Даже сильная струя воды не смогла прогнать охватившее Клеа возмущение.

Как Брэнд посмел прийти в ее дом, лечь в ее кровать, развалиться на ее подушках, словно покинул этот дом только вчера? А потом имел наглость напомнить ей, что она все еще его жена? Это не она бросила его!

Клеа подставила лицо под струю горячей воды. Мужчина, лежащий на ее подушках в соседней комнате, бесконечно далек от того, за которого она вышла замуж.

Этот человек презирал ее. Этот человек нарушил клятвы, которыми они обменялись.

Выключив воду, она выдавила гель на трясущуюся руку и намылила тело. Это действие успокоило ее. Она распределила мягкую пену по налитым изгибам груди, которая становилась все чувствительнее, и, двигаясь ниже, нежно потерла недавно наметившийся животик.

Едва уловимый трепет — словно порхание крыльев невидимых бабочек — заставил ее руки замереть. Захватывающие ощущения, начавшиеся две недели назад…

Ребенок шевелился!

Ребенок, зачатый, чтобы зародить семью, которую она и Брэнд когда-то мечтали создать. Тогда она не сомневалась в его любви…

Они поженились через месяц после знакомства, а десять месяцев спустя Брэнд исчез. Тот, за кого она молилась и кому верила все эти годы. Но знала ли она Брэнда вообще? Любил ли он ее так, как ей казалось?

Клеа поежилась и открыла кран. Поток горячей воды хлынул на нее, унося с собой невыразимые муки.

Одно Клеа знала наверняка: она не будет делить с ним постель. Не сегодня. До тех пор пока не получит ответы на вопросы.

Возможно — никогда.

Шум воды в ванной смолк.

Брэнд напряженно следил за дверью, ожидая, что она вот-вот откроется.

Наконец Клеа вышла — призрачное видение, закутанное в большое банное полотенце. Бледная кожа плеч блестела от влаги.

Он тут же закрыл глаза. По мягким шагам по ковру понял, что она приближалась к кровати.

Брэнд ждал, давая ей время.

Она остановилась рядом с кроватью. Затем сказала:

— Брэнд, ты спишь?

Он не ответил и сосредоточился на том, чтобы дышать медленно и равномерно. У него было много практики за последние несколько лет — оттачивал технику, чтобы обмануть даже самых зорких охранников.

Клеа резко вздохнула:

— Ты не можешь здесь спать.

Несмотря на ее раздражение, Брэнд не был намерен спать где бы то ни было еще. Это была его кровать, а Клеа была его женой. В конце концов она смирилась с фактом, что он не собирается уходить. Чем раньше она оправится от своих обид, тем лучше для них обоих.

— Вставай.

Она дотронулась до его плеча, ее пальцы, слегка влажные после душа, показались ему удивительно нежными. Брэнд усилием воли заставил себя не реагировать.

— Ты слишком тяжелый, чтобы я могла тебя сдвинуть. Полагаю, ты на это и рассчитывал?

Матрас немного осел, когда она села на край.

— Мне следует позвать Кертиса, чтобы он помог вывести тебя. Сам будешь виноват, когда весь дом узнает — я силой выставила тебя из своей спальни.

Его глаза слегка приоткрылись.

Она сидела к нему спиной, ее волосы разметались по спине, искушая коснуться их. Не может быть, чтобы Клеа серьезно говорила о том, чтобы выгнать его с помощью прислуги. Это даст пищу подлым сплетням, которых она всегда тщательно избегала.

В тусклом свете прикроватной лампы он видел: ее голова наклонена, плечи поникли. Она выглядела измотанной. Брэнд очень хотел откинуть покрывало, сбросить влажное полотенце с ее тела, уложить Клеа рядом с собой. Но тогда она узнает, что он не спит, — и они снова окажутся в ловушке.

Поэтому он подавил этот порыв, продолжая коситься на нее из-под полузакрытых век. Он собирался выиграть этот раунд. У Клеа нет другого выбора, кроме как лечь в постель рядом с ним, — она поймет это достаточно скоро.

— Что ты здесь делаешь? Зачем ты вернулся, Брэнд?

Он уже и сам не знал. Годами его единственной целью было вернуться к Клеа. В прошлом году, когда пришло известие, которое испугало Акама, Брэнда сильно избили. Он понял: его похитители на пределе. Подпитывая растущую паранойю Акама, Брэнд добился своего освобождения. Его похититель предоставил транспорт, чтобы поехать на север. Вооруженный кое-как начерченной картой, Брэнд направился в горы в поисках банды курдских контрабандистов, о которой ему рассказал Акам. Три дня изнурительного путешествия под палящим солнцем привели его в деревню, где они жили. Там ему помогли — и задержали на несколько месяцев, прежде чем он пересек границу в горах.

