Все взгляды с интересом обратились на Рафика.

– И как мы это сделаем, сидя в запертом сарае?

– Ниро Вульф раскрывал преступления, не выходя из своего кабинета, – упрямился Рафик.

Лера закатила глаза:

– Ниро Вульф – вымышленный литературный персонаж, и к тому же у него был весьма мобильный помощник, который являлся его руками, ногами, ушами и глазами.

– Но выводы способен делать только мозг! Не руки и не ноги, – ответил Рафик.

– Прекратите ссориться! – прервал их Артур. – Как мы можем вычислить убийцу? – обратился он к Рафику, и Зина с удивлением поняла, что он искренно верит ее странному другу-ученому.

– Дайте мне сосредоточиться, – сказал Рафик, закрыл глаза и сложил руки на груди, словно усопший.

– Э… Ты чего? – наклонилась к нему Лера.

– Не мешайте… Я вспоминаю…

– И что ты хочешь вспомнить? Рафик, ты слишком молод, чтобы быть участником давних событий.

– Я где-то слышал фамилию Кокор, психотерапевт… Это очень важно, я в этом уверен, – сказал Рафик.

– Чем бы дитя ни тешилось… – проговорила скептически настроенная актриса.

– Что странного было в жизни твоих родителей? Был ли какой-нибудь скандал, который ты запомнила? Может, ты что-то помнишь? – пристал Артур к Зине.

– Ты меня тоже стукни по башке и положи рядом с Рафиком вспоминать мое веселое детство. Хорошая у меня была семья. Но я не помню то время, когда всё было хорошо. А в то время, что я помню, пьяные скандалы шли один за другим. Может, мстят соседи, которым мы мешали спать? – иронично заметила Зинаида.

– Может, папаша или мачеха ограбили кого или, того хуже, пришили?! – предположила Лера.

– Ага… И чтобы мне отомстить, ждали почти тридцать лет… Бедная Оксана, ее-то за что? Всю жизнь была тихой пьяницей, таракана не обидела.

– Думаю, убили ее для того, чтобы тебе сделать больно. Ты ведь о ней заботилась.

– Изощренный маньяк, – отметила Зина. – Хотя других и не бывает…

Рафик закашлялся и открыл глаза.

– Вспомнил. Психотерапевт Кокор один из первых, кто занимался детской психиатрией у нас в стране, он много сделал в этой области, написал несколько учебников, много научных работ и так далее…

Все переглянулись.

– Дело в детях… Вообще, становится непонятно. Тебя, Зина, не обследовали у психиатра?

– Насколько я помню, я никогда в жизни не была у специалистов в этой области. А мои братья погибли слишком рано и были вполне адекватны, – строго сказала Зина.

– Я могу только предположить, что родители сдали одного из твоих братьев или обоих в психушку, только так устанавливается связь психотерапевта и твоей семьи, – сказал Рафик.

– Что за бред ты несешь?! – возмутилась Зина. – Знаешь что, любитель уравнений, занялся бы ты чем-нибудь другим!..

– Я всего лишь попытался соединить звенья цепи.

– Мои родители никогда бы так не сделали! Они от горя после потери сыновей разрушили свою жизнь!

– Я всего лишь предположил… Ты говорила, что мама твоя сошла с ума после смерти младшего брата.

– Ну… да… – Зина задумалась. – Юрик погиб, Дениска умер, и если гибель старшего сына она еще перенесла, то смерть младшего добила ее окончательно..

– Что значит «гибель старшего перенесла»? – спросил Рафик.

– Так и было! А тут потеря еще одного ребенка, и мама не выдержала! Хотя… нет, не может быть…

– Что?

– Глупости! – отмахнулась Зина.

– Нет уж… говори все, – попросил Артур.

– Я никогда об этом не думала, но сейчас… Я не знаю, стоит ли об этом говорить… Когда погиб Юра – мой старший брат, родители были удручены, печальны, но они не плакали, не убивались… Может, я что-то путаю, столько времени прошло? – испугалась своих мыслей Зина. – Не могло же так быть, чтобы родители любили Дениску больше, чем Юру? Это же противоестественно! Я хоть и не мать, но ты, Лера, скажи, вот было бы у тебя двое детей, так какая разница?!

– Это не было бы противоестественным, если один ребенок твой родной, а другой приемный, – сказал Рафик.

– Так мы черт знает до чего договоримся! Мои родители, наверное, в гробу перевернулись!

– Ты говорила, что твоя мама родила Юру поздно… потом тебя и Дениса, – вспомнила Валерия. – А что, если у них долго не было детей и они усыновили Юру, а потом…

– Родили своих? – закончил мысль Артур.

