, то количество проблем резко уменьшилось.

— Да, я работаю на Рафаэля Александро, но у меня есть причины…

— Меня не интересуют причины, Либби, единственное, что я хочу услышать, — это что ты навсегда уходишь из этого здания.

— Я не могу этого сказать.

— Ты хоть представляешь, как расстроилась мама? Не могу поверить, что ты ведешь себя так эгоистично.

Либби почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

— Может быть.

Она много раз задавала себе этот вопрос с тех пор, как поняла, что больше не делает этого ради семьи — теперь она делала это для себя.

Либби моргнула, когда в телефоне, раздались короткие гудки.

— Ты в порядке?

Либби закусила нижнюю губу и помотала головой:

— Не волнуйся, я сейчас расскажу тебе о своей семье!

И он начал свой рассказ. Либби не знала, был ли ужасный семейный День благодарения настоящим или вымышленным, но она рассмеялась.

— Спасибо, и прости за слезы.

Красивый американец улыбнулся и прикоснулся к ее плечу.

— У меня четыре сестры и бывшая жена. Я знаю все про истерики. Не стесняйся меня, — проговорил он и сжал ее плечо.

Либби моргнула, сглотнула комок в горле и расправила плечи. Он желал ей добра, но она не собиралась воспользоваться его советом. Если она позволит себе расслабиться хоть на мгновение, то потом не сможет остановиться.

— Ты очень добрый.

Она смотрела на его лицо и думала: «А еще красивый и умный. Так почему же мне нравится не этот мужчина, а…»

Либби помотала головой. В некоторых вещах она еще не была готова признаться даже самой себе.

Никогда!

Она потянулась за салфеткой на столе, и Джек подвинул коробку ближе к ней.

— Добрый адвокат. В моей практике после этих слов мало кто из женщин готов был сорвать одежду…

Либби улыбнулась, извиняясь:

— Я не ищу… — Она смущенно замолчала.

Американец пожал плечами:

— Я подумал, что стоит попытаться. Знаешь, что говорят?

Либби отрицательно покачала головой.

— Находишь тогда, когда не ищешь. — Он нахмурился и добавил: — Или тебя нашли? Может, все равно поужинаем вместе? Я в городе до конца недели. Обещаю, что больше не будет никакой доморощенной философии, и ты расскажешь мне, каков легендарный Рафаэль Александро в реальной жизни.

Либби глубоко вдохнула. У нее выработался рефлекс на это имя. Как только она слышала его или думала о нем, что происходило чаще, чем она хотела признавать, по телу проходила горячая волна.

Она почти не заметила удивленного выражения лица Джека, когда выпалила с горькой усмешкой:

— Я могу рассказать тебе сейчас. Он заносчивый, самоуверенный, самодовольный, беспринципный, лживый…

Тяжело дыша, она замолчала.

«Молодец, Либби, очень объективная оценка».

Джек присвистнул:

— Да, судя по всему, ты не его отчаянная фанатка.