Оказавшись в Турции, Брэнд получил два поддельных паспорта — один на свое имя и другой для передвижения, для долгого пути в Америку.

Двоюродный брат Акама, Ахмед, предупредил Брэнда не использовать паспорт с его именем, иначе поднимется тревога в некоторых правительственных органах. И даже несмотря на то что документ был фальшивым, сам факт обладания паспортом на свое собственное имя убедил его: Брэнд Ноубл все еще существует.

Он ожидал…

Брэнд зажмурился. Какая, к черту, разница, чего он ожидал? Он приехал домой в надежде принять с распростертыми объятиями прежнюю жизнь, а нашел Клеа, похоронившую его. Он вернулся к жене, оказавшейся беременной и собирающейся выйти замуж за другого мужчину.

Он должен переубедить ее.

Клеа наклонилась к нему. На какую-то секунду Брэнд подумал, что она собирается его обнять или даже поцеловать. На мгновение он даже перестал дышать…

Но Клеа ничего не заметила. Она была занята, взбивая подушку.

Брэнд потерял терпение. Он хотел вернуть жену обратно. Издав тяжелый вздох, он повернулся к ней. Все еще притворяясь, будто спит, Брэнд забросил руку на ее спину и притянул к себе.

Она резко отодвинулась, и его рука упала. Сквозь полузакрытые глаза он увидел кусок шелка, смятый в ее руках. Брэнд отвернулся.

За его спиной Клеа пробормотала:

— Ну все. Я буду спать в детской, а ты можешь отправляться в ад!

Выключив прикроватную лампу, Клеа погрузила комнату во тьму. Брэнд слышал, как она тихо прошла по ковру, а затем дверь в спальню захлопнулась.

Брэнд вздрогнул и открыл глаза во всепоглощающей тьме.

Черт! Не на такой результат он рассчитывал, когда вернулся сегодня домой.

Перевернувшись на спину, он уставился в темноту. Это будет долгая ночь.

Клеа не знала, но не было нужды отправлять его в ад — он уже был в нем. Адом для Брэнда оказалось одно жаркое пустынное место, где от жажды и отчаяния иссыхали сны и умирали мечты.

Только сила его желания вернуться домой к Клеа давала ему силы продолжать бороться. И у него получилось…

Правда, вместо дома Брэнд оказался в еще худшем аду, чем тот, который оставил позади.

Брэнду не потребовалось много времени, чтобы понять, почему Клеа перевела свои средства в другой банк.

Тед Уолтерс, банкир, который отказался отвечать на его звонки, был одет в черный костюм. На носу его сидели очки, и от него веяло таким высокомерием, что Брэнд яростно стиснул зубы. На стене позади черного кожаного кресла руководителя, в котором сидел Уолтерс, висели в рамках дипломы об ученых степенях банкира.

Скосив взгляд на сидящую рядом Клеа, Брэнд пытался понять, испытывает ли она такое же раздражение от самомнения этого типа? В шелковом платье нефритового цвета, сложив руки на коленях, Клеа выглядела невозмутимой и совершенно спокойной.

Брэнд переключил внимание обратно на Уолтерса.

— Ваши счета были заморожены по распоряжению миссис Ноубл, — сказал Уолтерс самодовольным голосом из относительно безопасного укрытия в виде стола. — Пока ваше имущество не опишут, мы не можем ничего выплатить. Так что мне жаль — мы не в состоянии выдать вам деньги. — В его голосе не было ни тени сожаления.

Рот Брэнда скривился.

— Кажется, вы упустили самое важное — мое имущество не будет описано. Я живее всех живых.

Уолтерс начал хмуриться, затем вытащил листок бумаги из папки и положил перед ним:

— Это копия судебного постановления, признающего вас мертвым. Боюсь, мы ничего не можем сделать, пока оно не отменено.

Ситуация была абсурдной. Брэнд, может быть, даже посмеялся бы, не будь так уверен: банкир получает от ситуации какое-то странное удовольствие.