– Бред какой-то…

– Знаю я такой случай, – подала вдруг голос Маша. – Со мной училась одна девочка, а затем она исчезла. Нас всех интересовала ее судьба. Потом выяснилось, что она была приемная, а когда у папы с мамой появилась собственная дочка, ее снова отдали в интернат.

– Что значит «отдали»? Она же не щенок, не какая-то вещь, которую взяли напрокат! – возмутилась Лера.

– Мои родители не могли… Прекратите говорить такие гадости! – Зина побледнела и схватилась за голову.

– Круг замкнулся. – Рафик снял очки и стал протирать стекла.

– Какой еще круг? – вздрогнула Лера, словно ее ударили.

– В советские времена отказаться от усыновленного ребенка было невозможно, не то что сейчас – полный беспредел… – водрузил очки на нос Рафик.

– Вот именно! – зацепилась за эту мысль Зинаида, но Рафик продолжил:

– Только по одной причине можно было отказаться от ранее усыновленного ребенка. Если его нельзя было воспитывать дома, так как нес угрозу членам семьи. То есть если его признавали психически нездоровым… Доктор Кокор мог совершить один неблаговидный поступок: за деньги освидетельствовал здорового ребенка и признал его больным и потом всю жизнь раскаивался в этом, – «забил последний гвоздь в крышку гроба» Рафик.

– Невероятно… домыслы, бред… Они не могли так поступить с Юрой… – раскачивалась из стороны в сторону Зинаида. – После смерти Дениски мама помешалась, она твердила, что это расплата за грех… Я помню, мне рассказывали. Нет, не верю… Ведь это только предположение, Рафик? – с надеждой в голосе спросила Зинаида.

– Это логическая цепочка. – Рафик был неумолим.

– И… мой брат Юра… сейчас мстит мне? – спросила Зина, дрожа, словно в лихорадке.

– Вполне возможно. Он стал взрослым, придумал план мести и начал действовать.

Зинаида была готова задушить Рафика, но понимала, что его версия событий вполне правдоподобна.

Остальные пленники молчали.

– И еще одно… – изрек Рафик.

– Давай добивай… – чуть не заплакала Зина.

– Зинуля, я не ради того, чтобы сделать тебе плохо… Но пойми, всем, кто тебе дорог, грозит опасность.

– Единственное, что оставалось во мне светлого, так это память о маме… Я думала, что если бы она так рано не умерла, отец бы не спился и моя жизнь не превратилась бы в ад. А сейчас у меня такое ощущение, будто выбили почву из-под ног… Если они с отцом так могли поступить… Я не смогу простить… Это просто бесчеловечно. Что ты хотел добавить, Рафик? Говори! Хуже мне уже не будет!

– Я предупреждаю тебя, что такие люди обычно любят наблюдать за своими жертвами не на расстоянии, а войдя в доверие.

– Господи! Ну а это ты откуда знаешь?

– Из книг по криминалистике, это было мое хобби в годы юности. – Рафик был невозмутим.

– Не знала, что ты увлекаешься еще чем-то, кроме физики и высшей математики, – сказала Зина.

– Ты же возишься с детьми на станции юннатов, а узнать меня поближе не захотела.

– К чему все эти твои знания по криминалистике? – поинтересовалась Зина.

– Ответь на один вопрос. Кто из мужчин, подходящих по возрасту на роль твоего старшего брата, в последнее время появился в твоей жизни? Естественно, под другим именем?

Зина поняла, что глупеет с каждой минутой.

– Кто появился? Кто… Вот Артур появился внезапно в моей жизни…

Все повернули головы в сторону Артура.

– Ты серьезно решила, что я могу быть твоим братом? – удивился он.

– Я уже ничего не знаю…

– Ты знаешь, слово «брат», пусть даже сводный или приемный, не знаю, как правильно, к тебе я даже мысленно применить не могу, – ответил Артур.

– Но ты уж очень странно появился в моей жизни. Случайно, да?

– Вы еще все убийства на меня повесьте! – возмутился Артур. – Ну, не случайно! Не случайно я вломился к тебе! Но я же все отремонтировал!

– Что значит «не случайно»? – прищурилась Зинаида, остальные не вмешивались в их перепалку.

– Каюсь, как на духу! Конечно, я мог бы приземлиться где угодно. Но когда смотрел в бинокль, выбирая место своего приземления, я увидел тебя, танцующую в нижнем белье. И вот я полетел… как бабочка на огонь. Я хотел эффектно опуститься на твою кровать и предложить секс на всю жизнь.

– Тебе это удалось…

– Ага! Точечное приземление! Только я не знал, что к тому времени ты уже успеешь приковать себя к этой кровати.

– Смешно… ты правда ненормальный. Из-за твоей прихоти сам чуть не угробился и меня чуть не угробил.

– Он молодец, – возразил, как ни странно, Рафик. – Тебя только так и можно было заинтересовать, чем-то сразу поразив. Взять, так сказать, пока ты в шоке… Это я, дурак, все приставал со своими теоремами…

– Да перестаньте вы рассказывать эти жуткие истории и оставьте меня в покое! А то так можно совсем с ума сойти, подозревая всех подряд… Вот ты, Тимофей, ты же тоже что-то скрываешь!

– Я? – очнулся Тима, поняв, что ему не отвертеться.

– Ты! Что я, слепая, что ли? Это Лера у нас витает в облаках, да и влюблена в тебя уже давно, только сама себе в этом не признавалась. А ведь ты занимаешься черт знает чем!

– Поясни! – теперь уже напряглась Лера.

– А ты не замечала, что прийти к нему можно только по предварительному звонку, что у него три сотовых телефона, но при этом мы знаем только один номер. На столе все время кипа бумаг с какими-то цифрами. Что это? Что за бухгалтерские отчеты и конспиративные цифры? Ты же просто агент! – Зина выдала всю информацию, что лежала тяжким грузом у нее на душе.

Лера, хлопая ресницами, повернулась к Тимофею:

– Что ты молчишь? Ответь ей… Зина, что ты думаешь?

– Я уверена, что он женат, и надеялась, что Тима признается тебе в этом. Поэтому я его и спрашивала, сказал ли он тебе и не дурит ли просто голову? А теперь уж и не знаю что и думать… Может, ты и есть Юра, вошедший ко мне в доверие через Леру?

– Вот теперь точно слышу бред! У меня, между прочим, родители есть, можете провести генетическую экспертизу для достоверности.

– А твои странности? – не сдавалась Зинаида под недоуменным взглядом подруги.

– Это все можно объяснить… У меня есть тайна, я не хотел говорить сейчас об этом, но, видимо, придется.

– Ха! – хохотнул Артур. – Если копнуть, то у всех есть свой «скелет в шкафу».

– Я не Тимофей, – грустно сказал Тима. – Я продюсер Савелий Листопад. Я спонсировал все фильмы с твоим участием, Лера. Я всегда любил тебя, но не хотел, чтобы ты узнала, что я богат, мечтал, чтобы ты оценила и полюбила меня как личность. Конечно, я, как влюбленный человек, не могу быть по отношению к тебе объективен, но мне повезло, что моя муза – талантливая актриса.

– Савелий Листопад – ты?! – протянула Лера. – Ты скрывал свое имя и проверял меня?! Да я с тобой вообще разговаривать не буду!

– Раньше тебе нравились миллионеры, – отметил Савелий, он же Тимофей.

– Раньше я не была влюблена в своего агента, который все построил на лжи.

– Не ссорьтесь, – прервала их Зина и обратила свой взгляд на Рафика. – А ты что молчишь? Кстати, такое невозможно придумать, то, что ты рассказал, можно только знать из жизни. Сам признался, что жил в интернате. Так не ты ли и есть этот обиженный человек?

Рафик снова снял очки и снова стал усиленно протирать стекла, что выдавало его волнение.

– Я догадывался, что ты и меня заподозришь, сам нарвался…

– Вот именно!

– Знаешь… А мне ведь нечем тебе доказать, что я не твой брат… Просто ты должна включить женскую интуицию и понять, что я не способен причинить тебе вред. Это должен быть знакомый тебе человек, но не друг…

– Дима! – вдруг вскрикнула Лера, и все вздрогнули.

– Какой Дима? – не поняла Зина. – Почему ты думаешь, что это он?!

– Да я ничего не думаю, я понимаю! Этот хлыщ здоровается с толстым барином за руку! Ничего себе расклад! А я и не знала, что они знакомы. – Лера, не отрываясь от щели в стене, наблюдала за мужчинами.

Все невольно прильнули к щелям.

– Отец… – прошептала Маша, хватаясь руками за шершавые доски.

– Ты что, Машенька? – Зина обняла девочку за хрупкие плечи..

– Я сошла с ума, – ответила девочка.

– Ты просто переутомилась, все будет хорошо, – успокоила ее Зинаида, переглядываясь с Артуром.