Клеа наклонилась вперед:

— Но Брэнд здесь, перед вами. И если он предоставит вам удостоверение личности…

Брэнд покачал головой. У его водительских прав давно истек срок, паспорт был фальшивкой. У него определенно не было никакого желания предъявлять его для проверки в банке. До тех пор пока эти документы не заменят, все, что у него есть, — это свидетельство о рождении, которое Клеа вынула из ящика с документами в их комнате.

— Это не понадобится. Мои адвокаты аннулируют ваше постановление к полудню. — Брэнд взглянул на часы, чтобы подчеркнуть свои слова, — был почти полдень. Снова переключив внимание на Уолтерса, он жестом указал на копию свидетельства о смерти и тихо сказал: — Поскольку это препятствие очень скоро будет устранено, вы можете начать размораживать мои счета. У меня немалые активы — некоторые из моих вложений, должно быть, принесли доход, пока меня не было. Я собираюсь взять на себя управление ими.

— Ну, мы с нетерпением будем ждать сотрудничества с вами в будущем. — Уолтерс достал визитку и протянул ее Брэнду. — Наш совет: убедите миссис Ноубл пересмотреть решение перевести свои вложения, которое она приняла, когда вы были… не здесь.

По его словам выходило, что Клеа была послушной маленькой дурочкой, которая поступала так, как ей велел муж. Брэнд бросил быстрый взгляд на Клеа. В ее зеленых глазах бушевала буря. Впервые за долгое время Брэнд боролся с желанием улыбнуться от неподдельного веселья. Идиот Уолтерс не знал его жену.

Проигнорировав визитку банкира, Брэнд произнес:

— Я определенно не буду даже намекать доктору Ноубл, что делать. — Брэнд убедился, что акцент на ее ученое звание не остался незамеченным. — Моя жена достаточно умный и образованный человек, и она сама принимает решения. Ведение же моих дел здесь конечно же в дальнейшем невозможно — уровень обслуживания в вашем банке, к сожалению, падает.

Банкир обеспокоенно приподнялся в кресле:

— Но…

Брэнд оборвал его:

— Обслуживание должно быть улучшено. Я ожидаю: кто бы ни пришел на смену вам, он будет отвечать на мои звонки и встречаться со мной в удобное мне время.

Банкир сразу же все понял.

— Конечно, мистер Ноубл, — произнес он слабым голосом. — Я велю в приемной сразу же соединять вас со мной. Больше не будет… задержек.

— Хорошо.

Брэнд встал. Клеа тоже поднялась и взяла его под руку. Удовольствие нахлынуло на него вместе с сильным мужским желанием. Он почувствовал себя окрыленным и непобедимым. Возвращение его активов, восстановление финансового положения отошли на задний план — по сравнению с прикосновением ее руки. Это был первый шаг к примирению. Подобный маленький жест означал значительную победу.

Он накрыл руку Клеа своей ладонью, удерживая ее на месте.

Выйдя из банка, Брэнд не мог сдержать своего торжества:

— Что за самодовольный болван!

Она сжала его руку:

— Вот почему я сменила банк. Этот тип всегда заставлял меня чувствовать себя… неполноценной.

Брэнд повернулся к ней лицом. Она резко остановилась, наклонив голову назад, ее розовые губы были слегка приоткрыты.

— Никогда не чувствуй себя неполноценной! Он не стоит твоего времени. Забудьте о нем, доктор Ноубл, у этого типа, очевидно, нет мозгов. — Он нежно убрал выбившийся локон с ее лица. — Давай поужинаем сегодня вместе, — неожиданно сказал он. — Сходим куда-нибудь…

— Я не могу, — перебила она, ее глаза потемнели. — Извини, Брэнд, но я ужинаю с… с другом. Мы договорились на прошлой неделе, до того как ты вернулся. Я не могу отменить…

— Да, — сказал Брэнд бесцветным тоном, решив не показывать своего разочарования. — Конечно, не можешь. — Не дожидаясь ее следующей реплики, он сказал: — Мне надо много всего наверстать — начну с покупки приличного телефона. Затем следует арендовать офисное помещение, нанять персонал. — Посмотрев на свою черную футболку и джинсы, Брэнд состроил гримасу: — И купить одежду.

— Ты никогда не любил ходить по магазинам. — Голос Клеа смягчился, затем она глянула на элегантные платиновые часы на запястье. — У меня запланированы встречи на весь день. Если хочешь, я могу сходить с тобой попозже, после того как закончу. Перед тем как уйти на ужин…

Радость, переполнявшая его до этого, рассеялась. Брэнд покачал головой:

— Со мной все будет в порядке. Используй свободное время, чтобы подготовиться… к ужину.