– Мой отец здорово пил, да и бил нас с мамой… Маму давно лишили родительских прав, а отец вообще озверел… Последнее время он куда-то пропал, честно говоря, мне все равно, что с ним случилось… И вот он здесь… Это невероятно, он так хорошо выглядит, его и не узнать…

– Ты говоришь об этом мужчине в голубой рубашке? – спросила Лера, имея в виду Дмитрия, с которым встречалась в последнее время.

– Да, о нем…

– А я ведь его тоже знаю. – Рафик близоруко прищурился. – Только сейчас вспомнил…

– Ага, а до этого у тебя был провал, – съязвила Валерия.

– Нет, до этого я просто думал о другом. Ты же знаешь мою психику, по мне хоть война, я думаю только об одном и дохожу в этом до совершенства. Так вот, этого господина в голубой рубашке…

– Диму, – подсказала Лера.

– Степана, – возразила Маша.

– Неважно… я видел в кино, в каком-то немецком сериале, в роли полицейского, и звали этого актера Тони Лимбман.

– Этого не может быть! – уверенно заявила Лера. – С Тони Лимбманом я должна была играть в одном сериале, но я так с ним и не встретилась. Его убили в первый же день прибытия в Москву, на квартире Зины, а убийцу так и не нашли…

– Это мой отец, только он какой-то не такой… – не сдавалась Маша.

– А что ты знаешь о своем отце? – спросил Рафик Машу.

– Пьяница… Не мог жить в семье, потому что у самого в детстве не было семьи, так он говорил, – сказала Маша, теребя край футболки пальцами с обгрызенными ногтями.

– А может, это и не Дима, и не Степан, и не Тони, а мой Юра? – спросила Зина с издевкой в голосе.

– Скорее всего, – совершенно спокойно ответил Рафик. – Твои родители усыновили мальчика из двойни, потом сделали с ним то, что сделали. Мальчик, не знаю какими путями, оказался за границей, где стал артистом, а потом отправился мстить. Возможно, психотерапевт Кокор имел встречу с ним и хотел откупиться сведениями о наличии брата-близнеца. Но это его не остановило. Тони Лимбман должен был умереть, чтобы Юра смог спокойно творить свои преступные дела. Тони Лимбман жил только надеждой на месть, и уже ничто не могло его остановить. А брат-близнец подвернулся очень кстати. Думаю, что в квартире Зинаиды окончил свою жизнь твой отец, Маша, не знаю, огорчит тебя это или нет. С чужими документами и разбитым лицом на всякий случай. Потом Юра втирается в доверие к Лере, прекрасно играя свою роль, инсценирует похищение для того, чтобы вызвать Зину на контакт. Ему помешал Артур, но Юру это заводит, и он начинает свою игру, оставляя тебя на закуску. Убивают твою мачеху, так как родителям Зины «повезло», они умерли раньше. А бандита, прикинувшегося «поклонником» любимой актрисы, он просто подкупил. Думаю, что, если на него нажать, он подтвердит мои слова.

– Ты знаешь, а я уже начала тебе верить… Ты так складно рассказываешь, – проговорила Зина. – Что только этот Лжедмитрий делает здесь? Федор тоже с ним заодно, и он захлопнул клетку с интересующими Юру людьми? Но ведь я попала сюда случайно…

– А на этот вопрос, пожалуй, отвечу я… – сказал Артур. – Этот господин и есть крупный оптовик наркотиков… Так что не знаю, Зина, является ли он твоим братом или нет, но то, что он бандит, это точно.

– Я словно в страшном сне, – прошептала Зина, прижимая к себе дрожащую Машу.

Та прошептала:

– Как же он похож на моего отца…

– А я словно в дурацком сериале, – надулась Валерия. – Мужчины вечно используют меня в своих целях…

– Думаешь, этот зверь не знает, что я здесь? – прошипела Зина и что есть силы закричала: – Юра, я здесь!

Она принялась кричать и колотить в дверь и расшиблась бы в кровь, если бы ее не оттащили Артур и Тимофей.

Дверь открылась.

– Выходите! – приказал какой-то грубый голос.

Они вышли наружу. Несколько охранников с оружием стояли по бокам от входа, а напротив пленников – улыбающийся человек в голубой рубашке и хмурый Федор.

– Мой улов, от которого следует избавиться, – пояснил Федя своему гостю.

– Дима? – осторожно спросила хорошо поставленным голосом Лера.

– Привет, актриса погорелого театра, – кивнул ей «Дима».

– Ну, ты! – выдвинулся Тима, то есть Савелий Листопад, но был остановлен выстрелом под ноги.

Лера закричала и кинулась к нему на грудь.

– Стоять на месте, падлы! – сплюнул на землю Федор, наслаждавшийся властью и полным контролем над ситуацией.

– Кто-то из вас кричал «Юра»? – с кривой усмешкой спросил «Дима».

Зина сделала шаг вперед и дрожащим голосом проговорила:

– Юра?.. Не может быть…

– Что, сестренка? Скажешь, что скучала по братику? Может, вспомнишь, как мы катались на качелях, как я играл с тобой и пел колыбельные?

Зина закрыла лицо руками, пошатнувшись.

– Мы похоронили тебя… Я была слишком мала и ничего не помню…

– Зато я помню все! – жестко отрезал Юрий. – У меня были мама и папа. Тебе не понять этого чувства. А я ведь радовался твоему рождению, радовался новому члену нашей семьи. Если бы я знал тогда, что твое рождение станет моим концом. Я потерял любовь, понимаешь? И не обрел ее больше никогда. Меня выбросили, как ненужную вещь, у твоих родителей родились свои дочь и сын, и я – чужой кукушонок – стал не нужен. Вот так, Зина! – Юрий перевел дух и под всеобщее молчание продолжил: – А дальше начался ад, по-другому не скажешь. Знаешь ли ты, любимая сестренка, каково оказаться здоровому человеку в психушке? Нет, не взрослому человеку, а маленькому, никому не нужному ребенку… Нет, Зина, ты не можешь этого знать, и какой бы смерти я тебя ни предал, тебе этого будет мало!

– При чем тут я? Родители поступили чудовищно. Но они точно так поступили бы и со мной, окажись я на твоем месте. – Она проглотила ком в горле.

– Да что ты?! Но это уже ничего не изменит ни в моей судьбе, ни в твоей. Знаешь ли ты, что такое лежать привязанным в кровати месяцами до пролежней с капельницами в венах? Доктор, взявший взятку, не хотел погореть при проверке и старательно делал из меня умалишенного, они это умеют, поверь мне. Как ты думаешь, любимая сестренка, им это удалось? – засмеялся Юрий. Смех его был ужасен. – Знаешь, что такое психотропные препараты в таких дозировках, что не помнишь, как тебя зовут? Знаешь, что такое судорожные средства, когда тело извивается так, что рвутся мышцы? А слышала ли ты, Зина, про электрошок? Добрый доктор назначал мне эту процедуру неоднократно. Представляешь теперь, что испытал маленький мальчик, так жестоко кинутый своими родителями?

– Прости… – прошептала Зина.

– И это все?! – взревел Юрий так, что Федор содрогнулся, не говоря о других присутствующих.

– В чем ты обвиняешь меня? Что я родилась после тебя? Юра, я бы никогда не поступила так ни с тобой, ни с кем другим. Я любила тебя! А родители? Они наказаны… наказаны смертью Дениски, ранней смертью матери, алкоголизмом и непутевой жизнью отца.

– Ни одно наказание не покроет то, что вынес я. Мне повезло потом… Меня усыновили немцы как больного ребенка… Каково же было их удивление в Германии, когда обнаружилось, что я здоров. Но уроки нашей психушки не прошли даром, не переживай. Бессонные ночи, нервные срывы и эпилептические припадки – это то, чем наградила меня ваша семейка.

– Ты мог остановиться…

– Не мог, Зина! Никакие блага в мире не смогли бы вычеркнуть из моей памяти эту несправедливость. Я стал неплохим актером и прославился в Германии, но всем пожертвовал бы ради выстраданного возмездия. Я не знаю, как ты узнала, кто я, да это и неважно. Я хотел истребить вас всех, всех, кто имел отношение к твоей жизни и моей судьбе. Так что можешь не лить слезы, Зина, умрут и твоя подруга, и этот смазливый тип, на которого ты запала, и твои друзья. Так же, как умерли психотерапевт и твоя никчемная мачеха. Тебе было больно? Боюсь, что не так, как мне… лежащему голышом в карцере… Ну да ладно! – Юра махнул рукой. – Конечно, я мог бы заключить тебя в объятия и воссоединиться со своей любимой сестренкой, но… не могу, извини…

Юра вытащил пистолет и стал проверять в нем наличие патронов.

Артур схватил Зину и загородил собой.

– Эй! Не делай этого! Мы все сочувствуем тебе, но ты нездоров!

– Кончай их, – кивнул ничего не понимающий Федор.

– Вы ничего не поняли, – усмехнулся Юра и… выстрелил себе в рот.

Зина вскрикнула и бросилась к нему под вой сирен и устрашающий окрик в громкоговоритель:

– Всем ни с места! Стреляем на поражение!